Вечный город, покоривший полмира. Легионы, перед которыми трепетали цари. Гигантские акведуки, мощёные дороги, римское право — всё это Рим, великий и могучий. Но то было в период республики, во времена диктаторов - оставалось таковым при первом императоре Октавиане Августе. Почему же императорский Рим остался на страницах истории как череда безумств и зверств, разврата и вседозволенности:?
Императорская болезнь: абсолютная власть и безответственность
Калигула
Пусть ненавидят, лишь бы боялись
Мало кто из правителей удостоился такой мрачной славы. Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула вошёл в историю как воплощение абсолютного, ничем не сдерживаемого безумия. Само прозвище «Калигула» (буквально — «Сапожок») он получил ещё в детстве, когда маленьким мальчиком жил в военном лагере своего отца Германика и носил крошечную копию солдатских сапог — калиг. Легионеры обожали сына своего полководца, и это ласковое прозвище закрепилось за ним на всю жизнь.
Калигула стал императором в 25 лет, и первые полгода его правления были образцовыми. Но осенью 37 года он перенёс тяжелейшую болезнь, после которой его поведение радикально изменилось. Именно с этого момента начинается «черная легенда», старательно выписанная сенаторскими историками Светонием и Дионом Кассием.
Конь-сенатор Инцитат
Центральное место в легендах о Калигуле занимает его любимый конь по кличке Инцитат («Быстроногий»). Согласно античным свидетельствам, император окружил животное невиданной роскошью. Коню были отведены мраморные стойла, ясли из слоновой кости, пурпурные попоны и ожерелья из драгоценных камней. Инцитату прислуживал целый штат рабов, а накануне скачек солдатам приказывали соблюдать в окрестностях конюшни полнейшую тишину, чтобы ничто не потревожило сон благородного скакуна. Император лично приглашал коня на пиры, где тому подносили вино в золотых кубках и ячмень, посыпанный золотыми хлопьями.
Молва утверждала, что Калигула всерьёз намеревался ввести Инцитата в сенат, а затем и вовсе сделать его консулом — высшим магистратом Римской республики, должностью, которая даже в императорскую эпоху сохраняла колоссальный престиж. Эта история стала квинтэссенцией образа безумного тирана, ставящего животное выше людей.
Что скрывается за легендой о коне
Однако при ближайшем рассмотрении всё оказывается сложнее. Современные историки склоняются к мысли, что речь шла не о реальном назначении, а о намеренной провокации. Калигула, чьи отношения с сенатом были откровенно враждебными, мог заявить нечто вроде: «Даже мой конь справился бы с вашими обязанностями лучше, чем вы». Для римской аристократии, помешанной на статусе и достоинстве, подобное оскорбление было страшнее побоев. Не исключено также, что сенаторы сами раздули эту историю, чтобы навеки заклеймить ненавистного правителя. Как бы то ни было, никаких документальных подтверждений того, что Инцитат действительно стал консулом или сенатором, не существует.
Мост через залив: вызов Нептуну
Другой знаменитый эпизод — строительство моста через морской залив близ курортного города Байи. Согласно легенде, Калигула приказал соорудить грандиозную переправу длиной около трёх с половиной километров, использовав в качестве понтонов грузовые корабли. Поверх них настелили дорогу, засыпали её землёй и даже устроили постоялые дворы с пресной водой. Облачившись в доспехи Александра Македонского, император проехал по этому мосту на колеснице, а затем устроил двухдневное пиршество прямо над водой. Поступок трактовался как вызов богу морей Нептуну: мол, даже морская стихия подвластна императору.
Более прагматичные исследователи видят в этой истории иное объяснение. Согласно одному из предсказаний, распространявшихся при дворе, Калигула мог стать императором «не раньше, чем проедет на колеснице через Байский залив». Узнав об этом, он решил буквально исполнить пророчество, чтобы доказать свою легитимность. Кроме того, понтонные переправы были известны римским инженерам и использовались в военных целях. Вероятно, строительство моста являлось демонстрацией технической мощи и логистических возможностей империи, пусть и обставленной с присущей Калигуле театральностью.
Разговоры с богами и унижение сенаторов
Античные источники также приписывают Калигуле разговоры со статуей Юпитера Капитолийского — верховного божества римского пантеона. Утверждалось, что император подолгу беседовал с изваянием шёпотом, то угрожая, то заискивая, а однажды объявил себя братом Юпитера и потребовал установить собственную статую в Иерусалимском храме — требование, которое едва не спровоцировало масштабное восстание в Иудее. Впрочем, как сообщает Тацит, "смерть Цезаря положила конец беспорядкам". Ему также приписывали споры с луной и приказы небесному светилу скрыться с небосклона.
Особое место в чёрной легенде занимают унижения, которым Калигула подвергал сенаторов. Рассказывали, что он заставлял почтенных старцев в полном облачении бежать за своей колесницей на многие мили, а во время пиров приказывал их жёнам уединяться с ним в отдельной комнате, после чего возвращался и во всеуслышание обсуждал достоинства и недостатки каждой. Один из сенаторов якобы был казнён лишь за то, что обладал красивой шевелюрой, вызвавшей зависть плешивого императора.
Загадка болезни, изменившей императора
Вопрос о том, чем именно переболел Калигула, — одна из самых больших загадок античной истории. У исследователей нет единого мнения, но все сходятся в главном: на шестом-восьмом месяце его правления, в октябре 37 года н. э., император перенёс тяжелейшую болезнь, которая буквально расколола его жизнь на «до» и «после».
До этого момента Калигула был любимцем народа и подавал большие надежды как правитель. Однако после выздоровления это был уже совершенно другой человек — жестокий, параноидальный и убеждённый в своей божественной природе. Среди основных гипотез — энцефалит или менингоэнцефалит, вызвавшие органическое поражение мозга и радикальное изменение личности. Другие исследователи предполагают эпилептический психоз, развившийся после серии припадков, либо осложнения малярии. Какая бы болезнь ни поразила императора, её последствия оказались катастрофическими и для него самого, и для всей Римской империи. В академической среде столь же вероятной считается версия о том, что Калигула просто начал осознанную политику унижения сенатской аристократии в стиле восточной деспотии (что для римлян было равно «безумию»).
Сенатская пропаганда или реальное безумие
Так появился образ — идеальный портрет тирана, окончательно потерявшего связь с реальностью. Однако необходимо помнить: подавляющее большинство сведений о Калигуле исходит из трудов авторов, писавших спустя десятилетия после его смерти и принадлежавших к сенаторскому сословию — тому самому, которое Калигула планомерно унижал и терроризировал. Сенатская историография была заинтересована в создании образа абсолютного чудовища, чтобы на его фоне последующие императоры выглядели спасителями отечества. Это не означает, что Калигула был нормальным правителем — возможно, он действительно страдал расстройством психики, однако его политические действия имели рациональное ядро — борьбу с сенатской олигархией.
Нерон
Артист, актёр, режиссёр
Если Калигула — это грубая сила и импульсивное безумие, то Нерон — это декаданс, артистическое позёрство и чудовищное тщеславие, возведённое в ранг государственной политики. Его правление стало синонимом того, как власть может развратить человека, возомнившего себя гением. И в этом образе сплелись воедино три яркие линии: одержимость сценой, ночной террор на улицах и величайший пожар в истории Вечного города.
64 год: дебют и катастрофа.
Весной 64 года Нерон впервые решился выйти на публичную сцену. Для дебюта он выбрал не консервативный Рим, а Неаполь — город с греческими традициями, где публика была более снисходительна к артистическим амбициям правителя. Император тщательно готовился: носил свинцовый нагрудник для укрепления голоса, соблюдал строгую диету и регулярно очищал желудок. В день выступления театр содрогнулся от землетрясения, но Нерон, посчитав это знаком благосклонности богов, не остановился, пока не допел начатую песнь до конца. Он был счастлив: первый шаг к славе великого артиста сделан.
А спустя несколько недель, в ночь на 19 июля 64 года, в Риме вспыхнул катастрофический пожар. Он начался в лавках у Большого цирка и за шесть дней уничтожил десять из четырнадцати районов столицы. Город, который веками рос и украшался, превратился в море огня.
Именно хронологическая близость двух событий — первого выступления Нерона и Великого пожара — сыграла роковую роль в создании мифа. Легенда, старательно выписанная античными историками, рисует императора-эстета, для которого гибель тысяч людей была лишь грандиозной декорацией. Якобы, облачившись в сценический костюм, он взобрался на высокую башню и, аккомпанируя себе на кифаре, вдохновенно пел собственную поэму «Крушение Трои», глядя, как Рим превращается в пепел.
Ночные бесчинства императора.
Экстравагантность Нерона проявлялась не только в любви к сцене. Согласно свидетельствам современников, как только наступали сумерки, император накидывал колпак вольноотпущенника или простую шапку и отправлялся бродить по улицам Рима. Сначала он просто заходил в таверны, но со временем его ночные похождения становились всё более опасными. Он нападал на прохожих, возвращавшихся с обеда, и если те оказывали сопротивление — наносил им раны и сбрасывал в сточные канавы. Император даже вламывался в лавки, грабил их, а награбленное потом продавал с аукциона в собственном дворце.
Однажды Нерон нарвался на достойного противника. Его целью стал сенатор Юлий Монтан, вышедший той ночью с женой. Причина конфликта в источниках разнится: одни утверждают, что император напал на самого Монтана, другие — что он оскорбил его супругу. Так или иначе, сенатор ответил сокрушительно: он избил Нерона едва ли не до смерти. Лишь когда Монтан понял, кого именно он превращает в кровавое месиво, он остановился и принялся умолять о прощении. Император, однако, оказался злопамятен: сенатора принудили покончить с собой. После этого случая Нерон больше не выходил на ночные прогулки без телохранителей, следовавших за ним на почтительном расстоянии.
Что было на самом деле: историческое обоснование.
Как и в случае с Калигулой, канонический образ Нерона — в значительной степени результат пропаганды. Главные источники о нём — историки, писавшие спустя десятилетия после его смерти и принадлежавшие к сенатскому сословию, которое Нерон планомерно унижал и преследовал. Их свидетельства были призваны не столько фиксировать факты, сколько создавать портрет идеального тирана. Это относится как к бесчинствам Нерона на улицах города и удовлетворении низменных потребностей неподобающим способом, так и в сожжении Рима ради строительства собственного Вечного города. Впрочем, увлечение театром и выступлениями остаётся историческим фактом.
Что же касательно пожара 64 года историческая правда выглядит иначе. Согласно тем же источникам, во время начала возгорания Нерона не было в Риме. Он находился на своей вилле в прибрежном Анции, примерно в пятидесяти километрах от столицы. Узнав о катастрофе, он немедленно примчался в город, лично руководил спасательными работами, открыл для погорельцев Марсово поле и собственные сады, а также снизил цены на зерно, чтобы предотвратить голод. Легенда о том, как он воспевал пламя, вероятно, возникла из-за его всем известной любви к театру и пению: народная молва и враждебно настроенные авторы просто соединили два недавних события — дебют в Неаполе и пожар.
Христиане как козлы отпущения и начало конца.
Чтобы отвести от себя подозрения в поджоге, Нерон нашёл удобных виновников — последователей нового восточного культа, называвших себя христианами. Их уже недолюбливали в Риме за отказ почитать традиционных богов, странные обряды и замкнутый образ жизни. Император приказал арестовать множество христиан и подверг их жесточайшим казням, превратив экзекуции в мрачные зрелища для толпы. Одних распинали на крестах, других зашивали в шкуры диких зверей и травили собаками, третьих обмазывали смолой и поджигали, используя как живые факелы для освещения собственных садов по ночам. Эти гонения стали первыми масштабными преследованиями христиан в Римской империи и навсегда вписали Нерона в историю Церкви как первого великого гонителя и, по некоторым апокалиптическим толкованиям, прообраз Антихриста.
Однако жестокая расправа над невинными не принесла императору желаемого спокойствия. Напротив, даже в языческом Риме многие содрогнулись от бесчеловечности казней, а сам Нерон лишь укрепил за собой репутацию чудовища. Строительство «Золотого дома» — колоссального дворцового комплекса с искусственным озером и вращающейся обеденной залой — стремительно опустошало казну. Налоги росли, провинции роптали, а сенат всё глубже погружался в заговоры. Император, ещё недавно упивавшийся славой артиста, стремительно терял почву под ногами.
Смерть великого артиста.
Развязка наступила в 68 году, когда сразу несколько наместников подняли мятежи. Гальба в Испании, Виндекс в Галлии — один за другим они объявляли Нерона низложенным. Преторианская гвардия, главная опора любого цезаря, отвернулась от него, соблазнённая щедрыми посулами мятежников. Сенат объявил императора «врагом народа» и приговорил к казни по древнему обычаю — следовало раздеть осуждённого донага, зажать голову колодкой и засечь розгами до смерти.
Узнав об этом, Нерон в панике бежал из собственного дворца. С ним остались лишь несколько вольноотпущенников и рабов. Он укрылся на загородной вилле, где и настигли его вести о приближающихся всадниках. По легенде, именно в этот момент император-артист произнёс свою самую знаменитую реплику, ставшую эпитафией всему его правлению: «Какой великий артист погибает!». С этими словами он приказал слуге вонзить в него кинжал — то ли не решаясь сделать это сам, то ли желая доиграть роль до конца (впрочем, скорее всего, это эффектная литературная выдумка, завершающая образ императора-артиста - очевидцев последних минут Нерона было крайне мало, а зафиксированы эти слова лишь спустя полвека Светонием, опиравшимся на слухи и враждебные свидетельства).
Коммод
"Непобедимый" гладиатор - Геркулес своего времени
Сын великого философа Марка Аврелия, человека, написавшего бессмертные «Размышления» и олицетворявшего стоическую мудрость, по всей видимости, с детства перепутал дворец с цирком. Воспитатели не смогли привить наследнику престола ни любви к философии, ни чувства долга. Зато Коммод с ранних лет проявлял недюжинную физическую силу и страсть к кровавым зрелищам. В отличие от отца, проведшего большую часть правления в военных походах, защищая границы империи от варваров, Коммод предпочёл войне арену, а законотворчеству — позирование в львиной шкуре.
Император выходит на арену
Став единоличным правителем в 180 году, Коммод быстро охладел к государственным делам. Управление империей он перепоручил череде фаворитов, а сам посвятил себя единственной страсти — гладиаторским боям. Но если другие цезари довольствовались ролью зрителей в императорской ложе, Коммод желал лично выходить на песок Колизея.
Античные источники с отвращением и ужасом описывают эти выступления. Император, обнажившись по пояс и облачившись в львиную шкуру, с палицей в руке изображал Геркулеса. Противники ему подбирались соответствующие: ряженые звери, специально ослабленные или связанные, и калеки, не способные оказать серьёзного сопротивления. Однажды он приказал собрать на арене всех городских калек и, вооружившись мечом, лично перебил их, подражая подвигам мифического героя.
Особо запомнился современникам эпизод со страусами. Коммод выехал на арену и принялся методично отрубать птицам головы специально изготовленными стрелами с широкими лезвиями. Затем он подошёл к ложе, где в оцепенении сидели сенаторы, и, потрясая окровавленной головой страуса, дал понять: каждый из них может оказаться на месте этой птицы. Сенаторы дрожали от страха, но не смели покинуть свои места — император заставлял их присутствовать на своих выступлениях в полном составе.
Перерождение в Геркулеса
Одержимость Коммода образом Геркулеса со временем принимала всё более гротескные формы. Он официально провозгласил себя воплощением этого героя на земле и требовал соответствующего поклонения. На монетах его профиль чеканился в львином шлеме, а в надписях он именовался «Геркулесом Римским».
В довершение всего Коммод приказал переделать гигантскую статую Нерона, возвышавшуюся над Римом. Голову ненавистного предшественника заменили собственным изображением, а рядом поместили бронзового льва, чтобы скульптура напоминала Геркулеса. На постаменте красовалась надпись, прославлявшая «единственного человека, который только левой рукой двенадцать раз одолел тысячу человек».
Однако статуями и монетами дело не ограничилось. После разрушительного пожара 191 года Коммод использовал восстановление города как повод для его символического «переоснования». Он объявил себя новым Ромулом и дал Риму новое имя — Colonia Lucia Annia Commodiana («Колония Луция Анния Коммода»). Тогда же сенат был переименован в Senatus Commodianus Fortunatus («Счастливый Коммодов сенат»), а римский народ получил имя Populus Commodianus («Коммодов народ»).
Эти переименования не являются поздней выдумкой враждебных историков. Они подтверждаются несколькими независимыми источниками, включая «Римскую историю» Диона Кассия и сборник «История Августов». В одном из эпизодов Кассий Дион цитирует подлинное письмо, направленное Коммодом в переименованный им самим сенат: «Император Цезарь Луций Элий Аврелий Коммод Август Пий Феликс... консулам, преторам, трибунам и счастливому Коммодову сенату, привет». Более того, археологическая находка в Остии — граффито с датой, записанной как «VII K(alendas) COMMODAS» (за семь дней до календ месяца Коммода), — доказывает, что новые названия действительно использовались в быту.
Император пошёл ещё дальше и переименовал все двенадцать месяцев года в соответствии со своими двенадцатью официальными именами и титулами. Январь стал Lucius, февраль — Aelius, март — Aurelius, апрель — Commodus, май — Augustus, июнь — Herculeus, июль — Romanus, август — Exsuperatorius, сентябрь — Amazonius (в честь любовницы Марции, которую он любил изображать амазонкой), октябрь — Invictus, ноябрь — Felix, декабрь — Pius. Этот календарь, по понятным причинам, просуществовал крайне недолго: все нововведения были немедленно отменены после убийства императора.
Что было на самом деле: не миф, а реальность
В отличие от историй о Калигуле и Нероне, где значительная часть ужасов может быть списана на пропаганду враждебных сенаторов, свидетельства о безумствах Коммода признаются историками в значительной степени достоверными. О его выходках на арене писали несколько независимых авторов, включая современника событий — сенатора и историка Диона Кассия, который лично присутствовал на некоторых «представлениях» и с отвращением описывал, как вынужден был жевать лавровый лист, чтобы скрыть нервный смех, способный стоить ему жизни.
Коммод действительно провёл на арене сотни боёв и был убеждён в своей непобедимости. Сохранились записи, согласно которым он получал из государственной казны по миллиону сестерциев за каждое выступление — плату, обычно полагавшуюся профессиональным гладиаторам. Таким образом, император грабил собственную казну, оплачивая свои кровавые развлечения.
Заговор и смерть от рук тренера
К концу 192 года экстравагантное поведение императора переполнило чашу терпения даже ближайшего окружения. В ноябре-декабре Коммод устроил грандиозные плебейские игры, лично участвуя в них как гладиатор, и объявил о планах на 1 января 193 года выступить в роли консула и гладиатора одновременно, предварительно казнив обоих действующих консулов. Это стало последней каплей.
Заговор возглавили префект претория Квинт Эмилий Лет, управляющий императорским двором Эклект и любовница императора Марция. К ним примкнул будущий император Пертинакс.
Первый план — яд. 31 декабря 192 года Марция подала Коммоду отравленное вино. Однако яд вызвал у императора сильную рвоту, и он начал избавляться от отравы. Опасаясь, что Коммод выживет и расправится с ними, заговорщики решили действовать наверняка.
Они обратились к Нарциссу — молодому атлету и борцу, служившему у Коммода спарринг-партнёром и личным тренером для его выступлений на арене. Нарцисс обладал недюжинной физической силой. Ему пообещали щедрое вознаграждение. Ворвавшись в покои, он схватил ослабевшего Коммода за горло и задушил его.
Тело императора заговорщики завернули в дешёвое покрывало и тайно вынесли из дворца, объявив страже, что это «лишний предмет из спальни». Официально было объявлено, что император скоропостижно скончался от апоплексического удара. Сенат немедленно объявил Коммода «врагом народа» и одобрил убийство постфактум.
Судьба Нарцисса оказалась трагичной. В последовавшей за смертью Коммода гражданской войне, известной как Год пяти императоров, победил Септимий Север. Чтобы легитимизировать свою власть и получить поддержку семьи Марка Аврелия, он причислил Коммода к богам, объявил себя его братом и — в знак «восстановления справедливости» — приказал казнить Нарцисса. Тот, кто избавил Рим от тирана, сам стал жертвой политической конъюнктуры.
Цена безумия: почему империя пала
Безумства Калигулы, театральные выходки Нерона и кровавые спектакли Коммода часто приводят как причину гибели Рима. Это эффектное, но глубоко ошибочное упрощение. Императорские чудачества были лишь симптомами смертельной болезни, поразившей государственный механизм. Истинные причины падения Западной Римской империи лежат в области экономики, демографии, климата и геополитики.
1. Кризис III века: настоящая катастрофа.
Между смертью Коммода (192 г.) и низложением Ромула Августула (476 г.) прошло почти три столетия. В середине этого периода, в III веке н.э., Империя пережила подлинный коллапс: за 50 лет сменилось более 20 императоров, экономика была разрушена гиперинфляцией (содержание серебра в денарии упало до 2-3%), чума выкосила треть населения, а границы трещали под натиском готов, персов и алеманнов. Рим выстоял тогда благодаря реформам Диоклетиана и Константина, но цена была огромна: страна превратилась в военизированную бюрократическую монархию с закрепощённым населением.
2. Экономическая база исчезла.
Римская экономика держалась на притоке рабов и дани с завоёванных провинций. Когда экспансия остановилась, иссяк и источник богатства. Пока императоры чеканили порченую монету, чтобы платить армии, натуральное хозяйство вытесняло торговлю. Города, бывшие основой античной цивилизации, пустели.
3. Варваризация армии и общества.
К IV-V векам римская армия в значительной степени состояла из тех самых германцев, от которых должна была защищать Империю. Они служили за деньги и землю, но их лояльность Риму была условной. Когда на востоке появились гунны и привели в движение массы варварских племён, эта система рухнула.
4. Климат и миграции.
Современная наука добавляет ещё один фактор: климатический пессимум раннего Средневековья. Похолодание и засухи вызвали голод и подтолкнули народы к Великому переселению. Это была тектоническая сила, противостоять которой ослабленная Империя уже не могла.
Последние акты трагедии
Ослабленный внутренними распрями и экономическим истощением Рим уже не мог сдерживать натиск извне. И здесь история вновь наполнилась слухами и зловещими знамениями.
В 410 году вестготы, которых Рим десятилетиями то нанимал, то предавал, ворвались в город. Восемь веков ни один враг не осквернял его улиц. Современники в ужасе писали, что «захвачен город, которому покорился весь мир». Легенда гласила, что некий монах посоветовал Алариху пощадить христианские святыни — и варвары действительно не тронули базилики Петра и Павла. Но сам факт падения Вечного города стал шоком, от которого империя уже не оправилась.
В 455 году вандалы из Северной Африки под предводительством Гейзериха вошли в Рим без боя — их просто впустили, умоляя не жечь город. Две недели методичного грабежа, снятая с крыш позолоченная черепица, увезённые сокровища Иерусалимского храма. Именно после этого набега родилось слово «вандализм», хотя сами вандалы были скорее аккуратными мародёрами, чем безумными разрушителями.
Финал Западной Римской империи отдаёт горькой иронией. Последним, кто носил пурпур в Равенне (тогдашней столице), стал подросток лет 14-16. Его звали Ромул Августул — имя основателя Вечного Города и титул его первого цезаря, уменьшенные до прозвища «Августёнок». Он был марионеткой в руках своего отца, военачальника Ореста.
В 476 году германский вождь Одоакр, сам командовавший римскими наёмниками, сверг юного императора без боя. Поразившись красотой и юностью мальчика (как гласит поздняя легенда, не лишённая романтизма), Одоакр сохранил ему жизнь и отправил доживать век на виллу в Кампании с солидной пенсией. Знаки императорской власти — диадему и пурпурный плащ — Одоакр отослал в Константинополь с посланием: «Западному Риму император больше не нужен».
Современники почти не заметили этого события. Империи на Западе фактически уже не существовало — были лишь осколки, контролируемые варварскими королями. Падение Рима было не громкой катастрофой, а тихим угасанием, растянувшимся на несколько поколений. И спустя полторы тысячи лет мы помним не сухие экономические трактаты, а имена безумцев на троне — яркие, но не главные иллюстрации того, как величие уступает место хаосу.
Почему же Рим пал и при чём тут императорские безумства? Ответ на этот вопрос не умещается ни в краткий лозунг, ни в эффектную метафору. Безумства Калигулы, Нерона и Коммода не обрушили Империю в одночасье — она простояла ещё три столетия после смерти последнего из них. Однако безумие отдельных правителей показало, насколько порочна система единоличной власти - но изменений не последовало, и это ускорило неизбежное. В конце концов, все огромные империи рано или поздно дробились и уничтожались, такова цикличность истории.