Пролог
Этот рассказ – о том, как гордость и страх потерять себя могут разрушить сильнее, чем любая внешняя угроза. О том, как трудно принять помощь, когда ты привык выживать в одиночку.
Разговор
Она сидела на полу пустой, совершенно пустой, тихой комнаты.
Здесь не было ничего и никого – только она, девушка-зеркало – её лучшая подруга, окно и тонкий дым, повисший в воздухе. Она сидела, прислонившись спиной к серой бетонной стене, и то и дело чиркала спичкой, заставляя маленькое пламя рождаться и умирать в своих руках. Огню не оставалось ничего другого, как подчиняться, и ей нравилось это.
– Никогда, – ненавистно шептала она. – Никогда не стану такой, как ты. Слышишь? Не стану.
Она бросила косой взгляд в сторону зеркала и увидела свою девушку-подругу, удивленно смотревшую на неё сквозь холодное стекло. Девушка из зеркала – у неё даже не было имени! – рассмеялась звонким смехом, а девушка в комнате услышала лишь звон бьющегося стекла. Стеклянная, наивная и верящая в счастье, и Холодная, потерявшая смысл жизни.
– Не станешь, значит? – насмешливо осведомилась Стеклянная.
Холодная не ответила. Она ненавидела это зеркало и себя, ненавидела разбившийся вдребезги мир, ненавидела всех и вся, и эта ненависть согревала её мыслью о долгой зиме, которая, казалось, началась не в декабре, а уже пару месяцев назад и не собиралась заканчиваться. За окном было чёрное небо, свет луны и звёзд, крупные летящие снежинки и холод, ещё больший, чем царил в её душе.
Стеклянная неодобрительно покосилась на неё. Так бывало всякий раз, как Холодная отказывалась ей отвечать.
Они были разные, хотя и почти неразличимые по внешности. Единственное различие – глаза и душа. Стеклянная была обладательницей светло-голубых глаз, а Холодная получила дымчато-серые, почти такие же, как стена, на которую она облокачивалась сейчас. Их характер, их жизнь и их судьба совсем не походили друг на друга. Заточенная в зеркале Стеклянная хотела помочь своему близнецу, но не всегда это получалось, а обитавшая на свободе Холодная всей душой ненавидела своё отражение.
– Это единственный выход.
– Нет! Врёшь, ты всегда врёшь, это неправда!
Холодная достала из кармана маленький источник обманчивого тепла и бросила на пол перед собой. Дрожащими и немеющими пальцами она поднесла его к губам и сделала медленный вдох. Почувствовав хоть малое тепло, Холодная немного расслабилась, и на её губы наползла лёгкая усмешка. В льдисто-серых глазах появились снежинки безумства.
– Зима скоро кончится.
– Откуда тебе знать? – произнесла Стеклянная своим красивым голосом. – Ты не выходишь отсюда уже несколько дней, питаясь тем, чем придётся, и сутками держишься за это. Ты сама-то веришь, что эта зима когда-нибудь кончится? Не думаю, что ты, моя дорогая, сама веришь в то, что всё изменится! И тебя не переубедить.
– Не удивительно. Ты никогда не думаешь, – привычно огрызнулась Холодная.
Стеклянная только грустно покачала головой, внимательно изучая свою реальную копию.
Миру Холодной пришёл конец именно тогда, когда война в её душе подходила к концу. Сражения душ её любимого и её выжгли половину чувств, и ничто уже не разрушало мир, а делало его симметричнее. И то, что когда-то считалось болью, слезами и горечью, сейчас стало нормальным явлением для Холодной. После потери его мало что выжило из её положительной сущности. Девушки же, подобные Стеклянной, жили в городе, радовались жизни, их земной путь сопровождали мода, тенденции, клубы и весь этот наигранный пафос современной молодёжи... Стеклянная хотела этой жизни, но она была взаперти и просто не могла бросить свою единственную подругу – Холодную. И не бросала, была рядом в этом мире, где не было ровным счётом ничего, кроме таких вот пустых домов и зеркал.
Холодная грелась этим слабым теплом. Из одежды у неё была только кофта с рукавами, доходившими до кончиков пальцев, и брюки, которые она безумно любила, и от постоянной носки они потёрлись. Не слишком-то согревало.
– Ты чересчур агрессивная, – заметила Стеклянная.
– А ты чересчур назойливая! – хрипло выкрикнула девушка и закашлялась.
Её отражение грустно взглянуло на неё, на иней в её волосах и ресницах, на синие губы, опухшие красные веки, и ей захотелось кричать от боли. Холодная бросила на зеркало укоряющий взгляд.
– Такая заботливая.
– Мне не всё равно, что с тобой станет.
– А если не всё равно, то заткнись! Я не могу говорить, ты знаешь!
– Ты не можешь говорить из-за холода и истощения. Я могу всё исправить!
– Ты ничего не можешь.
Холодная хотела крикнуть, но попытка провалилась. Она просто прошипела это, сжав одну руку в кулак и ненавистно глядя на своё отражение. Она не хотела причинять боль. Но ещё больше она не хотела сдаваться этой стеклянной, манерной девчонке, которая всегда свысока смотрела на неё.
– Ты просто меня жалеешь...
– Я за тебя выжить предлагаю, а ты...
– А я отказалась. И не настаивай, это не поможет.
– Здесь другой мир, не твой. Здесь есть всё. Всё, что ты хочешь. Это почти рай. Ты будешь счастлива тут!
– Я стану зеркалом. Тобой. И должна буду вести себя так же по отношению к кому-то. Я потеряю себя. Это ты называешь счастьем?
– Это ты пока так думаешь, но ты привыкнешь.
– Не хочу. Не буду я привыкать. Меня не устраивает такая перспектива.
– А жить так тебя устраивает?
– Я стану победителем.
– Победителем кого? Собственного отражения? Себя?!
– Хотя бы... – усмехнулась девушка.
Это вызвало новый приступ удушающего кашля.
Стеклянная смотрела на задыхающуюся девушку, испытывая жалость и отвращение одновременно. Отражение прикрыло глаза.
Холодная уже почти не чувствовала тела. Единственное, что она ещё ощущала, – слабое тепло в пальцах и обжигающее дыхание внутри. Она жила по частям, не соглашаясь принять помощь, и уже жалела об этом. Но побеждала.
– Нет! – заметалось отражение. – Да что же ты творишь?! Перестань! Хватит! Подойди сюда. Подойди, здесь спасение, ну же, переступи через свою гордость хоть раз!
И Холодная встала. Это было неожиданно. Стеклянная опешила и отшатнулась в глубь зеркала. А её хозяйка со всей силы ударила кулаком по стеклу. Оно звякнуло и посыпалось вниз. Послышался дикий крик, и затем всё стихло.
Близился рассвет.
А на полу холодной комнаты были двое. Такие одинаковые и такие разные. Зеркало рыдало миллионами осколков, а человеческая девушка улыбалась, сжимая в руках то, что давало ей иллюзию тепла. Она выдохнула еле заметное облачко пара и...
Рассвет всё же наступил. Снег перестал идти. Потеплело. Наступала весна, и первые тёплые лучи солнца освещали девушку в стеклянных брызгах разбитого зеркала.
Эпилог
Это не инструкция. Не призыв. Это просто кусочек моей души, застывший в словах много лет назад. Кому-то он покажется мрачным. Кто-то узнает себя.
А кто-то увидит любую привычку, за которую человек держится, чтобы не развалиться.
Ты не всегда выбираешь боль, потому что хочешь страдать. Ты выбираешь её, потому что она знакомая. Потому что в ней ты уже знаешь, кто ты. Потому что изменения – это всегда риск потерять себя. И иногда этот риск кажется страшнее, чем сама боль.
Но проблема в том, что, оставаясь в этой боли, ты тоже себя теряешь.
Просто медленнее.
И иногда выход начинается не с действия, а с тихого признания себе:
Мне так больше не подходит.
И начать можно с малого – заметить, что внутри есть ещё одна часть, которая хочет жить иначе.
P.S. Этот текст был написан мной 16 лет назад.
Статья опубликована 12 апреля 2026 года – в воскресенье, которое объединило светлый праздник Православной Пасхи (Воскресение Христово) и День космонавтики, отмечающий 65-летие первого полёта человека в космос.
В Великий пост я поняла, о чём он на самом деле.
Невозможно продолжать разрушать себя и при этом хотеть жить.
Все 48 дней поста я училась выбирать себя, быть на своей стороне.
Училась о себе заботиться, даже когда не получается.
P.P.S. Дорогой читатель!
Я желаю тебе выбирать себя. Выбирать жизнь, свет, добро и тепло. Нести это в мир и дарить ему благодарность – за себя, за каждый прожитый день.
Благодарю тебя за то, что ты есть.
За то, что разделил со мной эти мысли.
Автор: Мария Бызгаева
Этот текст – часть моей истории. Пожалуйста, сохраняйте источник при использовании.