Продолжение...
Ночью умер Степаныч. Утром кто-то сбегал в управление, приехал бортовой грузовик. Степаныча положили в деревянный ящик, потом Николаич и Колька закрыли ящик крышкой и заколотили гвоздями.
Во время всего этого процесса по традиции все стояли молча и смотрели на тело, потом на ящик. Когда ящик погрузили на машину, все отправились, кто на работу, кто в школу, кто в детский сад.
После обеда рабочие цеха собрались возле каптёрки бригадира участка. Он вышел с листочком и, поднявшись на небольшую трибуну, собранную специально для таких целей, торжественно, с выражением, произнес речь:
— Дорогие товарищи! Сегодня мы прощаемся не просто с нашим сослуживцем, другом, коллегой, учителем. Сегодня мы провожаем человека, чья жизнь прошла под крышей этого завода. Его руки не знали усталости, а сердце не переставало гореть любовью к Отчизне. И он отдавал себя всего Родине, партии и народу. Сколько счастливых часов он провел, работая за станком на благо стране! Каждый миг в его мыслях была только одна задача – быть полезным обществу, и он не щадил себя.
Все мы знаем Степаныча как порядочного товарища, надежного друга, мудрого наставника, но я, в свою очередь, хочу вам рассказать о Степаныче как о труженике, который своим примером вдохновил многих из здесь присутствующих. Он, как верный сталинец, жил по заветам вождя и учился в труде и трудился, учась. И кто, как не он, показал высокую планку производства, что ждет от нас в эти напряженные часы страна. Ведь благодаря таким, как он, труженикам и передовикам, наша великая Отчизна может дать в любой момент отпор иностранному агрессору.
Алчные капиталисты, пуская слюни, неусыпно следят за тем, как развивается наша страна. У них чешутся руки потрогать нас за известное место, но вот, что их ждет – упрямство таких рабочих, каким был Степаныч. Их разум, их воля, их любовь к Родине приведут нас скоро к победе над империализмом, для того чтобы красное знамя коммунистической партии развевалось над всем миром. Так отдадим должное уважение таким людям, как Алексей Степаныч, и будем равняться на них.
Михалыч замолчал, и в цеху раздались громкие аплодисменты. Через пару минут они начали стихать, и люди постепенно начали расходиться по своим местам.
Через десять минут Михалыч и Виктор стояли возле станка Степаныча.
— Ну что, Витя, принимай станок, — произнес Михалыч, — как говорится, это твое наследство.
Виктор смущенно стоял и смотрел на станок, на инструменты, на чертежи, где Степаныч делал пометки карандашом, и не знал, с чего начать. Он выдвинул металлический ящик верстака, где были навалены сверла, резцы, плашки, заготовки, и подумал, что во всем этом только Степаныч мог разобраться.
— Так мне это, — произнес он, — прямо сейчас нужно приступать?
— Ну а когда же, Витя? — ответил вопросом на вопрос Михалыч, — времени на раздумья у нас нет – нам план надо выполнять.
С этими словами бригадир поспешил уйти, а Витя подумал о том, что Степаныч как будто вот только что здесь сидел, что он отошел покурить и сейчас выйдет из-за станка и своим растянутым говором начнет рассуждать и поучать его.
Он вспомнил о тех словах, что говорил Степаныч ему вчера на этом же самом месте, сидя на этой вот скамейке.
“Это что же, и мне теперь предстоит всю жизнь простоять за этим станком?” – подумал он и представил, что вот он такой же старый, как Степаныч, сидит на низенькой скамеечке и поучает молодого. Эта мысль ненадолго ввела его в ступор, но он вдруг встряхнул головой и отбросил посторонние мысли и принялся за работу.
Он включил свет, взял ключ от патрона и стал устанавливать заготовку.
Вечером, после работы, зайдя в барак, Виктор увидел, что за столом сидит Николаич, Колька с красным лицом, а на столе стоит бутылка водки.
— Витя, иди садись сюда, — позвал его Николаич, и Виктор, скинув фуфайку, сел на лавку возле него.
Николаич поставил перед ним кружку и налил наполовину водки.
— Пей, — сказал он твердо.
— А это зачем? — спросил Виктор, испуганно глядя на Николаича. При этих словах Коля усмехнулся и качнул головой, закуривая папиросу. Витя уже знал, что Колька пьянел быстро и у него лицо становилось смешным.
— Надо, — коротко сказал Николаич, — за Степаныча.
Виктор не стал перечить. Он еще никогда не пил водки, но знал, что когда-нибудь этот момент настанет, и теперь он ощущал себя по-настоящему взрослым.
Он поднес кружку к носу и понюхал — пахло отвратительно, и он почувствовал, как его начинает выворачивать. Но он не показал вида и сглотнул слюну.
— Давай, — смотрел на него пристально Николаич, — одним глотком.
Виктор резко выдохнул, как это делают перед тем, как выпить водки, запрокинул голову и большими глотками выпил все до дна. Сначала он подумал, что это просто вода, и даже удивился – что это все морщатся? Но через секунду у него сперло дыхание, и рот и горло превратились в одну сплошную боль и отвращение. Он выпучил глаза и вспомнил, как делал Степаныч в таких случаях, и, приложив рукав рубахи к лицу, сделал глубокий вдох носом. Как ни странно, сразу полегчало, но в следующее мгновение он почувствовал, как стол, лавка, сидящие на ней Николаич и Колька куда-то начали быстро отклоняться в сторону, и он резко встал, чтобы остановить это, но неожиданно сам упал прямо на стол.
— Сядь, сядь, — куда ты? — воскликнул Николаич и, взяв его за руку, усадил обратно.
Как ни странно, все успокоилось, и Виктор почувствовал, как его охватил жар и вместе с этим какой-то восторг, в груди что-то такое хотело раскрыться, развернуться, и он выпрямился, расстегнул ворот рубахи, огляделся по сторонам. Ему что-то хотелось сделать, но он не знал что.
В этот момент входная дверь открылась, и на пороге нарисовался Шнурков.
— А, вот вы где? — подбежал он к столу, как обычно, своей суетливой походкой.
— А где ж нам еще быть? — спокойно спросил Николаич, глядя на него, и Витя непроизвольно усмехнулся и качнул головой, вопросительно глядя на Шнуркова.
— Так я это, че хотел сказать то, — начал мяться Шнурков на месте, специально не глядя на стол, где стояла бутылка водки, — Михалыч то сегодня речь сказал, прям сердце тронула.
Он приложил сжатую в кулак руку к груди и, скривив лицо, покачал головой.
— На, — протянул ему Николаич кружку, с уже налитой водкой, — помяни Степаныча.
— А? Что? — Шнурков покрутил головой, как будто не ожидал, и только потом увидел протянутую кружку и взял в руку, и произнес – ну если за Степаныча, то конечно нужно.
Он приподнял кружку и, не глядя ни на кого, выпил залпом. Витя продолжал смотреть на него с ухмылкой. Шнурков бросил быстрый взгляд на бутылку и произнёс:
— Ну ладно, что ж, побегу – мне еще надо до Кузьмича добежать сегодня.
— Ну давай, — провожая его взглядом, произнёс Николаич и, поставив кружку перед Колькой, стал наливать.
— Ему больше не наливай, Николаич, — раздался вдруг звонкий голос.
Подошла Катька, жена Кольки, с ребенком на руках и закрыла рукой кружку.
— Это что это, Катюха? — удивился Колька, посмотрев на неё осоловевшими глазами.
— А то, — коротко и звонко ответила она, — завтра утром опять будешь жаловаться, что голова болит. А ну спать иди.
Колька послушно встал и, глянув на Николаича, обреченно пожал плечами и ушел на свое место на нарах.
— Вот видишь, Витька, как оно бывает, — посмотрел на Виктора Николаич, потом налил в кружку водки и поставил перед ним. Виктор, не долго думая, взял кружку, резко выдохнул и одним залпом проглотил содержимое. Некоторое время посидев с вытаращенными глазами, он вдруг неожиданно с грохотом ударил кулаком по столу, отчего подпрыгнула металлическая кружка.
— А я говорю — план нужно поднимать! — громко произнёс он и сам испугался своего внезапного порыва. Николаич по-отечески, как это делал Степаныч, посмотрел на Витю и ответил:
— Это ты верно подметил. А теперь иди-ка спать ложись.
Вите немного стало обидно от того, что у него не нашлось слов, чтобы развернуто объяснить свою мысль.
— Нет, я считаю, что план нужно поднимать, — пробубнил он под нос и, поднявшись с лавки, поплелся в сторону своего спального места.
Продолжение следует...
Фантастическая повесть Гул-lag. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.