— Посмотри на это, Лена! Просто посмотри и скажи мне — это сейчас так принято? Это теперь норма жизни в твоем доме? Пока мы тут радуемся, какой у Алиночки серьезный молодой человек, какой Кирилл вежливый, как он мне с давлением помогает... Она в это время «жаркие ночи» с какими-то Дмитриями проводит! Лена, это же позор! Это скандал! Что мы Кириллу скажем, когда он об этом узнает?
***
Вера Петровна стояла посреди кухни, тяжело дыша и вытягивая вперед дрожащую руку, в которой был зажат клочок измятой бумаги. Елена, только что вернувшаяся с работы, замерла в дверях, не успев даже скинуть туфли.
— Мама, что случилось? Какая муха тебя укусила? Что у тебя опять за листочек?
— Это не листочек, Леночка! Это приговор! — Вера Петровна буквально ткнула бумажку дочери под нос. — Я нашла это в мусорном ведре. Прямо сверху лежало, даже прикрыть не догадалась твоя «образцовая» дочь! Читай, читай вслух!
Елена взяла записку. На дорогой плотной бумаге размашистым мужским почерком было выведено: «Благодарю за жаркую ночь. Твой Дмитрий». Под текстом стоял игривый смайлик и дата — вчерашнее число.
— О господи... — выдохнула Елена, опускаясь на табуретку. — Это что еще такое?
— Вот и я спрашиваю! — Вера Петровна всплеснула руками, ее голос зазвенел от негодования.— Она что, куртизанка?!
— Мама, тише, Алина сейчас придет из университета, — прошипела Елена, пряча записку в карман пиджака. — Нам нужно сначала с ней поговорить. Может, это ошибка? Может, курьер адрес перепутал?
— Ошибка? С надписью «Твой Дмитрий»? Лена, не будь наивной! — Вера Петровна скрестила руки на груди, ее глаза гневно сверкали из-под очков. — Я ее за руку поймаю, вот увидишь. Я не позволю, чтобы в моей семье такая грязь разводилась.
Жизнь Веры Петровны круто изменилась три месяца назад, когда она переехала из своей тихой провинциальной квартиры к дочери и внучке в областной центр. Сначала все казалось сказкой: просторная квартира, заботливая дочь и внучка-отличница, которой гордились все соседи. Вера Петровна чувствовала себя на седьмом небе. А когда Алина познакомила семью со своим парнем Кириллом, бабушка и вовсе растаяла.
Кирилл был воплощением мечты любой тещи или бабушки. Всегда в отглаженной рубашке, всегда с букетом для матери и коробкой любимого зефира для Веры Петровны. Он часами мог слушать рассказы бабушки о ее молодости, помогал чинить кран и даже возил Веру Петровну в поликлинику на своей машине.
— Вот это мужчина, Алиночка! — шептала Вера Петровна внучке по вечерам. — Держись за него. Сейчас таких не делают. Воспитанный, серьезный, перспективный. Настоящий глава семьи будет.
Алина только улыбалась в ответ, целуя бабушку в щеку:
— Бабуль, ну не торопи события. Мы просто встречаемся.
Идиллия пошатнулась сегодня утром. В дверь позвонили, и Вера Петровна, думая, что это сосед за солью, пошла открывать. На пороге стоял курьер в яркой кепке.
— Доставка для Алины Соловьевой. Распишитесь.
Вера Петровна замерла, глядя на огромный, вызывающе роскошный букет бордовых роз. Запах был такой густой, что у бабушки закружилась голова.
— А от кого? — полюбопытствовала она, принимая цветы.
— Не знаю, там карточка внутри, — буркнул курьер и ушел.
Алина вышла в прихожую, заспанная и растрепанная. Увидев цветы, она заметно напряглась. Ее лицо мгновенно стало бледным, а руки непроизвольно сжали края домашнего халата.
— Ой, какие розы! — Вера Петровна сияла. — Это Кирилл наш, небось? Решил с утра пораньше порадовать?
Алина быстро выхватила букет, даже не дав бабушке вдохнуть аромат.
— Наверное, — коротко бросила она. — Поставлю в комнате.
Вера Петровна проводила ее подозрительным взглядом. Что-то в реакции внучки было не так. Слишком много суеты, слишком мало радости. А через час, когда Алина ушла на лекции, бабушка, наводя порядок в кухне, заметила в мусорном ведре ту самую карточку. Алина скомкала ее и бросила прямо сверху, видимо, в спешке.
И теперь Вера Петровна стояла перед дочерью, требуя правосудия.
В замке повернулся ключ. Алина вошла в квартиру, насвистывая какой-то мотив, но, увидев напряженные лица матери и бабушки, осеклась.
— Ого, — она поставила сумку на пол. — У нас экстренное совещание? Что случилось? Кто-то заболел?
Вера Петровна молча указала на карман Елены. Елена, вздохнув, достала мятую записку и положила ее на стол.
— Алина, объясни, пожалуйста. Это пришло сегодня с розами.
Алина взглянула на бумажку, и на ее лице отразилась целая гамма чувств: от испуга до раздражения. Она резко выдохнула.
— Опять... Я так и знала.
— Что значит «опять»? — Вера Петровна сделала шаг вперед. — Алина, кто такой Дмитрий? И о какой «жаркой ночи» он пишет в таком тоне, что у меня давление до ста восьмидесяти подскочило?
Алина села на стул, откидывая волосы назад.
— Бабушка, мама, успокойтесь. Дмитрий — это мое прошлое. Мы расстались больше года назад. Это была глупая, детская любовь, которая ничем хорошим не закончилась.
— Глупая любовь? — Вера Петровна всплеснула руками. — А за ночь он тебя благодарит тоже из «прошлого»?
— Бабуль, это просто злая шутка! — Алина повысила голос. — Дмитрий — человек со странным чувством юмора. Он узнал, что у меня все серьезно с Кириллом, и теперь пытается мне нагадить. Эти цветы, эти записки... он просто хочет нас поссорить!
— То есть ты утверждаешь, что вчера ночью ни с каким Дмитрием не встречалась? — Елена внимательно смотрела на дочь. — Ты ведь сказала, что была в библиотеке, а потом засиделась у подруги Кати.
— Мам, ну конечно не встречалась! — Алина выглядела искренне возмущенной. — Катя может подтвердить. Мы готовились к семинару. Дмитрий просто маньяк какой-то, он преследует меня своими выходками!
— Хороши шутки, — проворчала Вера Петровна, не сводя с внучки подозрительного взгляда. — Розы за пять тысяч, курьер... Алина, ты нам что-то недоговариваешь. Глаза у тебя бегают.
— Да ничего у меня не бегает! — Алина вскочила. — Я выбросила эту записку, потому что она не имеет значения! Я не хотела, чтобы вы расстраивались из-за этого бреда. А вы теперь меня в измене подозреваете? Кириллу только не вздумайте ничего говорить, он же очень ревнивый, хоть и виду не подает.
— Вот именно! — подхватила бабушка. — Он святой человек, а ты...
— Все, хватит! — Алина схватила сумку и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Вера Петровна и Елена остались одни в гнетущей тишине кухни.
— Лена, ты ей веришь? — шепотом спросила бабушка.
Елена долго молчала, рассматривая свои руки.
— Не знаю, мам. Алина никогда не была лгуньей. Но этот Дмитрий... Мама, она его очень любила. Это была ее первая любовь, настоящая драма. Они расходились и сходились раз десять. Он ее буквально изводил своими качелями: то люблю, то ненавижу. Когда появился Кирилл, я вздохнула с облегчением. Думала, наконец-то спокойная гавань.
— Значит, он все-таки существует, — Вера Петровна прищурилась. — И он здесь, в городе. Лена, мое сердце чует — не к добру эти розы.
— Мама, не нагнетай, — попросила Елена. — Алина взрослая девочка. Она понимает, что на кону. С Кириллом у них уже разговоры о свадьбе заходят. Зачем ей все портить?
— Ох, Леночка, любовь — это такая штука... разум отключает напрочь, — Вера Петровна покачала головой. — А если этот Дмитрий ее шантажирует? Или она действительно сорвалась? Ты видела, как она побледнела, когда цветы увидела? Это не было похоже на раздражение от глупой шутки. Это был страх.
Весь вечер в квартире царило напряженное молчание. Когда пришел Кирилл, Вера Петровна внимательно наблюдала за Алиной. Внучка вела себя подчеркнуто ласково, постоянно обнимала Кирилла, заглядывала ему в глаза, смеялась над его шутками чуть громче обычного.
— Ты сегодня какая-то особенная, Алин, — заметил Кирилл, поглаживая ее по руке. — Сияешь вся.
— Просто соскучилась, — ответила Алина, прижимаясь к его плечу.
Вера Петровна, сидевшая в кресле с вязанием, едва не выронила спицу. «Переигрывает», — пронеслось в голове у бабушки. — «Ох, как переигрывает. Виноватая кошка всегда ластится».
Ночью Вера Петровна не могла уснуть. Она прислушивалась к каждому звуку в квартире. Ей казалось, что за стеной, в комнате Алины, происходит что-то тайное. Около двух часов ночи она услышала тихий щелчок — кто-то вышел в коридор.
Бабушка замерла, приоткрыв дверь своей комнаты. Алина, одетая в джинсы и темную худи, на цыпочках прокралась к входной двери. Она действовала осторожно, стараясь не шуметь. Тихо повернулся замок, и внучка выскользнула в подъезд.
— Ага! — прошептала Вера Петровна, хватаясь за сердце. — Библиотека, говоришь? Глупые шутки?
Она быстро накинула халат и подошла к окну, выходящему во двор. Через минуту внизу показалась фигура Алины. Она почти бежала к стоянке, где ее ждал темный внедорожник. Алина запрыгнула в машину, и та мгновенно тронулась с места.
Вера Петровна стояла у окна, чувствуя, как внутри нее закипает холодная, расчетливая ярость.
— Нет, милая моя, — пробормотала она. — Я не дам тебе сломать жизнь Кириллу. Я не дам тебе превратить наш дом в вертеп.
Утром Алина была как ни в чем не бывало. Она готовила завтрак, напевала песни и обсуждала с матерью планы на выходные.
— Мам, мы с Кириллом хотим поехать за город, — сказала она, нарезая сыр. — Его родители пригласили нас на дачу. Бабуль, ты как на это смотришь?
Вера Петровна внимательно посмотрела на внучку. Под глазами у Алины залегли едва заметные тени, которые она пыталась скрыть под слоем тонального крема.
— Смотрю положительно, — медленно ответила бабушка. — Семья — это важно. А ты, Алиночка, ночью-то хорошо спала? Мне показалось, дверь в подъезде хлопала.
Алина на секунду замерла, нож соскользнул с сыра.
— Дверь? Наверное, соседи сверху опять поздно вернулись, ты же знаешь, они полуночники. Я спала как убитая.
— Ну-ну, — Вера Петровна прихлебнула чай. — Как убитая, значит.
Когда Алина и Елена ушли, Вера Петровна не стала садиться за телевизор. Она надела свое лучшее пальто, повязала платок и вышла из дома. У нее была цель.
Она знала, что Алина часто ходит в небольшое кафе через два квартала от университета — «Уютный уголок». Внучка как-то упоминала, что там самый вкусный кофе и тихая музыка. Именно туда Вера Петровна и направилась.
Бабушка устроилась за столиком в самом углу, прикрывшись газетой. Она чувствовала себя героиней шпионского романа, но страх за благополучие семьи был сильнее неловкости. Прошло около часа, прежде чем дверь кафе открылась.
Вошла Алина. Она выглядела взволнованной. Следом за ней вошел высокий, темноволосый мужчина в дорогом пальто. Он был красив той опасной, дерзкой красотой, которая так часто кружит головы молодым девушкам.
— Значит, это и есть Дмитрий, — прошептала Вера Петровна, крепче сжимая газету.
Они сели за столик у окна. Дмитрий взял Алину за руку, и та не отдернула ее. Напротив, она подалась вперед, что-то быстро и горячо говоря ему. Дмитрий улыбался — уверенно, даже нагло. Он поглаживал ее пальцы, и Вера Петровна видела, как Алина закусывает губу, глядя на него с тем самым выражением, которое невозможно спутать ни с чем другим. Это не было раздражение. Это была страсть, смешанная с отчаянием.
— Зачем ты прислал эти розы? — долетел до Веры Петровны обрывок фразы. Алина говорила приглушенно, но в тихом кафе звук разносился хорошо. — Ты же обещал, что никто не узнает! Бабушка нашла записку!
— И что? — Дмитрий рассмеялся, и этот смех показался Вере Петровне зловещим. — Пусть знают. Мне надоело прятаться, Алин. Ты принадлежишь мне, и ты это знаешь. Твой Кирилл — это просто декорация. Удобный, пресный, скучный мальчик для твоей мамы. Но ночью ты была со мной. И тебе это нравилось.
— Перестань! — Алина попыталась вырвать руку, но он удержал ее. — Я люблю Кирилла. У нас все серьезно.
— Любишь? — Дмитрий наклонился к самому ее лицу. — Если бы ты его любила, ты бы не приехала ко мне вчера по первому звонку. Ты бы не плакала у меня на плече. Алина, не обманывай себя.
Вера Петровна почувствовала, как у нее холодеют пальцы. Все подтвердилось. Худшие опасения оказались правдой. Ее «идеальная» внучка вела двойную игру, предавая человека, который ее боготворил.
Алина что-то ответила, потом резко встала и выбежала из кафе. Дмитрий остался сидеть, неторопливо прихлебывая кофе. На его лице играла торжествующая ухмылка.
Вера Петровна вышла следом, стараясь не попасться на глаза внучке. Она шла домой, и в ее голове зрел план. Она не могла просто прийти и все рассказать Елене — та слишком любит дочь и найдет ей оправдание. Она не могла сказать Кириллу — это разобьет ему сердце раньше времени.
Ей нужны были доказательства. Настоящие, неопровержимые.
— Нет, Алиночка, — шептала Вера Петровна, ускоряя шаг. — Бабушка тебя вылечит. Бабушка не даст тебе совершить эту ошибку. Ты еще спасибо мне скажешь, когда этот Дмитрий исчезнет из твоей жизни навсегда.
Она вспомнила лицо Кирилла, когда он вчера принес ей зефир. Его добрые глаза, его искреннее уважение. И сравнила его с этим хищным, самоуверенным Дмитрием. Выбор был очевиден. Вера Петровна решила, что станет тенью своей внучки. Она будет следить за каждым ее шагом, за каждым звонком.
Вечером, когда Алина вернулась домой, она была подчеркнуто весела.
— Бабуль, я тебе купила новые витамины, — сказала она, выкладывая коробочку на стол. — Аптекарь сказал, они лучшие для сосудов.
Вера Петровна посмотрела на коробочку, потом на внучку.
— Спасибо, деточка. Заботливая ты у меня. Только вот сосуды-то мои не от возраста болят, а от тревоги.
— О чем ты, бабуль? — Алина замерла с чайником в руках.
— Да так, — Вера Петровна многозначительно вздохнула. — Сны мне плохие снятся. Будто ты по лесу темному идешь, а за тобой волк крадется. А ты его за собаку принимаешь, по голове гладишь...
Алина нахмурилась, но ничего не ответила. Она быстро ушла в свою комнату, и через минуту Вера Петровна услышала ее приглушенный голос — она снова с кем-то говорила по телефону.
Бабушка подошла к двери и приникла ухом к щели.
— Да, я поняла... Нет, сегодня не могу... Она что-то подозревает... Да, Дмитрий, я постараюсь...
Вера Петровна сжала кулаки. «Постарается она», — пронеслось в голове. — «Ну-ну. Посмотрим, как ты завтра постараешься».
Она знала, что завтра у Алины по расписанию дополнительные занятия, которые заканчиваются поздно. И она была почти уверена, что библиотека снова окажется лишь прикрытием для очередной «жаркой ночи». Вера Петровна достала свой старый блокнот и записала: «14:00. Кафе. Встреча с Д.». Начало ее собственного расследования было положено. Она не знала, к чему это приведет, но одно знала точно: идиллия в их доме была лишь фасадом, за которым скрывалась опасная и грязная тайна, и она, Вера Петровна, была единственной, кто мог спасти честь семьи. Даже если для этого придется стать врагом собственной внучке.
***
— Вон! Пошел вон из этого дома, негодяй! — Голос Веры Петровны дрожал и срывался на свистящий шепот, а сама она, вцепившись в дверной косяк, казалась меньше и суше, чем обычно.
Дмитрий, высокий, уверенный в себе, медленно отстранился от Алины. На его лице не было ни тени смущения — лишь легкая, едва уловимая усмешка человека, которого забавляет чужое негодование. Он неторопливо поправил воротник своего дорогого пальто.
— Бабушка, ну зачем так кричать? — Алина стояла рядом, ее щеки горели лихорадочным румянцем, а волосы были слегка растрепаны. — Ты все не так поняла. Мы просто...
— «Все не так поняла»? — Вера Петровна задохнулась от возмущения. — Я вошла в квартиру, а ты висишь у него на шее! В этой самой прихожей, где еще вчера Кирилл разувался! Ты мне в глаза врала, Алина! Библиотека у тебя? Лекции дополнительные?
— Вера Петровна, вы слишком драматизируете, — подал голос Дмитрий. Его тон был вкрадчивым и спокойным. — Мы с Алиной старые друзья. У нас был незаконченный разговор.
— Друзья так не обнимаются! — Старушка шагнула вперед, указывая на дверь костлявым пальцем. — Я тебя знаю, Дмитрий. Лена мне про тебя рассказывала. Ты — яд. Ты — разруха. Уходи, пока я полицию не вызвала за незаконное проникновение!
Дмитрий бросил короткий взгляд на Алину, в котором читалось явное превосходство, и, ни слова не говоря, вышел из квартиры. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив в коридоре тяжелый аромат его дорогого парфюма — запах, который теперь казался Вере Петровне запахом предательства.
— Это было прощание, бабушка! — Алина вскрикнула, закрывая лицо руками. — Последнее, понимаешь? Мы договорились больше не встречаться. Он пришел, чтобы окончательно поставить точку!
— Точки ставят по телефону, Алина. Или в кафе при людях. А не зажимаются по углам в пустой квартире, пока мать на работе! — Вера Петровна прошла в кухню и тяжело опустилась на стул. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Если бы я не вернулась за рецептом, ты бы и дальше мне сказки пела?
— Я не пою сказки! Я запуталась! — Алина прошла следом, ее голос звенел от напряжения. — Дмитрий не отпускает меня, он постоянно звонит, он пришел сюда без приглашения... Что я должна была делать?
— Выгнать! Сразу! Как только он на пороге появился. Но ты его впустила. Ты позволила ему к себе прикоснуться. Кирилл... бедный мальчик, он же на руках тебя носит. Он завтра собирался кольцо выбирать, он мне проговорился!
Алина замерла у окна, плечи ее мелко вздрагивали.
— Кольцо... — прошептала она. — Бабушка, я не хочу об этом слышать. Не сейчас.
— Конечно, не хочешь! Потому что совесть гложет. Но ты не думай, Алина, я это так не оставлю. Я не позволю тебе сломать жизнь честному человеку.
Вера Петровна больше не верила ни единому слову внучки. «Прощальное объятие», «случайная встреча» — все эти оправдания казались ей дешевой ложью. Ей нужно было знать правду, всю правду, без прикрас. И она знала, к кому обратиться.
На следующий день Вера Петровна назначила встречу Марине, своей племяннице. Марина была ровесницей Алины, они дружили с детства и делились всеми секретами. Если кто и знал, что творится в голове у внучки, так это она.
Встретились в небольшом сквере. Марина пришла вовремя, выглядела она подавленной, постоянно теребила ремешок сумки.
— Марина, деточка, — Вера Петровна взяла племянницу за руку. — Расскажи мне. Ты же знаешь, как я Алину люблю. Но то, что я видела вчера... У меня сердце не на месте. Она действительно все еще встречается с этим Дмитрием?
Марина подняла на нее глаза, полные слез. Она выглядела так, будто на ее плечи взвалили непосильную ношу.
— Вера Петровна... мне так больно об этом говорить. Алина просила меня молчать, но я больше не могу смотреть, как она мучает и себя, и Кирилла.
— Значит, это правда? — Бабушка почувствовала, как внутри все похолодело.
— Да, — выдохнула Марина, и слеза скатилась по ее щеке. — Она ведет двойную игру уже несколько месяцев. Дмитрий... он как наваждение для нее. Она говорит, что любит Кирилла, что он надежный, добрый, что с ним будущее... Но как только Дмитрий щелкает пальцами, она бежит к нему. Она мечется, Вера Петровна. Не может выбрать. Одного любит умом, другого — сердцем, если это вообще можно назвать любовью.
— О господи... — Вера Петровна прикрыла рот ладонью. — И Кирилл ничего не подозревает?
— Он слишком ей верит, — Марина горько усмехнулась. — Он считает ее ангелом. А Алина... она иногда хвастается мне, как ловко у нее получается заметать следы. Мне так жалко Кирилла, он не заслужил этого. Но Алина говорит: «Я просто живу, пока молодая».
— «Пока молодая»? Это так теперь называется? — Голос Веры Петровны стал жестким. — Предательство и блуд — это «молодость»?
— Она просила меня прикрывать ее перед вами и тетей Леной. Говорила, что если я проболтаюсь, она со мной больше не заговорит. Но я не могу, Вера Петровна. Это неправильно. Она должна выбрать. Или он, или тот.
Бабушка вернулась домой в состоянии холодной решимости. Идиллия была разрушена окончательно. Больше не было смысла играть в «заботливую бабушку», которая ничего не замечает. Когда Алина вернулась из университета, Вера Петровна уже ждала ее в гостиной.
— Нам нужно поговорить, — отрезала она, пресекая попытку внучки юльнуть в свою комнату.
— Бабуль, я устала, у меня завтра экзамен... — начала Алина, но, взглянув на лицо старушки, осеклась.
— Сядь, Алина.
Внучка нехотя опустилась на диван, скрестив руки на груди. Ее вид выражал крайнюю степень раздражения.
— Я говорила с Мариной, — Вера Петровна видела, как Алина на мгновение побледнела. — Она мне все рассказала. О твоих «играх», о твоем наваждении Дмитрием, о том, как ты за спиной у Кирилла смеешься над его доверчивостью.
— Марина? — Алина вскочила, глаза ее полыхнули яростью. — Эта предательница? Да как она посмела! Она же сама...
— Не смей переводить стрелки! — Вера Петровна ударила ладонью по столу. — Речь о тебе! О твоей подлости! Марина поступила честно, в отличие от тебя. Она не смогла смотреть на этот цирк.
— Это моя жизнь! — выкрикнула Алина. — Слышишь? Моя! И я сама буду решать, с кем мне спать и кому врать! Тебе-то что? Тебе Кирюша нравится, потому что он тебе давление меряет? Так вот и выходи за него сама!
— Как ты смеешь... — прошептала Вера Петровна, не веря своим ушам. — Я тебя вырастила, я ночи не спала...
— Ой, только не надо этого пафоса из прошлого века! — Алина мерила комнату шагами. — Мир изменился, бабушка! Сейчас никто не живет по твоим замшелым правилам «один на всю жизнь». Дмитрий — яркий, он живой! А Кирилл... он скучный, он предсказуемый до тошноты. Да, он хороший. И я собираюсь за него замуж, потому что так надо. Потому что это удобно.
— Удобно? Ты хочешь построить семью на лжи?
— Все так живут! — огрызнулась внучка. — Ты просто многого не знаешь о маме, о своих соседках... Все врут!
— Замолчи! — Вера Петровна встала, ее фигура казалась неожиданно властной. — Я ставлю тебе ультиматум, Алина. Либо ты завтра же признаешься Кириллу во всем. Во всем — от первой встречи с Дмитрием до вчерашних объятий. Либо это сделаю я.
Алина замерла, недоверчиво глядя на бабушку.
— Ты не сделаешь этого. Ты же понимаешь, что он уйдет? Он бросит меня в ту же секунду. Ты хочешь, чтобы твоя внучка осталась одна? Чтобы был скандал на весь город?
— Я хочу, чтобы восторжествовала правда. Если он уйдет — значит, так тому и быть. Честный человек не должен жить с обманщицей.
— Ты сумасшедшая! — Алина сорвалась на крик. — Ты старая, выжившая из ума маразматичка! Тебе скучно жить, и ты решила устроить шоу? Тебе мало было переезда, ты хочешь все разрушить?
— Я хочу спасти твою душу, если она еще осталась, — холодно ответила Вера Петровна. — У тебя есть время до завтрашнего вечера. Кирилл придет в семь. Если ты не начнешь разговор сама — я приглашу его на кухню и покажу ту самую записку, которую я предусмотрительно сохранила.
— Я ненавижу тебя! — Алина схватила со стола вазу и с силой швырнула ее в стену. Осколки разлетелись по полу. — Слышишь? Ненавижу! Убирайся в свою деревню, в свой клоповник! Почему ты вообще приехала? Кто тебя просил лезть в наши дела?
Она выбежала из комнаты, и через секунду из-за двери ее спальни послышались звуки рыданий, перемежающиеся с нецензурной бранью. Вера Петровна стояла среди осколков, чувствуя, как по щеке ползет холодная слеза. Она не узнавала свою внучку. Куда делась та милая девочка, которая читала ей стихи? Перед ней был монстр, порожденный ложью и эгоизмом.
Позже вечером вернулась Елена. Увидев разбитую вазу и заплаканную мать, она в ужасе всплеснула руками.
— Мама, что случилось? Опять вы с Алиной сцепились?
— Лена, — Вера Петровна взяла дочь за руки, ее пальцы были ледяными. — Твоя дочь... она не та, за кого мы ее принимали. Она встречается с Дмитрием. Марина подтвердила. И она не собирается прекращать.
— Марина? — Елена нахмурилась. — Мама, ты уверена, что Марине можно верить? У нее же всегда были натянутые отношения с Алиной, она завидовала ей...
— Она плакала, Лена! Она сокрушалась о Кирилле. И я сама видела их в этой квартире! Они обнимались! Алина мне нахамила, назвала меня маразматичкой... Лена, она сказала, что выходит за Кирилла «потому что удобно».
Елена опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Господи, как же так... Я чувствовала, что что-то не так. Алина стала такая скрытная, раздражительная. Но я думала — это стресс перед дипломом...
— Завтра я все расскажу Кириллу, — твердо сказала Вера Петровна. — Если она сама не признается.
— Мама, подожди! — Елена вскинула голову. — Ты понимаешь, что это будет конец? Кирилл — гордый парень. Он не простит. А Алина... она же с ума сойдет. Она его по-своему любит, я знаю.
— По-своему — это как? Между походами к Дмитрию? Нет, Лена. Хватит. Мы уже достаточно закрывали глаза.
Весь следующий день в квартире висела удушливая тишина. Алина не выходила из комнаты, игнорируя призывы матери поесть. Она не грубила, она просто замолчала, и это молчание было страшнее криков. Вера Петровна сидела на кухне, глядя на часы. Каждая минута приближала момент истины.
В шесть часов Алина вышла. Она была безупречно одета, накрашена, но глаза ее были холодными, как лед.
— Ты действительно это сделаешь? — спросила она, подходя к бабушке.
— У тебя еще есть час, чтобы сделать это самой, — ответила Вера Петровна.
— Ты — монстр, бабушка. Ты думаешь, что творишь добро, а на самом деле ты просто разрушаешь чужое счастье. Кирилл никогда тебя не простит за то, что ты влезла между нами. Ты станешь для него вестником беды.
— Пусть так. Но я буду жить с чистой совестью.
— Твоя совесть пахнет нафталином и кладбищем, — бросила Алина. — Надеюсь, ты будешь довольна, когда увидишь, как он уходит.
В семь часов в дверь позвонили. Это был Кирилл. Он вошел, улыбаясь, с коробкой конфет и букетом тюльпанов — простых, светлых, совсем не похожих на те кровавые розы Дмитрия.
— Всем добрый вечер! — весело воскликнул он. — А что это у вас так тихо? Алина, ты готова? Мы же собирались в кино.
Алина вышла в прихожую. Она посмотрела на Кирилла, потом на бабушку, стоявшую в дверях кухни. В ее взгляде на мгновение промелькнула мольба, но Вера Петровна лишь едва заметно кивнула — «начинай».
— Кирилл, — голос Алины дрогнул. — Нам нужно поговорить. Кино отменяется.
— Что-то случилось? — улыбка сползла с лица парня. Он перевел взгляд с невесты на бледную Елену и суровую Веру Петровну. — Девочки, вы меня пугаете. Что за траурный вид?
— Проходи на кухню, Кирилл, — сказала Вера Петровна, отступая в сторону. — Разговор будет долгим.
Алина сделала глубокий вдох, ее пальцы судорожно сжали край стола. Ловушка, которую она так долго и искусно строила, наконец захлопнулась, и теперь в ней оказались все. И бабушка, решившая стать судьей, и мать, разрываемая между любовью и правдой, и сам Кирилл, который еще не знал, что его мир сейчас разлетится на тысячи осколков.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.