Тесто прилипало к рукам, и Наталья никак не могла вспомнить – сколько она клала сахара в прошлый раз. Восемь лет назад помнила точно. Тогда она пекла этот пирог для двоих.
Она вытерла ладони о полотенце и посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Лиза обещала приехать к обеду, к часу, и привезти его – Игоря. Того самого Игоря, о котором говорила последние два месяца с таким воодушевлением, будто открыла новый континент.
Наталья улыбнулась. Вернулась к тесту.
Квартира пахла яблоками и корицей. На подоконнике стояли три горшка с геранью – Лиза называла их бабушкиными цветами, морщилась, но Наталья упрямо поливала их по вторникам и пятницам. В гостиной на диване лежала сложенная пижама – Наталья спала здесь, уступив дочери большую комнату с окнами на юг. Так было удобнее. Так было правильно.
Она раскатала тесто, выложила яблоки тонкими ломтиками, посыпала сахаром. Пирог получался красивым – золотистым, с хрустящими краями. Лиза любила такой. Наталья задумалась, любит ли его Игорь.
Странно было думать о мужчине, которого она ни разу не видела, будто он уже вошёл в их жизнь – сел за этот стол, налил себе чай. Но Лиза говорила о нём так, будто он уже был частью семьи. «Мам, он такой внимательный. Он готовит. Он читает те же книги, что и я. Он понимает меня». Наталья слушала, кивала, радовалась. И правда радовалась – Лиза заслуживала счастья. Наталья растила дочь одна.
Восемь лет назад она сделала выбор.
Наталья поставила пирог в духовку и закрыла дверцу. Выдохнула. Прислонилась спиной к столу и посмотрела в окно. За стеклом плыли серые октябрьские облака, ветер трепал голые ветки тополей. Скоро зима. Скоро Лизе исполнится двадцать один. Совсем взрослая.
А тогда ей было двенадцать.
Восемь лет назад Лиза кричала так, что соседи стучали в стену.
– Или он, или я!
Она стояла посреди комнаты – маленькая, взъерошенная, с красными от слёз глазами. Руки сжаты в кулаки. Губы дрожат.
Наталья пыталась обнять её, но Лиза отшатнулась.
– Не трогай меня! Ты выбираешь его вместо меня!
– Лиза, солнце, я никого не выбираю вместо тебя. Я просто...
– Просто что? Просто он теперь будет жить с нами? Просто я должна называть его папой?
– Нет, конечно нет. Он не заменит твоего отца.
– У меня нет отца! – Лиза сорвалась на крик. – У меня есть только ты! И если ты приведёшь его сюда, я уйду! Я уйду к бабушке и никогда не вернусь!
Наталья опустилась на колени перед дочерью. Взяла её за руки – холодные, маленькие.
– Лиз, послушай меня. Я люблю тебя больше всех на свете. Но я тоже имею право быть счастливой. Понимаешь?
Лиза вырвала руки.
– Нет. Не понимаю.
Она развернулась и ушла к себе в комнату. Хлопнула дверью.
Наталья осталась сидеть на полу. Слёзы текли по щекам, но она их не вытирала. Просто сидела и смотрела на закрытую дверь.
А вечером, когда Игорь пришёл, она сказала ему:
– Прости. Я не могу.
Он стоял в дверях, высокий, в кожаной куртке, пахнущий осенним ветром и своим одеколоном – тем самым, который она так любила. Смотрел на неё серьёзно, без упрёка.
– Это из-за Лизы?
– Да.
Он кивнул. Снял очки, протёр стёкла. Надел обратно.
– Я понимаю.
– Игорь...
– Не надо. – Он улыбнулся – грустно, криво. – Ты хорошая мать. Лучшая, какую я знаю.
Он шагнул к ней, обнял – коротко, крепко. Наталья уткнулась лицом ему в плечо и зажмурилась.
– Если бы всё было иначе... – он не закончил фразу, грустно вздохнул, отпустил её и ушел.
Наталья закрыла за ним дверь и прислонилась к ней лбом. Душа разрывалась от крика, в горле стоял ком, но она сжала зубы и не заплакала. Не при Лизе. Лиза не должна была видеть, как ей больно.
Той ночью Наталья легла на диван в гостиной и смотрела в потолок до утра. А утром встала, сделала Лизе завтрак и повела её в школу. Жизнь продолжалась.
Игорь больше не звонил.
Звонок в дверь вырвал Наталью из воспоминаний.
Она вздрогнула, посмотрела на часы. Час дня. Они приехали.
Наталья подошла к зеркалу в прихожей, поправила волосы, провела ладонью по свитеру – кашемировому, серому, мягкому. Выглядела она хорошо. Сорок лет, а кожа почти без морщин, фигура стройная – женщина следила за собой, ходила на йогу по вторникам и четвергам. Не для кого-то. Для себя. Чтобы не сдаться.
Она улыбнулась своему отражению неуверенно – и открыла дверь.
На пороге стояла Лиза.
Яркая, в красной куртке, с распущенными светлыми волосами, смеющаяся. Она бросилась к Наталье, обняла крепко, пахнула холодом и своими духами – сладкими, цветочными.
– Мам! Привет!
– Привет, солнышко. – Наталья обняла её в ответ, зарылась лицом в волосы. – Я по тебе уже соскучилась.
– Мы же вчера виделись. – Лиза рассмеялась, отстранилась. – Мам, это Игорь.
Она отступила в сторону.
И Наталья подняла глаза.
Мир качнулся.
Звуки заглушились, будто кто-то нажал на паузу. Голос Лизы («Мам, это Игорь!») звучал как сквозь вату, далеко, нереально. Пол под ногами стал зыбким. Холод пополз по рукам, сковал плечи.
Игорь.
Тот самый Игорь.
Он стоял в дверном проёме, и свет из окна за его спиной делал его силуэт размытым, почти призрачным. Высокий. Седина на висках. Очки в тонкой оправе. Кожаная куртка – та же? или похожая? Он смотрел на неё. Широко раскрытыми глазами. Побледнел.
Узнал.
Наталья открыла рот, но не смогла вдохнуть. Воздуха не было. Во рту – привкус металла, как от страха. Как от того, что прикусила язык и не заметила.
– Мам? – Лиза нахмурилась. – Ты чего?
Наталья моргнула. Сглотнула. Заставила себя улыбнуться.
– Прости. Задумалась. – Голос звучал чужим, механическим. – Здравствуйте.
Она протянула руку.
Игорь посмотрел на её руку. Потом на её лицо. Снял очки, протёр стёкла. Надел обратно. Пожал руку – ладонь горячая, сухая, крепкая.
– Здравствуйте, Наталья.
Он произнёс её имя.
Восемь лет она не слышала его голоса, и вот – он произносит её имя, стоя рядом с её дочерью, которая держит его за другую руку и сияет.
– Проходите, пожалуйста. – Наталья отступила в сторону, пропуская их. – Раздевайтесь. Обед почти готов.
Лиза стащила куртку, бросила на вешалку, схватила Игоря за рукав.
– Пошли, покажу тебе нашу квартиру! Мам, мы сейчас, да?
– Конечно, – сказала Наталья.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ноги подкашивались. Руки тряслись. Она зажала ладонями рот и зажмурилась.
Это невозможно.
Этого просто не может быть. Только не сейчас. Только не со мной.
Но голоса из гостиной – Лизин звонкий, Игорев низкий – были настоящими. Запах его одеколона, смешанный с запахом яблочного пирога, был настоящим. Тошнотворно-сладкий контраст.
Наталья выдохнула, разжала пальцы. Пошла на кухню.
Надо накрывать на стол.
Обед был похож на пытку.
Наталья сидела на стуле на другой стороне стола от Лизы и Игоря, резала хлеб, наливала чай, улыбалась. Внутри – пустота. Онемение. Как будто она наблюдала за собой со стороны, из угла комнаты, и видела: вот женщина сорока лет играет роль гостеприимной хозяйки. Она отлично справляется ролью. Никто не замечает, что внутри у неё всё сжалось в комок и руки дрожат.
Лиза болтала без остановки.
– Мам, представляешь, мы познакомились в книжном! Я искала Ремарка, а он стоял рядом и тоже листал. Мы одновременно потянулись за одной книгой, и...
– И ты оказалась быстрее. – Игорь улыбнулся. Не смотрел на Наталью. Смотрел на Лизу. – Я решил, что судьба.
– Он пригласил меня в кафе, мам. В то самое, на Тверской, где подают венские вафли. Помнишь, мы с тобой туда ходили?
– Помню, – тихо сказала Наталья.
Она резала хлеб. Медленно. Ровно. Следила за движением ножа, чтобы не смотреть на Игоря.
Но всё равно видела его краем глаза. Как он сидит рядом с Лизой. Как она положила голову ему на плечо. Как он держит её маленькую ручку в своей руке.
Восемь лет назад он так же держал за руку Наталью.
– Мам, а тебе Игорь нравится?
Наталья подняла глаза.
Лиза смотрела на неё выжидающе, с надеждой.
Игорь замер. Опустил взгляд в тарелку. Потом тихо сказал:
– Наталья, если вам что-то не нравится... – Он осёкся, поправил очки. – Я понимаю, что это неожиданно.
Наталья посмотрела на него. На седину на висках. На руки, сжимающие вилку. На знакомый изгиб губ.
– Нравится, – сказала она.
Это была правда.
– Вот и отлично! – Лиза просияла. – Я так боялась, что ты скажешь, что он мне не подходит. Ты же у меня строгая мама.
– Я не строгая. – Наталья попыталась улыбнуться. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
– Я уже счастлива, мам. – Лиза взяла Игоря за руку. – Вот он. Моё счастье.
Игорь посмотрел на Наталью.
Их взгляды встретились.
В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама: шок, боль, невозможность этой ситуации. И ещё – вопрос. «Что нам делать?»
Наталья отвела взгляд первой.
– Пирог, – сказала она, вставая. – Я забыла про пирог.
Она ушла на кухню, открыла духовку. Пирог был готов – золотистый, ароматный. Она вытащила его, поставила на стол. Сжала край столешницы обеими руками и опустила голову.
Дышать. Просто дышать.
– Наталья?
Она обернулась.
Игорь стоял в дверях кухни. Один. Лиза осталась в гостиной – слышался её голос, она говорила по телефону с кем-то.
– Мне нужно было... – Игорь осёкся. Провёл рукой по лицу. – Господи. Я не знал.
– Знаю, – сказала Наталья.
– Я не знал, что это твоя дочь. Она не говорила твоё имя, только «мама». Фамилия у неё другая. Я не думал...
– Я понимаю.
Он шагнул ближе. Наталья отступила, уперлась спиной в стол.
– Наталья, мне так жаль.
– Не надо.
– Но...
– Пожалуйста. – Она закрыла глаза. – Не сейчас.
Пауза. Потом он тихо спросил:
– Что нам делать?
Наталья открыла глаза. Посмотрела на него – на человека, которого когда-то любила, а потом потеряла. Который сейчас снова стоял в её кухне, как будто вернулась на восемь лет назад.
– Ничего, – сказала она. – Ты ничего не делаешь. Ты с ней счастлив?
Он молчал.
– Игорь. Ты с ней счастлив?
– Я... – Он сглотнул. – Да. Я её люблю.
Наталья кивнула. Улыбнулась – горько, почти беззвучно.
– Тогда всё в порядке.
Она взяла пирог и вернулась в гостиную.
Они уехали в четвёртом часу.
Лиза расцеловала Наталью на прощание, прошептала: «Спасибо, мам. Ты лучшая». Игорь пожал руку – коротко, формально. Больше не смотрел в глаза.
Наталья закрыла за ними дверь.
Прислонилась спиной к дереву и слушала, как стихают их шаги в подъезде. Потом тишина.
Она медленно сползла на пол, обняла колени. Сидела так, не двигаясь, и смотрела в одну точку.
Слёзы не шли. Их не было. Была только пустота.
Она подумала: «Ничего. Переживу. Как тогда пережила. Вечером Лиза вернётся, и всё будет как обычно».
Телефон завибрировал на полу рядом.
Наталья посмотрела на экран.
Незнакомый номер.
Она открыла сообщение.
«Наталья. Нам нужно поговорить. Завтра, 15:00, парк у метро "Сокол". Я буду ждать».
Она перечитала.
Он написал её имя. Полностью. Не «Наташ», как все остальные. «Наталья». Он помнил, что она не любила сокращений.
Она хотела ответить. Пальцы зависли над клавиатурой.
Что можно написать человеку, которого продолжала любить все эти восемь лет, а сегодня он вернулся с твоей дочерью за руку?
Наталья заблокировала экран. Положила телефон на пол. Закрыла лицо руками.
Лиза вернулась в девятом вечера.
Ворвалась в квартиру как ураган – яркая, смеющаяся, счастливая. Сбросила ботинки в прихожей, прошла на кухню, обняла Наталью сзади, уткнулась лицом ей в плечо.
– Мам, я так рада, что ты его одобрила!
Наталья гладила её по волосам. Светлые, мягкие, пахнущие шампунем.
– Конечно, солнышко.
Лиза отстранилась, села за стол, потянулась к пирогу. Отрезала кусок, откусила.
– М-м-м. Божественно вкусно. – Она жевала, улыбалась. – Знаешь, мам, Игорь такой... он какой-то особенный. Он меня слушает. По-настоящему слушает. Понимаешь?
– Понимаю.
– И готовит он, кстати, офигенно. Вчера делал пасту с морепродуктами. Я объелась. – Лиза рассмеялась. – А ещё он сказал странную вещь.
Наталья замерла, наливая чай.
– Какую?
– Ну, когда мы уезжали от тебя, я спросила, понравилась ли ты ему. А он сказал, что ты ему кого-то напомнила. Из прошлого.
Наталья медленно поставила чайник на стол.
– Кого?
– Не сказал. Улыбнулся только. Грустно так. – Лиза пожала плечами. – Наверное, бывшую. Хотя он говорит, что серьёзных отношений давно не было.
Наталья опустилась на стул. Взяла чашку в руки – чтобы было за что держаться.
– А сколько лет назад?
– Что? – Лиза подняла на неё глаза.
– Сколько лет назад у него были эти "серьёзные" отношения?
– А, ну... – Лиза задумалась. – Он говорил, что лет восемь. Может, больше. Почему ты спрашиваешь?
– Так. Просто интересно.
Лиза кивнула, снова потянулась к пирогу.
– Знаешь, мам, он очень хороший. Ты не представляешь, как мне с ним легко. Я первый раз в жизни чувствую себя... ну, понятой. Защищённой. Любимой.
Наталья слушала и смотрела на дочь. На её светящееся лицо. На руки, которые жестикулировали, рассказывая об Игоре. На улыбку – такую открытую, доверчивую.
Лиза была счастлива.
По-настоящему счастлива.
И Наталья понимала: если скажет правду – разрушит это. Разрушит дочь. Навсегда.
– Мам, ты меня слушаешь?
Наталья моргнула.
– Конечно, солнце. Слушаю.
– Ты чего такая задумчивая сегодня?
– Устала немного.
Лиза нахмурилась.
– Ты точно нормально себя чувствуешь?
– Да. Всё хорошо. – Наталья улыбнулась. – Правда.
Лиза посмотрела на неё изучающе. Потом кивнула.
– Ладно. Ты отдыхай тогда. А я пойду в душ.
Она встала, поцеловала Наталью в макушку и ушла в свою комнату.
Наталья осталась сидеть за столом.
Чашка остыла в руках.
Она посмотрела на телефон. Экран тёмный. Сообщение от Игоря так и осталось без ответа.
«Завтра, 15:00, парк у метро "Сокол". Я буду ждать».
Идти или не идти?
Если пойдёт – что скажет ему? Что почувствует, увидев снова? Сможет ли промолчать? Или не выдержит и скажет: «Ты был моим. Восемь лет назад ты был моим, и я отдала тебя ради неё, а теперь она забрала тебя, даже не зная»?
А если не пойдёт?
Если просто удалит сообщение, заблокирует номер, сделает вид, что ничего не было?
Наталья закрыла глаза.
Восемь лет назад она выбрала Лизу.
Сейчас выбора не было вообще.
Ночь тянулась бесконечно.
Наталья лежала на диване в гостиной, смотрела в потолок и слушала тишину. За стеной, в своей комнате, спала Лиза. Дышала ровно, спокойно. Наверное, снились ей хорошие сны. Про Игоря. Про будущее. Про счастье.
Наталья повернулась на бок. Обняла подушку.
Вспомнила.
Восемь лет назад они гуляли в парке у метро «Сокол».
Был сентябрь. Листья золотые, воздух прозрачный, и Игорь держал её за руку.
– Знаешь, о чём я думаю? – сказал он тогда.
– О чём?
– О том, что хочу, чтобы мы жили вместе. Ты, я, Лиза. Я куплю квартиру побольше. С тремя комнатами. У Лизы будет своя, у нас – своя. Мы будем завтракать вместе по воскресеньям. Я научу её кататься на велосипеде. А ты будешь печь свой яблочный пирог.
Наталья засмеялась.
– Ты всё продумал.
– Конечно. – Он остановился, повернул её к себе. – Я хочу быть с тобой. Всегда.
Она смотрела на него – серьёзного, с этими глазами, в которых читалась уверенность и нежность. И верила.
– Я тоже хочу, – еле слышно сказала она.
Он наклонился и поцеловал её. Долго. Бережно.
А через неделю Лиза устроила истерику.
И Наталья выбрала.
Сейчас, лёжа в темноте, Наталья задавала себе вопрос: а что, если бы она выбрала тогда иначе?
Что, если бы сказала Лизе: «Прости, но я имею право на счастье»? Что, если бы осталась с Игорем, несмотря на слёзы дочери?
Лиза бы простила? Или возненавидела?
Наталья не знала.
Но знала одно: восемь лет назад ей казалось, что она поступает правильно. Жертвует собой ради ребёнка – разве не это делают хорошие матери?
А теперь этот ребёнок вырос. Влюбился. В того же самого мужчину.
И жертва оказалась напрасной.
Нет. Не напрасной.
Лиза счастлива. Это главное. Всё было не напрасно.
Наталья зажмурилась.
«Завтра, 15:00, парк у метро "Сокол"».
Утро пришло серое, дождливое.
Наталья встала в семь, сделала кофе, села у окна. Смотрела, как по стеклу стекают капли.
Лиза проснулась в девять, вышла на кухню заспанная, в пижаме, с растрёпанными волосами.
– Доброе утро, мам.
– Доброе, солнышко.
Лиза налила себе кофе, села рядом.
– Ты рано сегодня.
– Не спалось.
– Опять думала о чём-то?
– Да так. О жизни.
Лиза улыбнулась.
– Ты у меня философ. – Она отпила кофе. – Слушай, мам, а можно я сегодня вечером не буду дома? Игорь пригласил в театр.
Наталья кивнула.
– Конечно. Иди.
– Точно не против?
– Точно.
Лиза обняла её за плечи.
– Ты лучшая, мам.
Наталья обняла её в ответ. Прижала к себе крепко, вдохнула запах её волос.
Моя девочка.
Моё всё.
Лиза ушла в институт в половине одиннадцатого.
Наталья осталась одна.
Квартира была тихой. За окном шумел дождь. На столе лежал телефон.
Наталья взяла его. Открыла сообщение от Игоря.
«Завтра, 15:00, парк у метро "Сокол". Я буду ждать».
Сейчас было одиннадцать двадцать.
До встречи – три часа сорок минут.
Она могла пойти.
Могла не пойти.
Выбор был за ней.
Наталья положила телефон на стол. Встала. Подошла к окну.
Дождь усиливался.
Она представила: вот она идёт в парк. Видит его на лавочке – в той самой, где они сидели восемь лет назад. Он встаёт. Смотрит на неё. Говорит: «Ты пришла».
И она отвечает...
Что?
Что она ему скажет?
«Я люблю тебя. Восемь лет я любила тебя. Каждый день. Каждую ночь. И ты был так близко – просто протяни руку. Но я не могла. Потому что выбрала её. А теперь ты с ней. И я снова выбираю её. Потому что она моя дочь. И её счастье дороже моего».
Или:
«Я устала. Восемь лет я жертвовала. И хватит. Скажи ей правду. Пусть знает. Пусть решает. Она уже взрослая. Я имею право на свою жизнь».
Наталья закрыла глаза.
Какая разница, что она скажет?
Он всё равно с Лизой.
Он её любит.
А Наталья – просто прошлое. Воспоминание. Ошибка судьбы.
Она открыла глаза. Посмотрела на часы.
Двенадцать ноль-пять.
В два часа дня Наталья стояла перед зеркалом в прихожей.
Она надела пальто – серое, строгое. Уложила волосы. Накрасила губы – бледно-розовым, почти незаметным.
Выглядела хорошо.
Сорок лет. В самом расцвете.
Она взяла зонт. Сумочка. Ключи. Телефон положила в карман.
Вышла из квартиры.
Парк у метро «Сокол» был почти пустым.
Дождь прогнал всех по домам. Только редкие прохожие спешили под зонтами, не поднимая глаз.
Наталья шла по аллее медленно. Ноги несли её сами – она знала эту дорогу наизусть. Сколько раз они здесь гуляли с Игорем. Вот та лавочка, где он впервые поцеловал её. Вот то дерево, под которым они стояли, когда он сказал: «Я хочу быть с тобой. Всегда».
Она дошла до поворота.
И увидела его.
Игорь стоял под зонтом около лавочки, той самой, что и восемь лет назад. Спиной к ней. Плечи сутулые.
Ждал.
Наталья остановилась.
Дождь барабанил по зонту. Холодные капли попадали на лицо, стекали по щекам.
Она стояла и смотрела на его спину.
Могла развернуться и уйти. Он бы не узнал, что она приходила.
Могла подойти. Сесть рядом. Сказать: «Я здесь».
Наталья сделала шаг вперёд.
Игорь обернулся.
Их взгляды встретились.
Он сделал шаг в её сторону. Медленно. Не сводя с неё глаз.
– Наталья.
Она подошла ближе. Остановилась в трёх шагах от него.
– Ты пришла, – тихо сказал он.
– Да.
Пауза.
Дождь.
Тишина между ними – тяжёлая, плотная.
Игорь сделал шаг к ней.
– Я не знал, что ты придёшь. Я думал...
– Что я не приду? – Наталья слабо улыбнулась. – Я тоже так думала.
Он смотрел на неё – изучающе, больно.
– Как ты?
– Нормально.
– Не похоже.
Наталья опустила взгляд.
– А как должна выглядеть женщина, которая встречает своего бывшего возлюбленного, держащего за руку её дочь?
Игорь вздрогнул, будто его ударили.
– Наталья...
– Не надо. – Она подняла руку. – Не надо извиняться. Ты ни в чём не виноват.
– Я виноват. Я должен был спросить её фамилию. Возраст. Что угодно. Я...
– Ты влюбился. – Наталья посмотрела ему в глаза. – Верно?
Он молчал.
– Игорь. Ты её любишь?
– Я... – Он провёл рукой по лицу. Снял очки, протёр стёкла. Надел обратно. – Да. Люблю.
Наталья кивнула.
– Тогда всё правильно.
– Как это – правильно? – Игорь шагнул ближе. – Наталья, это абсурд. Это... Господи, я восемь лет пытался забыть тебя. Встречался с другими. Пытался как-то жить дальше. А потом встретил её. И она была... такой светлой. Такой живой. Я почувствовал, что могу снова дышать. И вот тут неожиданно узнаю, что она – твоя дочь. Твоя, понимаешь? И я не знаю, что мне делать.
Наталья слушала. Смотрела на него. На его лицо, исказившееся от боли.
И понимала: ему так же тяжело, как ей.
– Что ты хочешь от меня услышать? – тихо спросила она.
– Не знаю. – Он беспомощно всплеснул руками. – Может быть, что ты меня простила. Что ты не ненавидишь меня.
– Я не ненавижу тебя, Игорь. – Наталья шагнула к нему. Протянула руку, коснулась его лица – щека холодная, мокрая от дождя. – Я никогда тебя не ненавидела.
Он замер. Закрыл глаза. Накрыл её руку своей.
– Если бы всё было иначе...
Та самая фраза. Восемь лет назад он не закончил её.
Наталья ждала.
– Если бы всё было иначе, – медленно продолжил Игорь, – я бы не отпустил тебя. Ни тогда, ни сейчас.
Наталья вздохнула. Убрала руку.
– Но всё именно так, как есть.
– Да.
Пауза.
Потом Игорь спросил:
– Что мне делать, Наталья? Сказать ей?
Наталья представила: вот он говорит Лизе. «Твоя мать и я были вместе. Восемь лет назад. Она выбрала тебя вместо меня». Лиза смотрит на него. Потом на Наталью. В её глазах – шок, непонимание, потом – боль. «Ты от меня это скрывала? Ты заставила его уйти? Из-за меня?»
И Лиза возненавидит её.
Или возненавидит себя.
Или их обоих.
Наталья покачала головой.
– Нет. Не говори ей.
– Но...
– Пожалуйста. – Она посмотрела на него умоляюще. – Она счастлива. Первый раз в жизни по-настоящему счастлива. Не разрушай это.
– А ты? – Игорь шагнул к ней, взял за руки. – А что с тобой? Ты будешь молчать? Притворяться? Смотреть, как мы...
Он не договорил.
Наталья сжала его пальцы.
– Я справлюсь.
– Это несправедливо.
– Жизнь вообще несправедлива. – Она улыбнулась – грустно, устало. – Но она моя дочь. И я не могу сделать ей больно. Даже если мне самой невыносимо.
Игорь смотрел на неё долго. Потом притянул к себе, обнял крепко, отчаянно.
Наталья уткнулась лицом ему в плечо. Зажмурилась.
Восемь лет она не чувствовала его объятий.
Восемь лет ждала этого момента.
И вот он настал.
Но они оба знали: это прощание.
Игорь отстранился. Посмотрел ей в глаза.
– Я буду хорошо к ней относиться. Обещаю.
– Знаю.
– И если ты когда-нибудь передумаешь. Если захочешь, чтобы я сказал правду...
– Не скажешь, – тихо перебила Наталья. – Потому что ты её любишь. И не захочешь причинять ей боль.
Он кивнул.
Наталья отступила на шаг. Ещё один.
– Прощай, Игорь.
– Наталья...
Но она уже развернулась и пошла прочь.
Быстро. Не оглядываясь.
Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём.
Домой она вернулась в половине пятого.
Сняла мокрое пальто, повесила в ванной сушиться. Переоделась. Умылась холодной водой.
Посмотрела на себя в зеркало.
Глаза красные. Лицо бледное.
Но ничего. К вечеру пройдёт. Лиза вернётся поздно, после театра. Не заметит.
Наталья прошла на кухню. Достала из холодильника муку, яблоки, масло.
Пирог к вечеру нужно было испечь новый.
Лиза любила свежий.
Вечером, когда Лиза вернулась домой счастливая, с горящими глазами, пахнущая духами и холодом, Наталья встретила её на кухне с чашкой чая и тёплым пирогом.
– Мам! – Лиза обняла её. – Как ты?
– Хорошо, солнышко. Как театр?
– Потрясающе! Игорь такой... – Лиза запнулась, посмотрела на мать внимательно. – Мам, ты точно в порядке? У тебя глаза какие-то...
– Устала просто. – Наталья улыбнулась. – Весь день дома сидела, уборку делала.
Лиза кивнула, успокоилась. Села за стол, взяла кусок пирога.
– Знаешь, мам, Игорь сегодня сказал, что хочет познакомить меня со своими друзьями. На следующей неделе. Это ведь серьёзный шаг, да?
– Очень серьёзный, – тихо сказала Наталья.
Лиза просияла.
– Я так его люблю, мам. Так сильно. Ты понимаешь?
Наталья смотрела на дочь. На её светящееся лицо. На руки, перебирающие крошки пирога. На улыбку – такую счастливую.
– Понимаю, – еле слышно сказала она, и голос не дрогнул.
И это была правда.
Она понимала.
Потому что сама когда-то так любила.
Того же самого человека.
Лиза доела пирог, поцеловала Наталью в щёку и ушла к себе в комнату.
Наталья осталась сидеть за столом.
Чашка чая остыла в руках.
Она смотрела в окно. За стеклом была ночь. Дождь закончился. Город засыпал.
А где-то в этом городе Игорь тоже сидел у окна и думал о ней.
Или нет.
Может быть, он уже забыл.
Может быть, для него эта встреча в парке была просто закрытием старой главы.
Наталья не знала.
И решила, что не хочет знать.
Она встала, вымыла чашку, вытерла руки. Прошла в гостиную, легла на диван.
Укрылась пледом.
Закрыла глаза.
Завтра будет новый день.
Лиза проснётся, улыбнётся, расскажет что-то о своих планах.
Игорь позвонит ей, позовёт на свидание.
И жизнь будет продолжаться.
А Наталья будет печь пироги, ходить на йогу, улыбаться дочери и притворяться, что всё в порядке.
Потому что так правильно.
Потому что она хорошая мать.
Потому что восемь лет назад она сделала выбор.
И теперь живёт с ним.
Прошла неделя.
Потом ещё одна.
Лиза светилась от счастья. Игорь звонил ей каждый вечер. Они встречались, гуляли, строили планы.
Наталья слушала, кивала, радовалась.
А по ночам лежала на диване и смотрела в потолок.
Игорь больше не писал.
Наталья удалила его сообщение. Стёрла номер.
Но всё равно помнила каждую цифру наизусть.
Однажды вечером Лиза сказала:
– Мам, Игорь сделал мне предложение.
Наталья замерла, держа в руках чашку.
– Что?
– Вчера. Мы гуляли в парке, и он встал на одно колено. Вот. – Лиза протянула руку. На безымянном пальце блестело тонкое кольцо с небольшим бриллиантом.
Наталья посмотрела на кольцо.
Потом на лицо дочери.
– И ты сказала «да»?
– Конечно! – Лиза рассмеялась. – Мам, я его люблю. Я хочу быть с ним. Всегда.
«Я хочу быть с тобой. Всегда».
Те же слова.
Наталья поставила чашку на стол. Медленно. Чтобы не уронить.
– Поздравляю, солнышко.
Лиза бросилась к ней, обняла.
– Ты рада за меня?
Наталья обняла её в ответ. Крепко. Зарылась лицом в волосы.
– Конечно, – тихо сказала она. – Я очень рада.
Свадьбу назначили на весну.
Лиза планировала каждую деталь – платье, цветы, ресторан. Наталья помогала. Улыбалась. Говорила правильные слова.
Игорь приходил в гости раз в неделю. Они ужинали втроём. Он был вежлив, сдержан, не смотрел Наталье в глаза.
Наталья тоже не смотрела.
Проще так.
Однажды, когда Лиза вышла из комнаты, Игорь тихо спросил:
– Как ты держишься?
Наталья резала хлеб. Ровно. Медленно.
– Нормально.
– Наталья...
– Не надо, Игорь. Пожалуйста.
Он замолчал.
Лиза вернулась, и разговор больше не возобновлялся.
Зима прошла.
Пришла весна.
Свадьба состоялась в конце апреля.
Наталья была там. В красивом платье. С причёской. С улыбкой.
Смотрела, как Лиза идёт к алтарю – в белом, сияющая, счастливая.
Смотрела, как Игорь берёт её за руку.
Слышала, как он говорит: «Да».
И улыбалась.
Потому что была хорошей матерью.
Потому что сделала выбор.
Восемь лет назад.
И сегодня.
Вечером, когда гости разошлись, а молодожёны уехали в путешествие, Наталья вернулась домой.
Одна.
Квартира встретила её тишиной.
Она разделась, умылась, легла на диван. Закрыла глаза.
И впервые за много месяцев заплакала – долго, тихо, почти без звука. Просто лежала и плакала, пока слёзы не кончились.
А потом уснула.
И снилось ей, что всё было иначе.
Рекомендуем почитать