Глава 5. Осколки тишины
Скорая уехала, и звук мотора растаял где-то за поворотом. Сразу стало слишком тихо. Элеонора Павловна стояла на пороге дома и смотрела, как суетливо расходятся гости, многие даже не прощались. Небо резко затянулось, и пошёл дождь. После того, как Максим сел в машину скорой помощи, сопровождая Светлану, Элеонора вместе с коляской внучки направилась в дом. При этом она считала шаги. Раз, два, три. Глупая привычка со студенческих лет, но именно эта привычка всегда успокаивала, когда внутри всё кипело и когда мир старался расплющить её, когда из всего, за что можно ухватиться, оставался её счётчик шагов.
К утру приехал следователь с помощницей. Мужчина, похожий на «следака» из какого-то сериала, и женщина в очках с чёрной кожаной папкой. Они не давили, не кричали. Спрашивали про прислугу, про вечер, про то, кто ставил бокалы на поднос.
Элеонора отвечала спокойно, почти равнодушно — как училка, которая проверяет домашку. Она знала этот расклад. Сначала всегда ходят вокруг да около, цепляются к мелочам. Ждут, пока ты сам оговоришься, поэтому и подбирала слова очень аккуратно, обдуманно.
Женщина с папкой в конце вопросов уже смотрела на неё не как на хозяйку дома, а как на человека, за которым стоит присмотреть. В её взгляде не было злости. Только тихая, привычная настороженность человека, который ищет правду. Элеонора это кожей почувствовала.
На следующий день пришли два человека с угрюмыми лицами и стали ходить по дому, всё осматривая. Один всё фотографировал, другой поднялся на второй этаж в кабинет Сергея и стал просматривать записи с камер видеонаблюдения. Как же она могла забыть! Ещё лет семь назад Сергей установил камеру под козырьком садовой беседки. Он тогда советовался с ней, куда её лучше прикрепить. И эта камера располагалась как раз напротив злополучного столика.
После их ухода Элеонора поднялась в свой кабинет и открыла сейф. Договоры, выписки с банковских счетов, стопки долларовых купюр, старые альбомные фотографии и конверт с именем Катерины Климовой. Она взяла его, минуту постояла, подошла к умывальнику и, чиркнув спичкой, подожгла его. Она не прятала вину, она просто уничтожала последнее напоминание о том, что когда-то могла поступить иначе. Потом открыла кран и долго смотрела, как вода смывает чёрный пепел.
В тот же день вечером на Арбат к Дарье пришёл следователь, спрашивал, зачем забрала осколок. Дарья отвечала без запинки. Сказала, что забрала осколок на память. Следователь кивнул, записал, закрыл блокнот, поблагодарил и ушёл. В комнате осталось только тиканье настенных часов. Дарья ещё долго сидела неподвижно, в который раз прокручивая в голове случившееся.
Также неподвижно, но уже у себя в кабинете, сидела и Элеонора. Она понимала, что всё её прошлое, настоящее и, возможно, будущее рушится. Тот стальной канат, на котором всё держалось, внезапно оборвался. Она позвонила водителю, попросила машину к чёрному ходу. Собрала одну дорожную сумку. Несколько платьев, паспорта, наличные, кое-какие бумаги — и спустилась по лестнице. Остановилась на нижней ступени. С некоторой грустью взглянула на их совместный портрет с Сергеем, висевший у камина.
Прислушалась к пустоте коридора, где когда-то был слышен смех, посмотрела на закрытую дверь комнаты, где спала Катя. Раскаяния не было. Была лишь глухая, безумная усталость. Та, что копится годами, когда из всех сил держишь крышу, под которой уже никто не живёт. Она шагнула в ночь. Замок щёлкнул мягко. Она не обернулась.