Продолжение...
Стояло тёплое весеннее воскресное утро. Виктор бодрой походкой, неся сына на руках, шёл на митинг. На столбе из репродуктора играла весёлая песня:
— Утро красит нежным светом Стены древнего Кремля, Просыпается с рассветом Вся советская земля…
Виктор, подойдя к толпе на площади перед домом культуры, стал проталкиваться поближе к сцене.
— Посторонись… пропусти… а ну дай пройти — не видишь, с ребёнком… — приговаривал и переругивался Виктор, пока пробирался к сцене, где стояло руководство завода и на трибуне выступал главный инженер.
— …в тот день и час, когда над нашей Родиной нависает внешняя угроза в лице стран с имперскими амбициями, — кричал он с трибуны, изредка потрясая кулаком в воздухе невидимому оппоненту, — поработить мир под гнётом промышленного и финансового капитала, превратить каждого трудящегося всего лишь в товар на фондовом рынке, а каждый клочок земли в частную собственность олигархов, мы, товарищи, должны помнить о том долге перед партией, перед вождём нашей необъятной Родины, товарищем Сталиным, за то мирное небо над головой и возможность работать не за жалкую копейку от промышленника, не для того чтобы царь с попом набивали себе пузо, а за право быть и называться хозяином своей земли, своего завода, своей жизни.
Главный инженер замолчал, сделал глоток воды из граненого стакана, стоявшего на трибуне, и сразу же продолжил:
— Сейчас, как никогда, враг, накопив силы, присматривается к нашим рубежам. Он начинает гонку вооружений, и дула его орудий направлены в сторону наших границ, и миллионы вымуштрованных солдат готовы вступить в бой и начать разорять наши земли, как когда-то уже делали. Но мы стоим сейчас, как никогда, на пороге великого открытия и изобретения оружия такой силы, что ни одна капиталистическая сволочь даже не подумает к нам лезть. Тогда уже мы, а не они, будем диктовать свои условия, и один лишь суровый пролетарский рабоче-крестьянский взгляд в их сторону заставит их опустить орудия и разоружиться. И эта победа в наших руках, товарищи. В твоих руках — токарь, металлург, кузнец, шахтер или комбайнер. Ты должен, не щадя себя, сегодня выложиться на двести процентов ради того, чтобы завтра твой сын, твоя дочь, глядя наверх, видели только чистое небо, и ни одна тень вражеского самолета не легла на них. Я закончил, товарищи.
На последних словах главного инженера со всех сторон раздались громкие и продолжительные овации.
— Ну как, Максимка, нравится тебе? — спросил Виктор сына, который, засунув палец в рот, с любопытством смотрел по сторонам на радостные и взволнованные лица рабочих.
Виктор поднял сына и посадил на шею. Максимка с веселым визгом стал своими маленькими кулачками бить по кепке отца и изображать наездника. На трибуну вышел директор завода.
— Дорогие товарищи, вчера пришла телеграмма из Москвы, — начал он спокойным деловым басом свою речь и поднял клочок бумаги над головой, — повысить производительность труда на двадцать процентов. Я уже провел совещание среди начальников цехов и бригадиров участков, каждый из них внес свои предложения по оптимизации рабочего процесса, но у меня к вам просьба, товарищи рабочие.
Он сделал небольшую паузу и, облокотившись на трибуну, перейдя на доверительный тон, продолжил:
— Я, как директор завода, так же как и выступавший передо мной главный инженер, так же как и сидящие на сцене за моей спиной начальники подразделений, бригадиры и мастера, — мы кто здесь? Мы лишь управленческий аппарат, а хозяева здесь вы, товарищи. Хозяин завода токарь Субботин, — он показал рукой на кого-то из толпы, а потом еще на кого-то, — механик Смирнов, штамповщица Петрова, и так далее. Вы должны решать, как вам работать, сколько вам работать и что делать с той продукцией, которую вы производите. И эта телеграмма из Москвы — это не приказ, это всего лишь вывод наших аналитиков из планового управления, что если мы поднимем производительность на двадцать процентов в этом квартале, то значит, выполним норму этой пятилетки с запасом.
Он снова сделал паузу, толпа молчала, все подняли головы и внимательно слушали.
— Вы все в курсе ситуации возле границ нашей страны. Агрессор демонстрирует нам свои мускулы, проводит испытания, хочет взять нас на испуг, но нет, не из того мы теста сделаны, чтобы, поджав хвосты, бежать на поклон. Я знаю, что как только Родина позовет, каждый из вас в тот же миг запишется добровольцем в Красную армию. Но еще рано брать в руки оружие, товарищи. Сейчас споры не решаются голыми кулаками и даже танками и пулеметами. Сейчас наше оружие — это орудие труда. Сейчас победа куется возле станка, возле плавильного котла, возле чертежной доски, и вы должны воспринимать это как службу Родине ради победы науки над невежеством, победы разума над засильем безумия, которое плодит нечеловеческий по своей природе капитализм. Наши ученые на пороге грандиозного открытия, но нам нужны мощности, нам нужна сильная производственная база, чтобы воплотить в жизнь идею господства коммунизма над гнетом эксплуататоров. Поэтому повторюсь еще раз — эта телеграмма это просьба к каждому из вас сделать все, чтобы наша победа из мечты превратилась в реальность.
Директор замолчал и выпрямился. Народ дружно, как один, зааплодировал и раздались крики:
— Сделаем… надо, значит надо… мы не подведем…
— И я прошу, товарищи, — продолжил директор, перекрикивая рев толпы, — со всеми рациональными предложениями обращаться к своим бригадирам.
Выкрикнув последнюю фразу, он развернулся и пошел к своему месту на сцене. К трибуне подошел секретарь профкома и громко произнёс:
— На сегодня митинг закончен, товарищи.
Почти сразу из динамиков заиграла музыка, и народ стал расходиться. Виктор снял сына с плеч, поставил на землю и, взяв его за маленькую ручку, они направились в сторону бани.
— Папа, а что дяденька говорил? — спросил маленький Максимка, когда они вышли из толпы и двигались не спеша по деревянным мосткам.
— Он говорил, сын, что скоро мы изобретем ракету и уничтожим всех врагов Советской власти, — объяснил ему отец.
— А почему? — вновь задал сын вопрос.
— А потому, сын, они сами нас хотят уничтожить.
— А почему они хотят нас уничтожить, они что, плохие?
— Очень плохие, сын.
— Хуже всех? — вновь спросил мальчик.
— Хуже всех, Максимка, — ответил отец.
— И мы им врежем сильно, да? — воскликнул Максимка и маленьким кулачком нанес удар в воздухе. Отец снова поднял его и посадил на руку.
— Врежем, сын, непременно врежем, — произнёс он и зашагал быстрее.
Продолжение следует...
Фантастическая повесть Гул-lag. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.