Драма взросления “Воспитание чувств” (An Education) режиссера Лоне Шерфиг – это экранизация одноименной статьи британской журналистки Линн Барбер (Lynn Barber).
Главную роль в драме исполнила Кэри Маллиган, что стало для нее актерским прорывом. До этого она довольно много снималась, но именно роль школьницы Дженни Меллор принесла ей первую номинацию на “Оскар” и победу на BAFTA.
Драма получилась светлой и возвышенной, история смотрится легко, несмотря на серьезный подтекст. Выглядит правдоподобно, особенно при повторном просмотре. И особенно, когда появляется схожий опыт, похожий на то, что прожила главная героиня.
Сюжет
1961 год, Твикенхем. Дженни Меллор (в исполнении Кэри Маллиган) 16 лет. Она учится в школе, играет на виолончели в школьном оркестре, она – одна из лучших учениц, она очень умная, любознательная, самоуверенная.
Она собирается поступить в Оксфорд – но для нее поступление является способом побега из дома, где на нее слишком давит строгий отец Джек (в исполнении Альфреда Молины).
Оксфорд она видит как свободу для себя – там она будет читать, смотреть и слушать только то, что ей хочется. А любит Дженни все французское – и тайком слушает французские песни у себя в спальне вместо того, чтобы подтягивать латынь.
Однажды после репетиции оркестра Дженни знакомится с Дэвидом Гольдманом (в исполнении Питера Сарсгаарда). Она стояла под дождем, а он предложил подвезти ее виолончель до дома на своем роскошном авто.
Дэвид обаятелен, обходителен, богат и вдвое старше Дженни. Он производит на нее огромное впечатление, увлекает ее в свой взрослый мир, что школа и Оксфорд становятся совсем не важными для нее.
Литературная основа сценария
Как сказано выше, сценарий был написан английским романистом Ником Хорнби на основе статьи под названием An Education авторства британской журналистки Линн Барбер. Статья была опубликована в британском литературном журнале Granta.
Позже Линн Барбер расширила статью до мемуаров, которые были опубликованы в июне 2009 года. Но сами мемуары Хорнби не использовал, так как сценарий уже был написан и поздно было что-то менять.
В своих мемуарах Барбер подробно рассказала о романе с мошенником Саймоном Превальски* в 1960-х; ей тогда было 16 лет, а ему – 27 (как он говорил, но сама Линн подозревала, что ему под 40). Ее родители были так очарованы Саймоном, что не препятствовали роману – в будние дни Линн Барбер готовилась к поступлению в Оксфорд, а в выходные путешествовала в Европу со своим взрослым любовником – в Париж, Амстердам, Брюгге и часто на Нормандские острова; а, если они не уезжали куда-то, он водил ее по разным квартирам, в которых не ориентировался, но Линн так и не знала, где он живет на самом деле.
Ее родители даже не собирались возражать ее замужеству вместо поступления в университет.
*В статье ее любовника зовут Алан Грин, а для мемуаров она заменила его реальное имя на Саймон Превальски, чтобы избежать юридических проблем, поскольку в то время он был еще жив и известен своими судебными тяжбами. При этом все равно Грин довольно долгое время донимал ее телефонными звонками.
А для экранизации имя тоже было заменено на Дэвида Гольдмана, но все же фамилия сохранила его этническую принадлежность.
Отличия реальности и экранизации
Когда состоялась премьера, Линн Барбер высоко оценила экранизацию: “Я очень довольна фильмом. Думаю, мне очень повезло, что сценаристом стал Ник Хорнби. Он сделал мою историю, которая, на мой взгляд, получилась немного ‘колючей’, более приемлемой. Он сделал всех персонажей чуть приятнее, чем они были в моей версии”.
Например, в реальной жизни не было виолончели, была репетиция спектакля в театре. Линн Барбер не играла на музыкальных инструментах. Это изменение добавил Ник Хорнби, и сцена в фильме, когда Дэвид предлагает подвезти виолончель, чуть смягчает ситуацию.
В реальности настоящая Линн просто села в авто к незнакомцу (марку и цвет оставили без изменения – темно-бордовый Bristol), что делает ее легкомысленной; а Хорнби придумал для девушки повод сесть в авто.
Хорнби, правда, допустил другое изменение, и вот оно получилось пикантным – в статье сам мужчина пригласил Линн выпить кофе, когда довез ее до дома, а в фильме уже Дженни подошла к Дэвиду, когда случайно увидела его на улице вскоре после знакомства. В статье он прислал цветы в театр и встретил Линн после премьеры.
Изменения коснулись и образа взрослого любовника – в реальности тот был менее приятным и не таким утонченным; в статье он описан как “невысокий, довольно некрасивый, длиннолицый, косолапый мужчина”, а Линн всем расписывала его как Джеймса Бонда.
Ник Хорнби объяснил Линн Барбер, что зрителям будет неприятно смотреть на роман неряшливого подлого афериста и молодой девушки, потому он его приукрасил внешне. Но, несмотря на то, что реальный мошенник не был таким приятным как актер Питер Сарсгаард, тем не менее, отец Линн на удивление легко доверил дочь ему. Как пишет Линн в статье, все ученики ее школы знали, как строг ее отец, и мальчикам, желающим сводить ее в кино, он устраивал практически тесты на IQ: “Но на этот раз, в кои-то веки, мой отец не стал поднимать шум”.
В фильме первой совместной поездкой Дженни и Дэвида была в Оксфорд, и Дэвид сказал, что там живет Клайв Льюис, автор романа “Лев, Ведьма и платяной шкаф”*, и Льюис читал лекции, когда сам Дэвид там учился. В реальности Алан и Линн отправились на выходные в Уэльс, никакого Клайва Льюиса не было. Но Алану тоже удалось уговорить отца Линн отпустить ее с ним. Линн пишет, что “мои родители буквально бросили меня к нему в постель”. А поездки она обозначила как грязные – many dirty weekends, то есть поездка в Уэльс была одним из первых грязных уик-эндов.
То, как она пишет, навевает мысли о романе “Лолита”: “Я ненавидела Уэльс, ненавидела мрачный отель, кислые взгляды, когда Алан регистрировал нас. Конечно, мы жилив одной комнате и спалив одной постели, но Алан только целовал меня”. Они ждали, когда ей исполнится 17 лет – и то, что касается возраста, сохраняется в фильме.
*Использование романа “Лев, Ведьма и платяной шкаф” в сценарии используется как символ перехода Дженни ко взрослой жизни. Сказка используется как обман, буквально становится обманом, чем являются отношения Дэвида и Дженни.
В статье Линн Барбер отмечает, что ей очень понравилась пара Дэнни и Хелен, друзья Алана. Линн обожала общаться с Дэнни, и это была веская причина продолжать отношения с Аланом. В квартире Дэнни висели картины прерафаэлитов – а в Лондоне в то время немногие ценили такие картины; он давал ей почитать книги о Россетти, Бёрн-Джонсе и Милле, и с Дэнни Линн была веселее, чем с Аланом, с последним она часто была мрачной. В фильме Дэнни осуждал своего друга за то, как он обходится с Дженни.
Позже в одном из интервью Линн Барбер раскрыла, что в какой-то момент заподозрила Алана Грина в том, что он обычный пед***ил, который грумил не только ее, но и ее родителей.
То, чего нет в фильме – характеристики родителей главной героини
Линн Барбер в статье отдельно пишет о своих родителях, чтобы дать дополнительные объяснения о ситуации в своей семье.
Она была единственным ребенком и единственным связующим звеном для них. У ее родителей не было ни родственников в Лондоне, ни друзей, которые приходили бы в гости.
Дома они говорили только о Линн и ее школьных делах. Отец хотел, чтобы дочь сама была умной, и позволяла тем, кто может, быть хорошими. “Родители были воспитаны как примитивные методисты, но к тому времени, когда у них родилась я, их религией было одно сплошное образование,” – пишет Линн. Ей вбивали в голову, что она должна учиться, сдавать всевозможные экзамены, получать всевозможные стипендии и обязательно поступить в университет – в Кембридж при наличии математических наклонностей, или в Оксфорд, если преобладает склонность к гуманитарным наукам. К шестнадцати годам Линн достигла высокого уровня – учителя пророчили ей место в Оксфорде. Но родители все равно беспокоились, потому что у нее было плохо с латынью (вот этот элемент с латынью Ник Хорнби точно перенес в экранизацию).
Родители Линн были иммигрантами в первом поколении и принадлежали к среднему классу. Она так описывает их: “Мой отец был сыном рабочего с мельницы в Ланкашире, который получил юридическое образование в вечерней школе и высоко поднялся на государственной службе. Он был необычайно умен, но необуздан в общении. У него была привычка выходить из дома с кусочками бумаги на лице, когда он ранился во время бритья. Моя мать была более цивилизованной и очаровательной. Она каким-то образом превратила легкомысленный диплом по ораторскому искусству и драматургии в работу преподавателя английского языка в начальной школе, а затем и в заведующую кафедрой английского языка”.
Ее родители получали хорошую зарплату, но отец так и не смог избавиться от своего отчаянного детского страха бедности и вечно откладывал деньги “на черный день”. А какие-либо развлечения считал пустой тратой времени и денег.
Линн все же пишет так: “Это была маленькая дружная семья, в которую Алану предстояло проникнуть”.
Алан олицетворял все, чего боялись ее родители: он не был одним из них, он был евреем, то есть для них практически иностранцем. Он носил свитера и замшевые туфли, водил бессмысленно дорогой автомобиль, не ходил на работу в офис, нигде не учился, но хвастался, что получил образование в “школе жизни”, а вот этого учебного заведения родители Линн не знали.
По необъяснимой причине Алан Грин понравился им. Линн добавляет, что он нравился им больше, чем когда-либо нравился ей самой. Возможно, потому, что он прилагал огромные усилия, чтобы понравиться им. Он приносил ее матери цветы, а отцу – вино; он учил их играть в нарды; он без конца болтал с ними и, казалось, искренне интересовался их мнением.
Это изменило то, что родители перестали постоянно говорить о своей дочери, что до появления Алана было нормой в доме.
В фильме часть с родителями упущена, так их не прописали в сценарии, но вот то, что мошенник смог с ними договориться, оставлено. Дэвид в фильме действительно смог найти подход к Джеку. И в фильме есть момент, когда Дэвид говорит о “школе жизни”. Потому что это в контексте сюжета по-настоящему важно.
Название An Education (с английского переводится как “образование”) используется в метафорическом смысле. В начале фильма персонаж Питера Сарсгаарда говорит, что учился на улице, это и была его школа жизни; по аналогии с этим сама Дженни получает образование за пределами школы. Там она преуспевает в литературе и музыке, но ей недостает опыта, и вот с персонажем Сарсгаарда Дэвидом Гольдманом она его приобретает. Дженни переживает первую любовь (но, скорее, влюбленность, а еще точнее – увлечение, смешанное с любопытством), знакомство с миром богемы и настоящее предательство. Это неплохо ее подковывает и избавляет от мечтательности и идеализированном представлении о красивой жизни.
Что особенно понравилось в статье
“Алан умел не отвечать на вопросы, но, на самом деле, ему редко приходилось это делать, потому что я никогда их не задавала. Оглядываясь назад, я удивляюсь, до какой степени я никогда не задавала ему вопросов – я виню в этом Альбера Камю”.
Линн назвала себя экзистенциалисткой. Она ею стала перед тем, как встретиться с Аланом. Одно из правил экзистенциализма – никогда не задавать вопросов. Задавать вопросы – значит быть наивным буржуа; не задавать– значит быть утонченным французом. А она очень хотела быть утонченной. Алана это устраивало. Относительно него задавать вопросы означало бы показать, что он ей интересен, даже хуже – небезразличен, а на самом деле никто из них не хотел лишнего проявления чувств.
В фильме Альбер Камю упоминается – его зачитывает Дженни, когда сидит в кафе с одноклассницами. Она читает, чувства и помолвка – это мещанство. А потом говорит от себя, что после университета станет совсем француженкой – будет курить, носить черное, слушать Жака Бреля и всегда будет хранить молчание.
Мысли и впечатления после просмотра
Несмотря на то, что Ник Хорнби действительно смягчил реальную историю Линн Барбер, превратив ее из грязных уик-эндов в элегантную драму взросления, хуже не стало. Ник Хорнби прекрасно пишет сценарии, и после этого фильма он снова докажет свое мастерство адаптацией романа Колма Тойбина “Бруклин” (2015).
В сценарии он отобразил главное – от ошибок никто не застрахован. Даже если девушка умная, она все же может поддаться искушению и отдаться ему. Более того, Дженни всего 16 лет, она стремится к свободе, ей хочется вырваться из-под опеки контролирующего отца, а Дэвид становится тем самым способом оказаться в другой жизни раньше, чем она планировала. Ее подростковый максимализм, мечта о свободе и бойкая натура толкают ее на исследование нового и на безрассудные решения. Не могу ее осуждать, в фильме это показано правдоподобно.
И что особенно интересно, Дженни – не серая мышка, то есть это не типичная история обманутой простушки. Хотя обман очевиден, но Дженни, скорее, извлекла опыт, который станет для нее топливом, чтобы добиться успеха в будущем, а не то, что ее безвозвратно сломает. Дженни – изначально сильный человек, знающий, чего хочет. В Дэвиде она видит возможность для себя, но не расценивает его незаменимым. Даже после их первой ночи, срок которой она сама и назначила, она безэмоционально заключает: “Все эти стихи, песни…А на самом деле все так быстро”. Она, скорее, прагматичная, чем романтичная, и ее теоретические ожидания не совпали с практикой.
Основным посылом сюжета и в статье, и в фильме остается одно – важные уроки преподаются вне школы, а при знакомстве с людьми, не всегда хорошими и приятными.
***
Статья Линн Барбер на сайте Granta: