— Это что, по-твоему, шутка такая? Очередная «злая пародия» твоего бывшего? — голос Кирилла дрожал, становясь неестественно высоким.
Он стоял посреди гостиной, сжимая в руках охапку ярко-алых роз, которые курьер всучил ему прямо на пороге.
Алина замерла у окна, чувствуя, как холодный пот стекает между лопаток.
— Кирилл, я клянусь, я не заказывала их! Я даже не знала, что он пришлет что-то сегодня!
— «Благодарю за вчерашнее. Ты была великолепна», — зачитал Кирилл текст с карточки, которая выпала из букета. Он посмотрел на Веру Петровну, стоявшую в дверях кухни с поджатыми губами. — Вера Петровна, вы тоже считаете, что это «просто юмор»?
— Я, Кирилл, считаю, что дыма без огня не бывает, — сурово отозвалась бабушка, скрестив руки на груди. — Я вчера Алине уже все сказала. Совесть — она либо есть, либо ее нет.
— Кирилл, послушай меня! — Алина сделала шаг к нему, пытаясь взять за руку, но он резко отшатнулся, едва не уронив вазу. — Он специально это делает! Дмитрий хочет нас рассорить, он маньяк, он одержим этой идеей!
— Маньяк? — Кирилл выхватил из кармана телефон, который только что завибрировал от пришедшего сообщения. — А это тоже он? Тоже «специально»?
Он развернул экран к Алине. Вера Петровна, не выдержав, подошла ближе и охнула, прикрыв рот ладонью. На дисплее светилась фотография: Алина, абсолютно обнаженная, лежала на смятых простынях, глядя в камеру с томной, расслабленной улыбкой. Свет падал так, что каждый изгиб ее тела казался вызывающе четким.
— О господи... — прошептала Вера Петровна. — Позор-то какой... Какое бесстыдство!
— Кирилл, это... это старое фото! — Алина закричала. — Посмотри внимательно! Посмотри на мое плечо!
— Что я там должен увидеть, Алина? — Кирилл смотрел на нее с такой брезгливостью, будто перед ним было нечто склизкое и грязное.
— У меня здесь татуировка! — Она рванула воротник своей кофты, обнажая ключицу и часть плеча, где красовалась изящная ветка сакуры. — Я сделала ее полгода назад! А на фото ее нет! Видишь? Кожа чистая! Это снимки трехлетней давности, когда мы еще были с Дмитрием! Он сохранил их и прислал тебе сейчас, чтобы уничтожить меня!
— Ты думаешь, мне есть дело до твоей татуировки? — Кирилл швырнул телефон на диван. — Факт в том, что ты позволяла себя так снимать. Факт в том, что ты была с этим человеком. И факт в том, что он до сих пор имеет к тебе доступ, раз присылает букеты с такими записками!
— Но я не виновата, что он их присылает!
— Виновата! — вступила Вера Петровна, ее голос зазвенел от гнева. — Виновата в том, что дала повод! Порядочным девушкам такие фотографии не шлют и розы с намеками на «жаркие ночи» не дарят! Кирилл, голубчик, мне так стыдно за нее... Если бы я знала, кого мы вырастили...
— Хватит! — Кирилл поднял руку, прерывая бабушку. — Я больше не хочу этого слышать. Алина, я верил тебе. Я думал, мы строим что-то настоящее. А я оказался просто удобным вариантом, пока ты тоскуешь по своему «яркому» прошлому.
— Кирилл, не уходи! Давай поговорим без эмоций! — Алина вцепилась в его рукав.
— Нам не о чем говорить. Будь счастлива со своим Дмитрием. Или с кем ты там еще «прощаешься» по ночам.
Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Алина опустилась на пол прямо среди рассыпанных роз, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко подергивались от беззвучных рыданий.
— Ну что, довольна? — Вера Петровна стояла над ней, как грозный судья. — Разрушила все. Такого парня потеряла!
— Это ты... ты во всем виновата! — Алина подняла голову, ее глаза были красными от слез и ярости. — Если бы ты не лезла, если бы не накручивала его...
— Я накручивала? — Бабушка горько усмехнулась. — Я просто открыла ему глаза на правду. И знаешь что, Алина? Я завтра же иду к нотариусу.
Алина замерла, перестав всхлипывать.
— Зачем это?
— Перепишу свою квартиру в городе на Марину. Она — девочка порядочная, скромная, мать почитает, бабушку уважает. А ты... ты недостойна ничего. Живи как хочешь, раз уж выбрала такой путь. Я не позволю, чтобы мое наследство досталось девице, которая позорит наш род своими голыми снимками!
— Ты не имеешь права! — Алина вскочила на ноги. — Эта квартира должна была достаться мне! Ты обещала!
— Обещала одной внучке, а увидела другую. Марина — вот кто заслуживает поддержки. Она сейчас придет, поможет мне собраться, я к ней на пару дней перееду. Не могу я с тобой в одном воздухе находиться, душно мне.
Вера Петровна развернулась и ушла в свою комнату. Алина осталась стоять среди увядающих роз, чувствуя, как внутри закипает черная, липкая ненависть.
Вечером того же дня в квартире появилась Марина. Она вела себя подчеркнуто тихо, сочувственно вздыхала и то и дело подливала бабушке чай.
— Вера Петровна, ну не надо так волноваться, — шептала Марина, поглаживая старушку по руке. — Здоровье-то дороже. А Алина... ну, может, она еще осознает...
— Не осознает она ничего, Марина, — отрезала бабушка. — Там в голове только этот Дмитрий и гулянки. Ты мне лучше скажи, ты завтра свободна? Пойдем дело делать.
— Конечно, Вера Петровна. Для вас — когда угодно.
Алина наблюдала за этой сценой из дверного проема. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, а взгляд — пустым. Она ничего не говорила, только желваки гуляли на скулах.
Ближе к восьми вечера Вера Петровна решила выйти на улицу — ей нужно было зайти в аптеку за успокоительным и просто подышать воздухом. Она отказалась от компании Марины, заявив, что хочет побыть одна.
— Я быстро, Мариночка. Тут через два двора, — сказала она, накидывая пальто.
Вечер был промозглым и темным. Уличные фонари горели через один, бросая на асфальт длинные, уродливые тени. Вера Петровна шла медленно, опираясь на палочку. Она думала о завтрашнем визите к нотариусу, о Кирилле, о том, как несправедливо устроена жизнь.
Когда она вошла в узкий, плохо освещенный проход между гаражами — самый короткий путь к аптеке — сзади послышались быстрые шаги. Старушка не успела даже обернуться. Тяжелый удар по затылку обрушился на нее внезапно, выключив свет в глазах. Она охнула и мешком осела на холодную, грязную землю.
Очнулась она уже в больнице. Белый потолок, запах хлорки и резкая, пульсирующая боль в голове. Рядом на стуле сидела Марина, ее лицо было заплаканным и встревоженным.
— Ох, Вера Петровна! Слава богу! — Марина схватила ее за руку. — Врачи сказали, у вас сотрясение и сильный ушиб. Вас прохожий нашел, скорую вызвал.
— Кто... кто это был? — прошептала бабушка, пытаясь приподняться. — Меня ограбили?
— В том-то и дело, что нет! — Марина понизила голос до заговорщицкого шепота. — Сумка на месте, кошелек тоже, даже кольца не тронули. Просто ударили и убежали.
Вера Петровна нахмурилась. Боль мешала думать.
— Зачем тогда? Кому я нужна, старуха...
Марина оглянулась на дверь и придвинулась вплотную к кровати. Ее глаза блеснули странным светом.
— Вера Петровна, я не хотела вам говорить, но... Алина вчера весь вечер места себе не находила. Когда вы ушли, она тоже выскользнула из дома. Сказала, что пойдет за вами, извиниться хочет.
— Извиниться? — Бабушка попыталась сфокусировать взгляд.
— Да. Но вернулась она через двадцать минут, вся какая-то взвинченная. Руки дрожали, на вопросы не отвечала. А сегодня утром, когда узнала, что вы в больнице, даже не приехала. Сказала — «пусть полежит, подумает».
Вера Петровна почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к больничному сквозняку.
— Марина... ты на что намекаешь?
— Я ни на что не намекаю, я просто боюсь, — Марина всхлипнула. — Вы же вчера при ней сказали, что завтра к нотариусу идете. Что квартиру на меня перепишете. Алина была в ярости. Она кричала, что не допустит этого. Вера Петровна, а если это она?
— Родная внучка? — Голос старушки дрогнул. — Не может быть... Она хоть и дерзкая, но не преступница же...
— А Дмитрий? — Марина заглянула ей в глаза. — Он ведь за нее горой. Он может нанять кого угодно за пару тысяч. Или сам... Алина могла ему пожаловаться, а он решил проблему по-своему. Чтобы вы не успели документы подписать.
Вера Петровна закрыла глаза. Перед ее внутренним взором возникло лицо Алины — то самое, полное ненависти, когда она разбила вазу. «Ты разрушаешь чужое счастье», «Надеюсь, ты будешь довольна». Могла ли обида зайти так далеко? Могла ли жадность и страх потерять квартиру толкнуть ее на такое?
— Она меня ненавидит, Марина, — прошептала бабушка. — Вчера я это в ее глазах видела. Настоящую ненависть.
— Вот и я о чем, — Марина погладила ее по руке. — Беречься вам надо. Хорошо, что вы сейчас здесь, под присмотром. А квартиру... может, и правда повременить? Чтобы ее еще больше не злить?
— Нет! — Вера Петровна резко открыла глаза, в которых вспыхнуло упрямство. — Наоборот. Как только выпишусь — сразу к нотариусу. Если она думает, что насилием меня запугает, то плохо она свою бабку знает.
— Вы такая сильная, — восхищенно прошептала Марина. — А Алина... она вчера маме вашей звонила. Говорила, что вы сами упали. Мол, возраст, голова закружилась. Пытается почву подготовить, понимаете? Чтобы никто не искал нападавшего.
— Сама упала? С ударом по затылку? — Вера Петровна горько усмехнулась. — Ну-ну. Пусть старается.
В палату вошел врач, и Марина поспешно отстранилась.
— Отдыхайте, Вера Петровна. Я завтра приду. Принесу бульончик и все, что нужно. А про Алину... не думайте пока. Главное — поправиться.
Но Вера Петровна не могла не думать. Каждое слово Марины ложилось на благодатную почву ее подозрений. Она вспоминала те голые фотографии, те скандальные записки... Если Алина смогла так низко пасть в моральном плане, то что мешает ей переступить закон?
«Жаркая ночь», — всплыло в памяти. — «Твой Дмитрий».
— Дмитрий... — прошептала Вера Петровна в пустоту палаты. — Это он ее подговорил. Точно он. Хочет и девку при себе оставить, и квартиру ее получить.
Ей казалось, что она наконец-то видит всю картину целиком. Зловещий заговор против нее, старой женщины, которая просто хотела честности. И Марина была единственным светлым пятном в этом мраке. Единственным человеком, которому еще можно было доверять.
А в это время Алина стояла у окна в пустой квартире. Она смотрела на улицу, сжимая в руке мобильный телефон. Она знала, что бабушка в больнице. Знала, что Марина сейчас там. И она знала, что ее жизнь окончательно превращается в кошмар, из которого, кажется, уже нет выхода.
— Бабушка, бабушка... — прошептала Алина, и слеза скатилась по ее щеке. — Что же ты наделала... Кому ты поверила...
Она набрала номер.
— Дмитрий? Мне нужна твоя помощь. Но на этот раз по-настоящему. Без твоих дурацких роз и фотографий. Кажется, меня хотят подставить. И, кажется, я знаю, кто это делает.
— Приезжай, — раздался в трубке спокойный голос. — Я жду.
Алина накинула куртку и вышла из дома, даже не подозревая, что Вера Петровна в своей больничной палате уже вынесла ей окончательный приговор. И этот приговор был обжалованию не подлежит. Доверие было убито тем самым ударом по затылку, и теперь между ними лежала пропасть, которую невозможно было перешагнуть.
В больничном коридоре Марина, отойдя подальше от палаты, достала свой телефон и быстро набрала сообщение: «Она верит. Все идет по плану. Квартира скоро будет нашей». Она улыбнулась своему отражению в темном стекле окна и пошла к выходу, легкой, уверенной походкой человека, который точно знает, что победа уже близко. А за ее спиной, в палате, старая женщина плакала от боли и разочарования, не зная, что самый страшный удар ей нанес вовсе не тот, на кого она думала.
— Ничего, Алиночка, — шептала Вера Петровна, глядя в серые сумерки за окном. — Ты получишь то, что заслужила. Каждому воздастся по делам его.
В эту ночь в больнице было тихо, только изредка слышались шаги дежурной медсестры. Но для Веры Петровны эта тишина была наполнена криками и звоном разбитого стекла. Ее мир рухнул, и она была готова раздавить тех, кто, по ее мнению, был в этом виноват. Она еще не знала, что правда окажется гораздо страшнее, чем любые ее подозрения, но время для прозрения еще не пришло. Пока что в ее сердце царила только жажда справедливости — суровой и беспощадной.
***
— Убирайся отсюда! — Марина буквально заслонила собой дверной проем, ее лицо исказилось от какой-то животной, пугающей злобы. — Тебе здесь не рады, Алина! Бабушка видеть тебя не хочет после того, что ты с ней сотворила! Уходи, пока я не вызвала наряд!
— Пропусти меня, Марина. Сейчас же, — голос Алины звучал непривычно твердо, в нем не осталось и тени той растерянности, что была неделю назад. — Мы пришли не к тебе, а к Вере Петровне. И мы не уйдем, пока она нас не выслушает.
— «Мы»? — Марина перевела взгляд на мужчину, стоящего за спиной Алины, и на мгновение ее уверенность пошатнулась. — Кирилл? Ты-то что здесь делаешь? Тебе мало было того позора с фотографиями? Ты зачем пришел защищать эту...
— Отойди от двери, Марина, — спокойно, но с угрожающим металлом в голосе произнес Кирилл. — Мы знаем все. Или ты пропустишь нас по-хорошему, или разговор будет происходить на лестничной клетке, так что все соседи узнают подробности твоей «заботы».
Марина побледнела, ее пальцы, вцепившиеся в дверную ручку, мелко задрожали. Она медленно отступила назад, пропуская гостей в тесную прихожую своей квартиры.
— Бабушка! — Алина бросилась в гостиную.
Вера Петровна сидела в глубоком кресле у окна. На ее голове все еще белела повязка, лицо казалось серым и осунувшимся. Увидев внучку, она невольно вздрогнула и плотнее запахнула шаль на плечах.
— Зачем ты пришла, Алина? — тихо спросила старушка, не глядя на нее. — Марина сказала, тебе все равно. Что ты даже в больницу не звонила...
— Бабушка, посмотри на меня, — Алина опустилась на колени перед креслом, пытаясь поймать взгляд Веры Петровны. — Я звонила каждый час. Но Марина сказала врачам, что я — персона нон грата. Она заблокировала мой номер на твоем телефоне. Она врала тебе все это время, бабуль. Каждую минуту.
— Врала? — Вера Петровна наконец подняла глаза, в которых застыло горькое недоумение. — А как же нападение? Как же те фотографии? Записки? Марина говорит, что это ты... что ты хотела помешать мне изменить завещание.
— Это ложь, Вера Петровна, — Кирилл подошел ближе и положил на журнальный столик свой смартфон. — Посмотрите на этот экран. Это записи с камер видеонаблюдения кафе «Старый дворик». Посмотрите на дату и время. Это тот самый вечер, когда на вас напали.
Старушка, дрожащими руками поправляя очки, прильнула к экрану. На зернистом видео было отчетливо видно, как Алина и Кирилл сидят за угловым столиком. Они о чем-то горячо спорят, Алина плачет, Кирилл берет ее за руку. Тайм-код в углу беспристрастно отсчитывал минуты: семь вечера, половина восьмого, восемь, начало девятого...
— Мы встретились в шесть сорок, — пояснил Кирилл. — Мы просидели там до половины десятого. Алина умоляла меня простить ее, объясняла ситуацию с Дмитрием. Мы помирились именно там, в этом кафе. Она физически не могла быть возле гаражей в восемь вечера. И нанять никого не могла — ее телефон был у меня на виду все это время.
Вера Петровна перевела взгляд с экрана на Марину, которая замерла в углу комнаты, прижав руки к груди.
— Марина... — голос бабушки надломился. — Как же так? Ты же говорила, что видела, как она уходила из дома... Что она вернулась взвинченная...
— Она все врет! — выкрикнула Марина, ее голос сорвался на визг. — Она подделала это видео! Сейчас все можно подделать! Бабушка, не верь им, они в сговоре! Они хотят квартиру!
— Квартиру? — Алина встала с колен, ее глаза горели праведным гневом. — Это ты о ней только и думала, Марина. Тебе всегда было мало того, что у тебя есть. Ты завидовала мне с самого детства — моим оценкам, моей одежде, а потом и Кириллу.
— Завидовала? — Марина горько рассмеялась, и этот смех был полон накопленной годами желчи. — Чему завидовать? Твоей способности врать всем подряд? Твоей удаче? Тебе всегда все доставалось на блюдечке! И бабушкина любовь, и эта квартира в центре, и Кирилл...
— Кирилл? — Вера Петровна нахмурилась. — А он-то здесь при чем?
— А при том, что я любила его! — Марина сорвалась, ее лицо пошло красными пятнами. — Я любила его еще тогда, когда вы даже не были знакомы! Но он смотрел только на тебя, на «красавицу Алиночку». Я была для него просто тенью, «подружкой кузины». Да, я хотела вас рассорить! И я это сделала!
В комнате воцарилась тяжелая, душная тишина. Алина смотрела на Марину так, словно видела ее впервые.
— Это ты присылала те цветы, — прошептала Алина. — Это ты подговорила Дмитрия...
— Дмитрий — ничтожество, — выплюнула Марина. — Ему стоило только намекнуть, что ты скучаешь по нему, и он тут же побежал исполнять. Ему льстило, что он может разрушить твои новые отношения. А фотографии... ты сама виновата, что хранила их в облаке, пароль от которого я знала с десяти лет. Тебе никогда не приходило в голову его сменить? «Любимая кошка 2012» — как оригинально!
— Значит, и записки в мусоре... — Вера Петровна прижала руку к сердцу. — Это ты их писала, Марина? Своим почерком, подделывая под мужской?
— Да! Я писала! — Марина уже не пыталась оправдываться, ее прорвало. — Я хотела, чтобы ты, бабушка, увидела, какая она на самом деле. Чтобы ты разочаровалась в ней так же, как я разочарована в этой жизни! Я хотела, чтобы ты отдала квартиру мне — тому, кто действительно о тебе заботится, а не этой гулящей девке!
— А нападение? — Кирилл шагнул к Марине, возвышаясь над ней. — Ты и это организовала?
Марина на мгновение осеклась, ее глаза забегали.
— Нет... Нападение было настоящим. Я видела из окна, как Вера Петровна упала, как какой-то парень в капюшоне вырвал сумку и бросил ее, испугавшись шума машины. Я выбежала, когда он уже скрылся. И тогда я поняла: это мой шанс. Я просто сказала бабушке то, что она готова была услышать. Она уже ненавидела Алину, мне оставалось только добавить каплю яда.
Вера Петровна закрыла лицо руками. Плечи старушки сотрясались от беззвучных рыданий. Весь этот кошмар, вся эта ненависть, которую она взрастила в своем сердце к родной внучке, были плодом больного воображения и зависти другого близкого человека.
— Какая же я старая дура... — прошептала она сквозь пальцы. — Как я могла поверить тебе, Марина? Ты же росла на моих глазах...
— Ты верила, потому что хотела верить в свою непогрешимость! — зло бросила Марина. — Тебе нравилось быть судьей! Тебе нравилось, что я заглядываю тебе в рот и поддакиваю каждой твоей придирке к Алине!
— Уходи, Марина, — тихо сказала Алина, подходя к бабушке и обнимая ее за плечи. — Собирай вещи Веры Петровны. Мы забираем ее домой. И больше никогда, слышишь, никогда не смей приближаться к нашей семье.
— Ой, напугала! — Марина фыркнула, но в ее глазах уже читался страх. — Забирайте свою старуху. Мне она и даром не нужна со своими капризами и давлением. Я думала, это будет быстрее...
— Что быстрее? — Кирилл посмотрел на нее с отвращением.
— Переоформление документов, — Марина дернула плечом. — Но раз вы такие умные — живите в своем болоте правды. Посмотрим, надолго ли вас хватит.
Она развернулась и ушла в другую комнату, громко хлопнув дверью. Через минуту оттуда донесся звук швыряемых вещей.
Вера Петровна подняла голову. Ее глаза были красными, по щекам текли слезы, смывая остатки той суровости, которую она носила как броню последние дни.
— Алиночка... Кирилл... — она протянула к ним дрожащие руки. — Простите меня, если сможете. Я ведь... я ведь старая совсем, ум за разум зашел. Поверила этой змее... Чуть жизнь вам не сломала.
— Все хорошо, бабуль, — Алина прижалась щекой к ее колючей шали. — Главное, что мы теперь вместе. И что Кирилл мне верит.
— Я всегда ей верил, Вера Петровна, — мягко сказал Кирилл, присаживаясь рядом. — Просто в тот день эмоции захлестнули. Дмитрий действительно прислал те фото, и букет был настоящим. Но Алина мне все объяснила. Она сама стала жертвой его и Марининых манипуляций.
— Я ведь квартиру на нее хотела переписать... — простонала бабушка. — Завтра должны были идти...
— Хорошо, что не пошли, — Алина улыбнулась сквозь слезы. — Пусть эта квартира останется местом, где мы будем жить все вместе. Счастливо и без секретов.
Через два часа они уже были дома. Вера Петровна с глубоким вздохом облегчения опустилась на свой любимый диван в гостиной. Запах родного дома, привычный шум за окном и, главное, отсутствие того липкого чувства подозрительности действовали лучше любых лекарств.
Елена встретила их в слезах. Узнав всю правду о племяннице, она долго не могла прийти в себя.
— Марина... — качала она головой. — Как же в одном человеке может быть столько тьмы? Мы же ее как родную принимали, на все праздники звали...
— Зависть — страшное дело, Леночка, — вздохнула Вера Петровна. — Она как ржавчина, изнутри человека съедает. Слава богу, Алиночка оказалась сильнее всей этой грязи.
Вечером, когда суета улеглась, Кирилл и Алина вышли на балкон. Город мерцал огнями, в воздухе пахло весной и свежестью.
— Знаешь, — тихо сказала Алина, прижимаясь к плечу Кирилла. — Я ведь в какой-то момент правда подумала, что это конец. Что никто мне не поверит. Даже мама сомневалась.
— Главное, что мы не сдались, — Кирилл обнял ее. — Марина переоценила свою хитрость и недооценила нашу любовь. А Дмитрий... я с ним поговорил сегодня днем. Очень серьезно поговорил.
Алина вскинула голову.
— И что?
— Он пообещал, что больше никогда не появится в твоей жизни. У него внезапно возникло желание переехать в другой город. Думаю, он уже собирает чемоданы.
Алина улыбнулась. Она знала, что Кирилл умеет быть убедительным, когда дело касается защиты того, что ему дорого.
— Мы теперь правда будем готовиться к свадьбе? — спросила она.
— А у тебя есть сомнения? — Кирилл достал из кармана маленькую бархатную коробочку. — Я хотел сделать это красиво, в ресторане, под музыку... Но сейчас, после всего, что мы прошли, мне кажется, что здесь, под этим небом, будет правильнее.
Он открыл коробочку. В свете балконного фонаря блеснуло изящное кольцо с прозрачным камнем.
— Алина, ты станешь моей женой? Настоящей, без секретов и недомолвок?
— Стану, — прошептала она, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Обязательно стану.
Из комнаты послышался голос Веры Петровны:
— Дети! Вы там не замерзли? Чай готов! И зефир тот самый, Кирилл, что ты любишь!
Они переглянулись и рассмеялись. Жизнь возвращалась в привычную колею, но теперь она была другой — очищенной от подозрений и интриг. Они прошли через огонь и воду, через предательство близких и собственные страхи, и вышли из этого испытания крепче, чем были прежде.
Вера Петровна, разливая чай по чашкам, смотрела на внучку и ее будущего мужа с тихой радостью. Она поняла главный урок: доверие — это не то, что дается один раз и навсегда. Это то, что нужно защищать каждый день, не позволяя чужим голосам заглушить голос собственного сердца.
— А квартиру я все-таки перепишу, — вдруг сказала она, когда все сели за стол.
— Бабуль, ну мы же договорились... — начала Алина.
— Перепишу, — упрямо повторила старушка. — На вас обоих. Чтобы это было ваше общее гнездо. И чтобы никакой Марине даже в голову не пришло, что здесь можно чем-то поживиться.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.