Я стояла у плиты и переворачивала сырники, когда в коридоре хлопнула входная дверь. Паша вернулся с работы раньше обычного. Шаги у него были пружинистые, быстрые, он даже не стал заходить в ванную мыть руки, а сразу направился на кухню.
Положил на стол белый пухлый конверт с логотипом туристического агентства.
Я убавила огонь под сковородкой. Вытерла руки кухонным полотенцем. Паша стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня с таким торжествующим видом, будто только что лично добыл огонь для нашего племени.
— Открывай, — велел он.
Я открыла. Внутри лежала распечатанная на цветном принтере путёвка. Я пробежала глазами по строчкам. Турция, Кемер, отель пять звезд на первой линии. Вылет через три недели, как раз на даты моего отпуска, который я согласовывала с начальством ещё в феврале. Две недели у моря. Без ноутбука, без утренних пробок, без необходимости решать, что приготовить на ужин.
Я подняла глаза на мужа. Хотела сказать спасибо, хотела обнять его. Мы никуда не ездили вдвоём уже года три, все деньги уходили то на ремонт в ванной, то на замену резины, то ещё на что-то.
А потом я перевела взгляд ниже, к графе с типом размещения и количеством гостей.
Там чёрным по белому было напечатано, если перевести: «Семейный люкс, 2 спальни. 3 ВЗРОСЛЫХ».
Три взрослых.
Я моргнула, думая, что это какая-то ошибка менеджера. Опечатка в системе.
— Паш, а кто третий? — спросила я, хотя внутри уже начал зарождаться неприятный холодок.
Муж перестал улыбаться. Переступил с ноги на ногу, сунул руки в карманы домашних штанов.
— Ну… мама поедет с нами, — сказал он так буднично, словно речь шла о покупке лишнего пакета молока. — Я подумал, она совсем закисла в городе. Давление у неё прыгает, суставы болят. Ей полезен морской воздух. И вообще, она пять лет никуда не выезжала. А тут такой отличный вариант подвернулся, семейный номер, две спальни, два санузла. Мы даже мешать друг другу не будем.
В кухне уже стало пахнуть пригоревшим творогом и ванилью. Я смотрела на этот цветной листок и представляла отпуск, где я лежу на шезлонге просто и не разговариваю ни с кем до самого вечера, но картинка померкла в моей голове.
Антонина Васильевна не была монстром из анекдотов. Она не проклинала меня, не пыталась развести нас с Пашей и даже дарила мне на дни рождения неплохую косметику. Но она была человеком, который заполнял собой всё доступное пространство.
Если мы находились в одной комнате, она должна была говорить. Если она не говорила, она вздыхала и комментировала.
Я вспомнила наши совместные выходные на даче в прошлом году. Это были всего лишь три дня, но по ощущениям они длились месяц. Антонина Васильевна вставала в шесть утра и начинала громко греметь алюминиевыми тазами на летней кухне. Потом она приходила будить нас, потому что «солнце высоко, весь день проспите». Она стояла над душой, пока я резала салат, и объясняла, что огурцы надо чистить от кожуры, иначе Паше тяжело их переваривать. Она спрашивала, почему мы так редко звоним, почему я покупаю такой дорогой стиральный порошок и не пора ли нам поменять диван на кровать в спальне.
В отпуске, в одном номере, пусть и с разными спальнями, это превратилось бы в круглосуточную вахту.
— Почему ты не спросил меня? — тихо спросила я, кладя путёвку обратно на стол.
Паша стал серьёзным. Ожидаемая радость не случилась, и он начал раздражаться.
— Сюрприз хотел сделать! Я сам всё оплатил, со своей зарплаты. Выбрал лучший отель. А ты опять недовольна. Вечно тебе всё не так. Это же моя мать, она нам ничего плохого не делает. Что тебе стоит потерпеть её две недели? И номер огромный!
— Паша, я не хочу никого терпеть в своём отпуске, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Я работаю по десять часов в день. Я устала. Я хотела поехать вдвоём. Гулять, молчать, спать до обеда. С твоей мамой спать до обеда не выйдет, ты сам это знаешь. Она начнёт стучать в нашу дверь в семь утра, чтобы мы не пропустили завтрак.
— Ну скажешь ей, что хочешь спать, в чём проблема? — повысил голос муж. — Ты просто вечно ищешь повод придраться к моей матери. Она старый больной человек. Неужели в тебе нет ни капли сочувствия?
Разговор стремительно катился в привычную колею, где я должна была оправдываться, доказывать, что я не бессердечная эгоистка, а он должен был защищать святое право матери на сыновнюю заботу.
Я выключила плиту. Сняла сковородку с конфорки.
— Дело не в сочувствии. Суть в том, что ты решил за меня, как и с кем я проведу свой единственный отпуск в этом году. Ты подарил путёвку не мне. Ты подарил её себе и своей маме. А меня взял в качестве бесплатного приложения, чтобы маме было с кем поболтать на пляже, пока ты будешь пить пиво у бассейна.
Паша психанул. Схватил конверт со стола, развернулся и ушёл в комнату. Дверь захлопнулась с такой силой, что на кухне звякнули чашки на сушилке.
Вечером мы не разговаривали. Я легла спать на краю кровати, отвернувшись к стене. Уснуть не получалось. В голове крутились варианты развития событий.
Можно было устроить грандиозный скандал. С криками, битьём тарелок и ультиматумами. Заставить его сдать билеты. Но тогда я стала бы главным врагом семьи, лишившим несчастную пенсионерку долгожданного моря.
Можно было проглотить обиду и поехать. Улыбаться за шведским столом, слушать рассуждения свекрови о ценах на помидоры, прятать раздражение и возвращаться в номер с гудящей головой. Вернуться из отпуска ещё более уставшей, чем до него.
Я слушала ровное дыхание Паши. Он спал. Он решил проблему, он молодец, он хороший сын. А то, что его жена лежит с открытыми глазами и чувствует себя обманутой, это издержки моего «тяжёлого характера».
Утром я встала раньше него. Сварила кофе. Когда Паша вышел на кухню, заспанный и хмурый, я сидела за столом с чашкой.
— Доброе утро, — сказала я совершенно спокойно.
Он недоверчиво покосился на меня, налил себе воды.
— Слушай, Паш, — начала я, глядя прямо на него. — Я много думала ночью. Ты прав, твоей маме нужно отдохнуть. И ты молодец, что организовал эту поездку.
Паша расслабился, плечи опустились, на лице появилось выражение снисходительной правоты. Он подошёл поближе, собираясь погладить меня по плечу.
— Но я с вами не поеду, — закончила я фразу.
Его рука так и повисла в воздухе.
— В смысле не поедешь?
— В прямом. Я остаюсь дома. А вы поезжайте вдвоём. У вас будет отличный семейный номер. Мама будет счастлива провести с тобой время наедине. Ей не придётся терпеть мою кислую физиономию, а мне не придётся подстраиваться под её режим.
Паша смотрел на меня вылупив глаза.
— Ты сейчас серьёзно? Тур уже оплачен. Деньги за третьего не вернут!
— Так полетит пустое место. Или переоформи путёвку, поменяй номер на стандартный для двоих, разницу вам вернут. Или предложи поехать своей сестре, она вроде хотела на море. Решай сам. Можешь сказать маме, что меня не отпустили с работы. Я подтвержу.
— Ты издеваешься? — прошипел муж, опираясь руками о стол. — Ты хочешь выставить меня идиотом? Я ей уже всё рассказал! Она чемодан собирает!
— Я не хочу никого выставлять идиотом, — я допила кофе и поставила чашку в раковину. — Я просто хочу провести свой отпуск так, чтобы отдохнуть. Втроём у нас это не получится. Поэтому я устраняюсь. Желаю вам отличной поездки.
Следующие три недели превратились в испытание на прочность. Паша то злился и хлопал дверями, то пытался давить на жалость, то заводил разговоры о том, что я разрушаю семью.
Антонина Васильевна позвонила мне один раз. Голос у неё был медовый, с лёгкой ноткой торжества.
— Ой, Леночка, Паша сказал, тебя злой начальник не отпускает. Как же так? Мы тут уже крем от солнца купили, парео мне выбираем. Бедная ты девочка, будешь в душном офисе сидеть, пока мы там на волнах качаться будем.
— Ничего страшного, Антонина Васильевна, — ровным тоном ответила я. — Зато вам никто мешать не будет. Отдохните там за меня хорошенько. И за Пашей присматривайте, чтобы на солнце не обгорел.
В трубке повисла короткая пауза. Свекровь явно ожидала моих жалоб или извинений.
— Ну… да, присмотрю, конечно, — пробормотала она и свернула разговор.
Паша до последнего дня надеялся, что я сдамся. Что я соберу вещи, извинюсь и поеду с ними, чтобы играть роль идеальной жены и невестки. Но я не доставала чемодан с антресолей.
За день до вылета он молча переложил свои рубашки и шорты в дорожную сумку. Вызвал такси на раннее утро.
Я проснулась, когда он уже одевался. Вышла в коридор.
— Ну, мы поехали, — буркнул он, не глядя мне в глаза. В его голосе не было радости предвкушения отпуска. Там была тоска человека, который осознал, что ближайшие четырнадцать дней он проведёт один на один с гиперопекающей матерью, и буфера в моём лице у него не будет.
— Счастливого пути. Привези мне рахат-лукум с фисташками, — я чмокнула его в щёку.
Такси уехало. Я закрыла дверь на два оборота.
В квартире стояла идеальная тишина. Никто не хлопал дверцами шкафов, никто не спрашивал, где лежат чистые носки, никто не планировал мой день.
Я зашла на кухню, открыла окно, впуская утренний прохладный воздух. Достала телефон и открыла сайт бронирования. Нашла небольшой спа-отель в лесу, всего в двух часах езды от города. Там не было моря, зато там были сосны, массаж, подогреваемый бассейн и строгий запрет на проживание с детьми до шестнадцати лет. И там я забронировала себе одноместный номер на ближайшие десять дней.
Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Паши: «Мама забыла таблетки от давления, пришлось возвращаться от метро, чуть не опоздали на аэроэкспресс. Она уже вынесла мне весь мозг».
Я посмотрела на экран, улыбнулась и пошла собирать вещи. Мой отпуск только начинался.
Пишу с 2018 года, загляните в мои старые рассказы и оцените их. Пишу просто потому, что мне это нравится, и никакой оплаты за это не получаю.