До сих пор я не ездил в ту деревню.
Мы с Лёшкой росли по соседству. Лето — у бабушки в глухой деревне, где нет интернета, зато есть лес, речка и этот камень. Огромный валун на краю оврага, весь в рыжем мху, с плоской вершиной. Мы лазали по нему, сидели, смотрели на закат. И придумали игру.
— Представь, там кто-то живёт, — сказал я. — Прямо под камнем. В норе.
А Лёшка вдруг побледнел.
— Не надо так говорить, — сказал он тихо. — Мне этот камень не нравится.
Я засмеялся, подумал — боится. Но Лёшка вообще не был трусливым. Он мог залезть на самую высокую берёзу, мог переплыть речку там, где омут, не боялся ни собак, ни темноты. А камня боялся. Серьёзно, по-настоящему.
— Он смотрит, — говорил Лёшка. — Когда мы сидим на нём. Снизу. Сквозь землю.
Я не понимал. Для меня камень был просто камнем — удобным, тёплым от солнца, с которого хорошо прыгать в кучу листьев. А для Лёшки — нет. Он никогда не садился на него первым. Никогда не прикасался дольше, чем нужно. Бывало что я подыгрывал ему и тоже говорил что там кто-то живет. Конечно он все понимал и обижался.
Однажды я предложил засунуть руку в щель между камнем и землёй — проверить, глубоко ли. Лёшка схватил меня за запястье так сильно, что остались синяки.
— Не делай так. Никогда.
— Да я же прикалываюсь над тобой, — сказал я.
— Не надо так, — ответил он. И отвернулся.
В тот год мы почти не разговаривали о камне. Лёшка просто молча отходил в сторону, когда я забирался наверх. Иногда я дразнил его: «Твой хозяин зовёт, иди!» — он не смеялся. Смотрел исподлобья и отворачивался.
А потом камень выбрал его.
Это случилось в конце июля. Мы весь день купались, гоняли мяч, к вечеру расходились по домам. Лёшка сказал, что хочет пройти через овраг, немного прогуляться. Я удивился, ведь ту дорогу он не любит. Но времени обдумать не было, очень спешил. Мама вот-вот должна была приехать и я очень хотел ее поскорее увидеть. Поэтому я пошел другой дорогой, более короткой.
Утром его не нашли.
Тётя Света, его мама, оббежала всех соседей. Лёшка не пришёл ночевать. В деревне подняли тревогу. Мужики пошли в лес, женщины прочёсывали овраги. Искали три дня.
Ничего.
Ни следа, ни крика, ни обрывка одежды. Будто земля разверзлась и закрылась.
На четвёртый день я сам пошёл к камню. Не знаю зачем. Наверное, надеялся, что Лёшка там, сидит наверху и смеётся над розыгрышем.
Но у камня никого не было.
Зато в углублении под камнем я обнаружил кусок ткани. Я узнал его сразу. Это была футболка Лёшки. Та самая, серая, с динозавром. Он носил её почти всё лето.
Кусок был рваный. Не отрезанный — рваный. Рваный так, будто кто-то выдирал его, с силой, от которой трещала ткань. Края неровные, торчат нитки. И на одном из обрывков — тёмное пятно. Я тогда подумал — грязь.
Я побежал к взрослым. Прибежали мужики, обшарили всё вокруг камня. Заглядывали в щель — узкую, даже рука не пролезала. Ничего. Лёшки не было. Только этот клок футболки, застрявший под камнем, будто его тащили внутрь, а ткань не выдержала и оторвалась.
Лёшку так и не нашли.
Через месяц приехали какие-то люди. Хмурые, молчаливые. Сказали, что валун надо убрать. Его выкорчёвывали. Пару дней мужики из соседних деревень копали вокруг, подводили тросы, тянули тракторами. Камень оказался глубже, чем все думали. Он не лежал на земле — он уходил в неё, как корень. Огромная серая глыба с рваным низом, будто кто-то отломил её от чего-то ещё большего, что осталось глубоко внизу.
Под камнем была яма. Глубокая, с крутыми стенами. Туда спускались с верёвкой. Нашли только старые кости — коровьи или собачьи. И больше ничего. Ни футболки, ни следов Лёшки. Пустота и сырая глина.
Яму закопали. Камень уволокли куда-то на тракторе. Жизнь пошла дальше.
Но спустя пятнадцать лет мне пришло письмо.
Обычный конверт, почтовый, с маркой. Обратного адреса нет. Штамп с ближайшего к той деревне почтового отделения — того самого, что работает до сих пор.
Внутри — фотография.
Старая, любительская, с мыльницы. Края выцвели, цвета сдвинулись в розовый. На ней двое пацанов сидят на огромном сером камне. Один смеётся и показывает в камеру «козу». Второй смотрит в сторону — туда, где за оврагом начинается лес. На втором — серая футболка с динозавром.
Это мы с Лёшкой.
Мне одиннадцать на том снимке. Лёшке — десять. То есть фото сделано за месяц до того, как он пропал.
Но мы никогда не фотографировались на этом камне. Никогда. У нас даже не было камеры. И даже если бы кто-то нас сфотографировал, мы бы знали. Я бы помнил, что кто-то стоял напротив и наводил объектив.
А я не помню…
На обороте фотографии — надпись. Шариковая ручка, чернила выцвели, но буквы можно разобрать:
«Скучаю. Заходи в гости. Я всё ещё здесь»
Почерк я узнал. Это почерк Лёшки. Аккуратный, с наклоном влево, с круглыми «а» и хвостиками у «у». Мы сидели за одной партой, я сотни раз видел, как он пишет.
Фотография лежит у меня в столе. Иногда ночью я достаю её, смотрю на свет. И каждый раз замечаю новую деталь.
На снимке, за нашими спинами, в кустах у оврага, стоит фигура. Размытая, почти незаметная. Взрослая. Высокая. И у неё нет лица — только тёмное пятно там, где должны быть глаза.
Я не знаю, кто её сделал. И кто отправил письмо.
Фотография лежит у меня в столе уже третью неделю. Я переворачивал её сотни раз. Рассматривал в лупу. Сканировал и увеличивал ту тёмную фигуру в кустах. Без толку. Только шум и пиксели.
Я перерыл весь интернет. Нашёл старые заметки в районной газете: «Пропал мальчик, ведутся поиски». Без фото. Без подробностей. Как будто кто-то специально стёр его из новостей. Мать Лёшки умерла пять лет назад, не дождавшись. Отца я не знаю. Других родственников — нет.
Я звонил в то почтовое отделение. Сказали, что отправлений без обратного адреса много, кто конкретно опустил письмо — не вспомнят, прошло слишком много времени.
И тогда я понял: у меня нет другого способа узнать правду.
Никто мне её не расскажет. Никто не придёт и не объяснит.
Значит, я должен поехать сам.
В ту деревню. Туда, где я поклялся больше никогда не появляться.
Я не знаю, что именно я хочу там найти. Может быть, следы той ямы, которую закопали после того, как выкорчевали камень. Может быть, старых соседей, которые что-то помнят. Может быть — просто место, где всё случилось. Чтобы стоять там и смотреть в землю.
А может быть, я хочу найти его. Лёшку.
Хотя понимаю, что если он действительно «всё ещё там», как написано на обороте, то я не готов к тому, кого или что я увижу.
Но я всё равно поеду.
Завтра утром.
И я очень боюсь то, что найду.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца ♥️
Предыдущий рассказ можно прочитать здесь: