— Ты же приползешь через месяц, Аня. Куда ты пойдешь?
Виталик стоял посреди полупустой гостиной, засунув руки в карманы домашних брюк.
Его голос сочился самодовольством.
— Кому ты нужна в свои сорок два года? Съемные углы, одиночество и дешевые макароны. Без моего обеспечения ты не протянешь.
Я не стала спорить.
Аккуратно уложила в картонную коробку любимый чайный сервиз, переложив чашки бумагой.
— Виталий, не проецируй на меня свои гастрономические страхи, — ответила я, не повышая голоса. — Я умею готовить не только макароны, но и свою жизнь.
— Мой сын говорит святую правду! — раздался от двери скрипучий голос Зинаиды Павловны.
Свекровь явилась без звонка.
Видимо, решила лично проконтролировать процесс моего изгнания из квартиры. Из той самой квартиры, которую мы с Виталиком обустраивали долгих десять лет.
— Ты всю жизнь за его спиной просидела! — заявила она, проходя прямо в уличной обуви по чистому паркету.
— Он у нас добытчик, лидер, а ты только тратить горазда. Посмотрим, как ты запоешь, когда кран потечет или за коммуналку платить придется. Быстро гордость улетучится.
Я методично заклеила коробку скотчем. Разгладила углы.
— Зинаида Павловна, в девятнадцатом веке крепостное право отменили, а в двадцать первом изобрели сервис бытовых услуг. Профессиональный сантехник обходится дешевле.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— И, что самое приятное, не требует регулярно хвалить его маму.
Свекровь возмущенно ахнула.
Но Виталик властным жестом остановил ее. Он подошел к столу, вытащил из ящика документы и бросил передо мной связку потемневших ключей.
— Значит так, гордая моя. Квартиру я оставляю себе. Это справедливо, я здесь хозяин.
Он сделал паузу, наслаждаясь своей мнимой щедростью.
— А тебе по доброте душевной отдаю ту развалюху в деревне. Ту самую дачу, что нам от бабки досталась. Тебе же нравится природа? Вот и копайся в земле.
Он смотрел на меня сверху вниз. Ожидал слез, истерики и мольбы о пощаде.
Участок в деревне Сосновка был заброшен много лет, дом покосился, а забор давно сгнил. Виталик считал этот кусок земли бесполезным балластом.
Я молча взяла ключи.
— Хорошо. Я не возражаю.
— Оформляем дарственную на участок, и я пишу отказ от претензий на квартиру.
Виталик с Зинаидой Павловной переглянулись.
В их глазах читалось неприкрытое торжество. Они были абсолютно уверены, что обвели вокруг пальца наивную и глупую женщину.
Через три дня мы подписали все бумаги у нотариуса.
Виталик вышел из конторы победителем.
А я — свободной женщиной с документами на старую дачу.
Он не знал одной важной детали.
Виталик никогда не читал деловую прессу и региональные новости. Он был слишком занят самолюбованием.
А я читала.
И прекрасно знала, что именно через заброшенную Сосновку, прямо по нашей покосившейся даче, утвержден проект строительства новой платной магистрали.
Государство уже начало выкуп земель у собственников по кадастровой стоимости, умноженной на три.
Прошел месяц.
Я сняла уютную студию в центре, обновила гардероб и завершила сделку с государственным подрядчиком.
Деньги за участок поступили на мой счет.
Сумма оказалась такой, что хватало на хорошую "трешку" в новостройке и машину из салона.
Моя жизнь вошла в спокойную, счастливую колею.
Пока однажды воскресным утром телефон не взорвался от звонков.
Я сидела в кофейне, наслаждаясь двойным эспрессо и свежим круассаном. Звонил Виталик.
Я сбросила вызов.
Но через десять минут стеклянная дверь заведения резко распахнулась.
Бывший муж влетел в зал, тяжело дыша.
Следом за ним, семеня короткими ногами, спешила Зинаида Павловна. Видимо, они выследили меня через соцсети подруг.
— Ты!
Виталик ткнул в меня пальцем, привлекая внимание баристы.
— Ты все знала, дрянь расчетливая!
Я элегантно отложила салфетку.
— Доброе утро, Виталий. Ты кричишь так, будто у тебя украли любимую игрушку. Что случилось?
— Не строй из себя невинность! — завопила свекровь, нависая над моим столиком.
— Мы видели новости! И соседи из Сосновки звонили! Тебе выплатили миллионы за ту землю! Это деньги моего сына! Ты обманула его!
Виталик покраснел от ярости, его голос сорвался на визг:
— Женская меркантильность и коварство научно доказаны! У вас в коре головного мозга нет нейронов, отвечающих за честность!
Он потряс кулаком в воздухе, словно выступал на трибуне.
— Это чистая биология, примитивный инстинкт захвата чужих ресурсов! Ты обязана аннулировать сделку по разделу имущества, потому что находилась под влиянием своих животных инстинктов, а я был введен в заблуждение!
Я сделала глоток кофе.
Посмотрела на его раскрасневшееся лицо и спокойно произнесла:
— Виталик, за честность отвечает элементарное воспитание, а не мифические нейроны.
— А биология в данной ситуации проявляется только в твоем рефлекторном желании урвать кусок побольше. И тут же спрятаться за мамину юбку при первой неудаче.
Я откинулась на спинку стула.
— Ты сам предложил мне этот участок, считая меня ничтожеством. Как писал Пушкин: «Мы почитаем всех нулями, а единицами — себя».
— Ты переоценил свою единицу.
Он замер.
Словно хулиган, которому вместо ожидаемого подзатыльника прочитали лекцию по квантовой физике.
— Мы подадим в суд! — не унималась Зинаида Павловна. Она захлебывалась от собственной злобы. — Мы докажем, что ты скрыла информацию!
— Верни деньги, воровка! Виталику нужно менять машину, у него статус!
Я улыбнулась. Искренне и расслабленно.
— Зинаида Павловна, суд опирается на документы. Документы подписаны вами добровольно.
— Вы хотели оставить меня ни с чем, выставив на улицу. А в итоге оставили с миллионами.
— Я бы сказала вам спасибо, но, боюсь, ваша нервная система этого не выдержит.
Виталик тяжело оперся руками на мой столик.
— Ты должна мне половину! — прошипел он. — По совести!
— Совесть, Виталий, это роскошь. Роскошь, которую ты продал в тот день, когда решил, что я пропаду без тебя.
Я пододвинула к себе чашку.
— А теперь извините, мой кофе остывает, а ваше присутствие портит мне аппетит.
Я положила купюру на стол, взяла сумочку и направилась к выходу.
Краем глаза я видела, как Виталик тяжело опустился на стул, обхватив голову руками.
А его мать начала громко причитать на весь зал, проклиная несправедливость этого мира.
Главный урок, который должна усвоить каждая женщина: никогда не мешайте своему врагу, когда он совершает ошибку от собственной жадности.
Сейчас я делаю ремонт в своей новой, просторной квартире.
Виталик до сих пор живет в старой, с текущими трубами квартире и мамой, которая каждый вечер пилит его за упущенные миллионы.
Справедливость существует.