Продолжение...
На следующее утро у Вити раскалывалась голова. Он удивился от такого яркого контраста — вечером ему было так хорошо и радостно, а сейчас так плохо и грустно.
Он сел на нары и, натянув штаны, стал наматывать портянку вокруг ноги и вдевать в тугое голенище сапога, но никак не мог сосредоточиться и торопился. Ему скорее хотелось, чтобы прошло это дурацкое состояние, он почему-то чувствовал себя в чем-то виноватым. С третьей попытки он наконец просунул ногу в сапог и принялся наматывать портянку на вторую ногу.
Вдруг он увидел подол серой юбки и поднял голову. Перед ним стояла Лиза с кружкой воды и хитро улыбалась.
— Лиза, ты чего? — спросил он хриплым голосом.
— На, попей воды, — весело сказала она, глядя на него блестящими озорными глазами. Виктор послушно взял кружку и большими глотками стал пить холодную воду, не сводя глаз с Лизы. Он удивился тому, что знал её всю жизнь, но почему-то только сейчас посмотрел на неё другими глазами. Круглое веснушчатое лицо Лизы, с курносым носом, розовыми щеками и полными губами показалось ему в этот момент таким прекрасным, что он не мог отвести взгляда.
— Ну что, напился? — спросила весело она, забирая у него кружку.
— Да, — ответил Виктор, вытирая губы рукавом, продолжая смотреть на Лизу.
— Ну всё, иди на работу, — произнесла она своим звонким голосом и, развернувшись, ушла на женскую половину барака. Виктор проводил её взглядом, потом опомнился и продолжил наматывать портянку.
После завтрака Виктор вновь стал чувствовать себя хорошо. Но у него не выходил из головы образ Лизы. После обеда, возвращаясь из столовой, он зашёл в цех, где Лиза работала штамповщицей.
Увидев её в окружении других девушек, он постеснялся подойти и крикнул издалека.
— Лиза, — крикнул он и, когда она обернулась, махнул рукой, — подь сюда.
Лиза подбежала к нему, и он вновь отметил про себя то, как она изменилась. Из той худенькой девчонки, какой он её знал, она вся как-то округлилась, и когда она подбегал к нему, слегка наклонившись вперед, у неё подпрыгивала грудь под спецовкой, от чего у Витора даже перехватило дыхание.
— Чего тебе? — спросила она, остановившись перед ним и, улыбаясь, наклонила голову набок, глядя ему в глаза.
— Это самое… — замялся вдруг Витя, смущенно, — я у тебя спросить хотел…
Он отвёл глаза в сторону и стал зачем-то читать инструкцию по технике безопасности на стенде, висевшем на стене.
— Витя, что ты хотел, спрашивай, — Лиза вопросительно смотрела на него, — случилось что?
— Да нет, не случилось, — Витя опустил голову и стал прикусывать губу, — я вот что… ничего такого, просто…
— Что, Витя? — Лиза взяла его за руку и заглянула в глаза, — у меня сейчас смена начнётся…
— Просто хотел спросить, — отвернув голову в другую сторону и нахмурив брови, выпалил Виктор, и затем, понизив тон и снова опустив голову вниз, добавил: — ну, это самое… что ты после работы делаешь?
— Ничего, — растянуто ответила Лиза, — а что?
— Ну, не хочешь пойти погулять? — не поднимая головы спросил он и опять нахмурился, придав лицу серьезное выражение.
— Можно, а куда? — спросила Лиза.
— Не знаю, — пожал плечами Витя и добавил: — ну, за бараки…
— Хорошо, — ответила Лиза, — где встретимся?
— Ну давай возле столовой, хорошо?
— Да, хорошо, — ответила Лиза и добавила: — ну я побежала, ладно? А то сейчас смена начнётся.
И она развернулась и побежала в сторону своего цеха, где любопытные подружки уже окружили её с расспросами.
— Что, что он сказал? — услышал он их вопрошающие голоса, затем развернулся и быстрым шагом направился в свой цех.
После работы и ужина Виктор ждал Лизу, прислонившись к серому деревянному фонарному столбу, недалеко от столовой. Постепенно становилось темно, и в вечерних сумерках голоса людей, возвращающихся с работы в свои бараки, в окружающей тишине казались похожими на далёкие отблески заходящего вдалеке за высоким забором солнца.
— Витя, ты чё домой не идёшь? — услышал он голос соседа Борьки, — айда чтоль?
— У меня дела ещё, ты иди, — крикнул ему Виктор и посмотрел в сторону белого здания, над входной дверью которого большими буквами было написано «Столовая».
Наконец он увидел, как из дверей вышла в компании подружек Лиза и, попрощавшись с ними, направилась в сторону Виктора.
— Витя, это ты столб держишь или он тебя? — услышал он из толпы девушек голос и затем громкий смех.
Виктор оторвался от столба и сплюнул на землю.
— Вот шельма, — пробормотал он сквозь зубы.
Лиза в расстёгнутой серой фуфайке и таком же сером платье, в кирзовых сапогах, подошла к нему и, теребя конец платка, висевшего на шее, произнесла:
— Ну что, куда пойдём?
Виктор, вытирая руки о штаны, задумался и покрутил головой по сторонам. С одной стороны была промзона завода со складами, баней, клубом, котельной и административными зданиями, а с другой стороны стояли рядами жилые одноэтажные бараки, за которыми начиналась свалка, пара заброшенных бараков и дальше первый ряд колючей проволоки, запретка и бетонный забор.
— Ну, пойдём туда, чтоль, — он показал ей в сторону свалки, в самом конце улицы, и они медленно отправились в ту сторону по деревянным мосткам.
Несколько минут они шли молча. Виктор не знал, что сказать, так как для него эта ситуация была странной и непонятной, не было понятно, как себя вести. Он сегодня утром понял, что Лиза теперь не та девочка, с которой они когда-то играли в войнушку, а взрослая девушка, и его к ней тянуло каким-то необъяснимым образом.
— Ну что ты молчишь, Витя? Расскажи что-нибудь, что ли? — весело, с лукавой улыбкой произнесла Лиза.
— А чего рассказать-то? — Виктор сам понимал, что нужно начать говорить, но он абсолютно не знал, с чего начать, — вот сегодня весь день с Николаичем токарный станок чинили.
— Да? — удивилась Лиза, — очень интересно.
Виктор взглянул на неё, чтобы убедиться, не смеется ли она над ним, и, увидев её загоревшиеся глаза, продолжил:
— Мы с Николаичем весь день головы ломали — из-за чего биение на валу? Разобрали пол редуктора, вытащили шестеренную пару, отмыли её, думали заменить, потом выбили и осмотрели подшипники, и оказалось, в одном из них смазка кончилась. Николаич по звуку определил хруст, представляешь? Он поднес его к уху и сразу сказал: “Подшипнику хана”. Ну, я бросился к Михалычу: “Выписывай, говорю, новый подшипник, а лучше сразу пару, пока мы переднюю бабку разобрали”, а он мне говорит: “станок не должен стоять без работы — иди на склад, а я пока докладную записку напишу, но это еще сутки пройдут, пока бухгалтерия добро даст”. Я бегу, значит, на склад, и кладовщица наша, Матвеевна, мне и говорит: “ничего не дам, пока бумагу мне не принесёшь”. Я говорю: “так бумага завтра будет, а там станок простаивает — сегодня запустить нужно”. А она ни в какую: “нет, говорит, и всё тут — завтра, значит, и приходи”. Я бегом опять к Михалычу. Он: “я сейчас в контору позвоню, скажу, у нас передовик производства без работы сидит, понимаешь”. А я стою рядом, слушаю, как он по телефону с ними ругается. Они ему говорят: “пусть встаёт за другой станок”, а он им: “так нет у меня станка — все заняты”. А они ему: “найди другую работу, значит”. Короче, он позвонил парторгу, тот позвонил в бухгалтерию, бухгалтерия позвонила на склад, и только к обеду мне Михалыч сказал: “иди забери эти подшипники и скажи Матвеевне, что если мы план в этом месяце не сдадим, то я на неё жалобу накатаю”.
Витя не заметил, как они дошли до конца бараков и оказались возле заброшенного здания с выбитыми рамами и заколоченными дверями. Стало уже совсем темно, и небосвод засыпало сверкающими звездами, но от них не было света, и он, взглянув на Лизу, понял, что видит её белое румяное личико, только приблизившись к ней.
— Тебе интересно? — спросил он, вглядываясь в её блестящие глаза.
— Очень интересно, Витя, — ответила она, — знаешь, я всегда тебя слушала, когда ты приходил с работы и рассказывал в бараке Михалычу или Кольке, как прошёл твой рабочий день.
— Правда? — удивился Виктор. Ему опять показалось, что он как будто впервые сегодня увидел её по настоящему, и в её голосе, взгляде, во всем её облике было что-то такое родное, близкое.
— Витя, у меня ноги устали что-то сегодня, — произнесла вдруг Лиза, — давай посидим? Тут недалеко лавка есть.
Они сели на покосившуюся лавку возле заколоченных дверей старого барака, и она сразу положила голову к нему на плечо. Они какое-то время сидели молча.
— Витя, — вдруг произнесла Лиза, — вот звезды, они всегда неподвижные. А что это за огоньки, которые летают то в одну сторону, то в другую?
— Это, Лиза, науке только предстоит узнать, — ответил Виктор, — вот победим фашистов, заживём мирно и будем строить космические корабли и отправимся разведывать космос.
— Эх, поскорее бы уже победить этих проклятых фашистов, — задумчиво произнесла Лиза.
— Скоро, Лиза, скоро, — воодушевлённым голосом ответил Виктор, — вот построим ракету с ядерной боеголовкой и разнесём к чертям логово врага. Ведь вся страна на это работает.
— А потом что будет, Витя?
— А потом на всей земле коммунизм воцарится, и не будет бедных и ущемленных, все люди на земле будут счастливы, как мы.
— Дааа, — растянуто произнесла Лиза, — какое это счастье родиться здесь, в этой стране. Витя — ты такой храбрый и такой умный.
Вите понравилась похвала. Он повернулся к Лизе, положил обе широкие ладони к ней на щёки и с придыханием произнёс:
— Лиза, а ты такая красивая.
Она опустила глаза. Виктор вдруг почувствовал внутри себя нестерпимое желание поцеловать её в губы, что он не выдержал и прижался к ней губами.
— Витя, уйди, — с придыханием, отстраняясь от него и отворачивая голову в сторону, сказала Лиза, но он почувствовал, что хочет не просто обнять её, а всей своей молодецкой силой прижаться к ней, и он навалился на неё, целуя щеки, губы, шею, чувствуя жар её тела, её запах, и это окончательно вскружило ему голову.
— Уйди, Витя, уйди, — шептала Лиза, отталкивая его от себя, но её силы слабели, и он уже навалился на неё сверху прямо на лавке и стал судорожно лезть к ней под подол платья, а Лиза продолжала шептать: — уйди, уйди…
Продолжение следует...
Фантастическая повесть Гул-lag. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.