Это продолжение истории Нади и её загадочного наследства. Если еще не читали начало, то рекомендую сначала прочесть первую главу истории:
Глава 5: Искра
Трещина на стекле фоторамки разделяла два улыбающихся лица. Теперь она разделяла нашу жизнь на «до» и «после» этой ночи. Я провела пальцем по холодному стеклу, по линии разлома, которая прошла между мамой и Еленой. Нет, Анастасией. Привыкнуть к новому имени было сложнее, чем казалось. Я отложила фото с разбитой рамкой на кухонную столешницу.
На кухне пахло кофе, чабрецом и молчанием. Денис сидел напротив Анастасии, его пальцы медленно вращали пустую чашку. Он не смотрел на неё. Смотрел куда-то в стол, в точку между сахарницей и моим телефоном.
– Я попробовала дозвониться Игорю, – сказала я, разбивая тишину. – Абонент недоступен.
Денис вздрогнул, будто очнувшись.
– С самого утра?
– С самого утра.
В это время Ася подошла с кофейником свежесваренного кофе и заполнила ароматной жидкостью наши с Денисом чашки. Она безмолвно предложила Анастасии напиток, но та лишь покачала головой и сама налила себе травяной чай. Ася лишь пожала плечами, взяла чашку, из того самого сервиза из моего детства, для себя и налив себе порцию бодрящего напитка, запрыгнула на кухонную столешницу, устраиваясь поудобнее.
Её взгляд метался между нами. Неловкость за столом можно было пощупать руками. Она видела то же, что и я: три взрослых человека, связанных тридцатью годами лжи, страха и одной внезапно ожившей надеждой. И несмотря на эту надежду, они не знали, как теперь друг с другом говорить.
– Может, он спит? – невзначай предположила Ася.
– Игорь никогда не спит днём, – тихо сказала Анастасия. Её голос был хриплым, как будто она не говорила целую вечность. – Никогда не спал. Всегда на ногах с шести. - Женщина потупила взгляд - По крайней мере, так было раньше.
Анастасия замолчала, испуганно глотнув воздух, словно выдала государственную тайну.
Денис поднял на неё взгляд. В его очках отражалось окно, небо, скучающий осенний день.
– Надя, есть идеи на счёт подсказки, которую оставила Нина в новом письме? - не отрывая взгляд от матери спросил Денис.
– «Отдушина» - это явно мамино хобби. Она любила все снимать и документировать.
– Нам нужно искать пленки – мгновенно ответил он. Не предложил. Констатировал. – Пока мы тут сидим, мы никак не продвинемся в решении вопроса.
Он был прав. Я отодвинула чашку.
– Нина писала: «там, что твоя мама считала домом». Она точно знала, что нашу квартиру продали почти сразу после смерти мамы. Да и мама никогда не привязывалась к конкретному месту. Она всегда говорила, что где мы с отцом, там и есть дом. Но только в этой квартире наверное сотни пленок. У нас уйдут месяцы на то чтобы всё отсмотреть.
Лёша, тихо жавшийся в дверном проёме, кашлянул.
– Нина Степановна... она самые важные вещи не на полки ставила. Под полом. В своей комнате. Там, где половица скрипит.
Мы переглянулись. Анастасия первой поднялась, опираясь на трость.
Половица в спальне Нины и правда скрипела по-особенному – не жалуясь, а как будто намекая. Денис аккуратно поддел её кухонным ножом. Перед нашим взором открылась небольшая, пыльная ниша. И в ней – три небольшие картонные коробочки, перевязанные бечёвкой.
В первых двух были различные безделушки. Наши с Денисом детские рисунки, общие семейные фотографии, которые видимо имели для Нины отдельную ценность, мелкие сувенирчики из поездок и поделки. Но третья... На крышке, чётким, узнаваемым до слёз почерком, было выведено: «Для Нади. Когда вырастет. 1995 г».
1995 год - за год до того, как её не стало. Мои пальцы задрожали, когда я развязывала узел бечёвки.
Внутри лежали кассеты. Плёночные, для любительской кинокамеры. И конверт. В конверте – фотографии. Не обычные, а стоп-кадры, распечатанные на глянцевой бумаге, с неровными краями. Фотографии с плёнки.
Я перебирала их. Мы с папой на даче. Мама смеётся. Потом... мама в кафе. Не одна. Рядом с ней мужчина в очках, в пиджаке, который даже на чёрно-белом снимке выглядел дорогим. Они сидели за столиком. Перед ними – толстая папка. Мужчина что-то говорил. Мама слушала, её лицо было напряжённым, сосредоточенным.
– Кто это? – выдохнула я.
Анастасия, бледнея, взяла фотографию.
– Сергей Ильин. Тогда – начальник управления. Сейчас... сейчас он, кажется, в администрации президента. – Она посмотрела на Дениса, потом на меня. – Он был связующим звеном между нами и Громовым.
Я положила фотографию на стол. Мир сузился до этого стоп-кадра. За год до смерти мама уже знала, с кем имеет дело. И оставила это мне.
Внизу, на обороте снимка, её рукой: «Встреча с С.И. 22.07.95.»
Мы продолжили перебирать вещи. Ася сидела на кресле и что-то листала в телефоне. Я сразу заметила её сосредоточенность — она снова кусала губы и щёки, как всегда, когда увлекалась с головой.
Мы нашли еще несколько записей мамы с «рабочими» встречами. Пару видео, где её с недвусмысленным посылом просят подписать документы не глядя.
Даже запись переговоров с участием Ильина и Громова. Улики были такими очевидными и их было так много, что я была в недоумении.
– Почему она хранила это у себя столько лет? – Я уже обращалась к Анастасии – Почему вы с Ниной не использовали всё это?
– Нина пыталась. Подавала анонимно заявления, но улики просто исчезали. Дела закрывали. А она лишь получала «предупреждения» о последствиях своих скоропостижных решений. Нина была мудрой женщиной. Она сделала против их «системы» свою «систему подстраховок». Через тайники, нотариусов, банки. Любые методы, чтобы если с ней что-то случится, то эти кровожадные монстры не смогли бы спать спокойно в поисках всего компромата. Поэтому они её и не убрали. Следили, но не трогали. Не знаю, как ей это удалось.
– Но мы можем попробовать снова. Нас больше. Улик много. Люди у власти и в органах сменились. Сейчас в мире много резонансных дел, возможно у нас получится. Нельзя же просто молча прятаться. – Я начала накручивать круги по комнате. Словно убеждая уже не своих, а саму себя.
– Надя, успокойся. К сожалению, это всё бесполезно. – Денис снял очки и потер следы от очков на переносице.
– Но как?! - воскликнула я
– Срок исковой давности по этим делам уже вышел. Это дела о мошенничестве, коррупции. Если нам повезет, что вряд ли, они максимум отделаются лёгким испугом. Уголовное дело уже не заведут. Сколько бы мы ещё плёнок тут не нашли. И они это тоже знают. Мне кажется они боятся совсем не этого. Они боятся, что у Нины было что-то на убийство Марины и – он осекся, но быстро собрался – и моей мамы. За это дело их привлечь ещё как возможно. Видимо поэтому они так хотят найти все тайники Нины. Забрать её квартиру и разобрать всё по кирпичикам тут.
– Но что же нам тогда делать? – чувство безысходности начало неотвратимо заполнять моё тело.
– Я не знаю Надь. Искать. У Нины что-то было? – обратился он к матери.
– Нина была очень добра, но и очень осторожна. Даже я не знаю всех её тайников. Она переживала, что на меня тоже могут надавить через вас с Игорем. Поэтому я знала ровно столько, сколько было безопасно.
– Ох тётушка, как же ты всё усложнила. Значит, всё зря? – простонала я. – Столько разрушенных судеб, отнятых жизней и в конечном итоге эти сволочи окажутся безнаказанными?
Тишина, которая воцарилась после его слов, была густой, тягучей, как смола. Анастасия закрыла лицо руками. Вся наша ярость, вся надежда на справедливость ударились о каменную стену закона.
– Слушайте, не знаю были ли у тёти Нины какие-то улики по делу бабушки. Но они явно боятся, а если боятся, значит допускают, что где-то налажали. И если это ещё не нашла тётя Нина, то кто-то другой возможно сможет. И ещё у нас есть козырь в рукаве. Вы – Ася указала на Анастасию – они ещё не знают, кто вы на самом деле. Я это говорю к тому, что рано опускать руки. Ну же. – Ася подбадривающе обвела взглядом нашу хмурую команду.
– Милая, – я подошла к дочери и обняла её за плечи. Ты права. Мы не сдадимся. Но нас всего четверо, я не знаю сколько времени у нас уйдет на расшифровку микрофиш, поиск тайников Нины. И если кто-то другой уже нашел доказательства, то как мы об этом узнаем. А я не уверена, что дальше не станет хуже и что у нас будет на эти поиски время.
– Публичность и власть этих говнюков и есть их главная уязвимость. Как ты не понимаешь, мам.
– Ася, ты не представляешь какие это люди – вставила Анастасия. – Мы для них лишь маленькое, а главное временное препятствие. Я ценю твой энтузиазм, но идти против них равносильно самоубийству.
Ася уже набрала в лёгкие воздуха чтобы ответить, но тут встрял Денис.
– Нет, мам. – на этом «мам» он на секунду замолчал, как будто пробую на вкус давно забытое лакомство – Ася как раз таки права. – он указал на Асю пальцем, улыбнулся с восхищением и его взгляд стал расфокусированным. Он поднялся на ноги и начал методично отмерять шаги, шевеля пальцами, будто ухватился за какую-то невидимую для нас нить. – Мы не сможем пойти со всем что у нас есть в полицию. Даже если мы найдем что-то более весовое, вероятнее всего мы потерпим такую же неудачу как и Нина.
– Ну спасибо за боевой дух, братец – усмехнулась я.
– Погоди, ты не дослушала. – отмахнулся Денис, продолжая своё круговое движение по комнате. – Сейчас для нашего зерна истины неблагоприятная почва, оно просто не прорастет и будет уничтожено даже не пустив корни. Но если дать немного воды, света, тепла и воздуха - растение даст корни, а потом и свои плоды.
– Что за урок ботаники. К чему ты клонишь? – я смотрела на брата как на помешанного. Он что-то бормотал себе под нос и я не могла уловить никак логики в его мысли.
– Да-да, это отлично! – Денис уже совершенно не слушал нас, он подлетел к Асе и чмокнул её в макушку. – Ты дала гениальную мысль, Ася. Ты такая молодец!
– Денис, – уже громче позвала я брата – может ты нас просветишь?
– Ну как вы не видите. Это же на поверхности. Они явно боятся. А боятся потому что для них сейчас на кону стоят не только деньги, но и всё что они строили эти десятилетия. Власть, связи, должности. Такие крупные ребята легко могут стереть нас в пыль, но что если нас будет больше? Что если, они не будут понимать, а главное успевать отлавливать наших последователей?
Общественный резонанс. Вот главное оружие против них.
– Но как мы это устроим? У нас нет связей. Да и они сразу узнают. – Возразила я.
– А в этом и самая прелесть, это устроим не мы, точнее не совсем мы. Нужно оцифровать улики и создать нарратив. Не просто вывалить документы. Сделать загадку. Историю, в которую люди захотят погрузиться. «Загадочные исчезновения людей», «Таинственные старые носители, найденные при загадочных обстоятельствах», «Странные аварии». Наша задача лишь закинуть искорки в нужные сообщества, дать пытливым умам загадку. А они уже раздуют из этого пламя. Раньше, бороться было сложно в одиночку. Но сегодня, мы можем найти тысячи союзников не выходя из дома.
И у нас есть для этого всё. У нас есть микрофиши, расшифровка которых без специального оборудования займет у нас нереальное количество времени. Но что если мы завернём это как интернет феномен? Загадку. Которая разойдётся по всей стране, даже может по всему миру.
Десятки пытливых программистов, любителей детективов и теорий заговоров начнут делать работу за нас. Мы запускаем вирус. Который разъедает репутацию. Который заставляет задавать вопросы. Который вытаскивает на свет его нынешних «партнёров», вроде того, – он ткнул пальцем в фотографию Ильина. А потом это станет неуправляемой толпой. С разными связями, навыками и возможностями. Заткнуть нас - проще некуда. Найти и заткнуть толпу - уже сложнее, особенно если ты не хочешь отсвечивать.
– Но если этим никто не заинтересуется. И из сети они смогут всё удалить.
– Ещё как заинтересуется. За все годы поиска мамы я нашёл сотни подобных сообществ и просто любителей. И не забывайте про айтишников, которые любят соревноваться и бросать вызовы своим способностям. Люди любят необъяснимое. А главное, они любят разоблачение зажравшейся и коррумпированной власти. А на счёт того, что удалят. Это предоставь мне. Мы создадим разные легенды, с разными посылами под каждое сообщество гиков. А когда правда о всех коррумпированных людях всплывет. Выход мамы из тени поставит точку на их власти. Сейчас мы без голоса, но с нужным общественным градусом любая мелочь будет словно гвоздь в их деревянную крышку. Без покровителей и контрактов, под давлением общественности они не смогут защититься и спрятаться. Их связи обернутся против них.
– Но как мы передадим это в сеть. Ты же не засунешь микрофиши в компьютер как флешку.
– Ты точно хочешь узнать все технические подробности? Вы же всё равно не поймёте. - усмехнулся Денис.
– А ты попробуй. – вздернула нос я.
– Окей, мы будем использовать метод спекл-интерферограммы, также для защиты часть восстановленных микрофиш разместим как NFT на децентрализованной бирже, она не подвластна никаким органам. И навсегда останутся в сети. Любой энтузиаст-архивист, любитель старых технологий, спец нейронных сетей, да даже те кто увлекается астрологией смогут расшифровать наши подготовленные данные. Да, мне придётся сделать сотни изображений и потребуется небольшая подготовка, линзы или хотя бы школьный микроскоп. Это будет не читаемо для нашего глаза, но решаемая задача для нейронных сетей и искусственного интеллекта.
– Я ни слова не поняла из того, что ты сейчас сказал. – выдохнула я.
– Денис прав, мам. Вот, смотри. Вот парень в Тюмени через TikTok разоблачил управляющую компанию. Теперь у них суды, проверки. А вот девушка – она нашла своего биологического отца, потому что выложила на форум отсканированные письма из детдома. Ей помогли сотни людей. А вот этот парень потерял семью из-за коррумпированного мэра, что-то с купленными тендерами было, я не разобралась, в общем погибли люди, в частности его жена и дочь. Он поднял шумиху, нашёл ещё пострадавших и люди помогли ему найти улики.
Она говорила быстро, её глаза горели.
– Я не знаю. Ладно, просто скажите этом может и у нас сработать? – обратилась я к нашему клубу детективов любителей.
– Это не просто может сработать, это сработает! – Ответил на мой вопрос Денис.
План обретал форму. Не честный бой – партизанская война. Война в пространстве, где у Громова и его партнёров, возможно, не было тотального контроля.
В этот момент наш возросший энтузиазм прервала тьма. В прямом смысле этого слова. Мы не заметили, как за поисками и спорами пролетел целый день. За окнами уже давно стемнело. Свет неожиданно погас.
Не только в квартире. В окнах всего дома. Глухая, абсолютная темнота, разорванная лишь бледным дневным светом с улицы.
– Что... – начала Ася.
Мой телефон завибрировал на столе. Все вздрогнули. Неизвестный номер.
«Как прискорбно, что случаются такие неприятные технические неполадки. Главное, чтобы следующие не приключились в другом месте. К счастью, ваша безопасность в ваших руках. Советуем не медлить с решением, Надежда. Надеемся, ваши дороги будут безопасными.»
Я прочла сообщение вслух. Голос не дрогнул. Внутри всё превратилось в лёд.
Денис вскочил, подошёл к окну, выглянул во двор.
– Никого.
– Мам, – тихо сказала Ася. В её голосе не было страха. Была та же сталь, что и у Дениса. – Они хотят нас запугать. Чтобы мы отдали улики и сдались.
– Они хотят, чтобы мы думали, что они всевидящие, – сказал Денис, возвращаясь к нам. – Они пытаются стрелять пушкой по воробьям. Они не знают, что есть у нас на руках на самом деле, но надеются, что через угрозы мы вывалим им всё. Преимущество на нашей стороне.
Свет включили так же внезапно, как выключили. Лампочка мигнула, зажглась. Миру вернулись в цвета, но ощущение осады никуда не делось.
Мы работали слаженно. Денис принёс из машины ноутбук и ещё какую-то технику. Ася помогала раскладывать документы и фотографии, снимала их на телефон с разных ракурсов. Я и Анастасия разбирали микрофиши, аккуратно, в белых хлопчатобумажных перчатках, которые Денис выдал, чтобы мы обращались с ними как с реликвиями.
– Здесь сметы, – говорила Анастасия, всматриваясь в часть оцифрованных с пленки данных. – Видишь? Завышенные цены на материалы. А здесь – поддельные акты приёмки.
Она говорила тихо, но уверенно. В ней просыпался профессионал, юрист, который тридцать лет хранил в памяти детали.
Денис кивал, его пальцы летали по клавиатуре. Он создавал папки, сортировал файлы, давал им имена: «Громов_смета_1993», «Громов_акты_1992», «исходники микрофиш».
– Этого достаточно, чтобы разрушить его репутацию делового человека, – сказал он. – Особенно если привязать к современным тендерам его компаний. Люди найдут параллели.
Лёша принёс нам бутерброды. Мы ели, не отрываясь от работы.
К вечеру первый этап был готов. Оцифрованы всё, что было необходимо для первой волны интернет-расследования, подготовили легенды, отобрали форумы и сети где мы сможем максимально анонимно и быстро распространять информацию.
– В целом, мы готовы начинать. – Сказал Денис. – Отправляем первые загадки сегодня?
Я потянулась, всё тело затекло из-за неудобного сидения на полу.
– Думаю, что медлить нам нельзя. Запускай свою шайтан машину. – Сказала я, вставая чтобы немного размяться и зашторить окна. В этот момент я увидела знакомую машину. Она была у двора Игоря, когда мы встречались в последний раз – тёмный внедорожник. Она стояла в дальнем конце двора, в тени. Возможно мне уже везде чудятся враги. Я тряхнула головой отгоняя негативные мысли.
Пока Денис начинал посев наших интернет-легенд, у меня снова завибрировал телефон. Опять неизвестный номер. Сообщение. И... вложение. Фото.
Я открыла его.
На фотографии был Игорь. Он сидел за простым деревянным столом, в комнате с обоями в мелкий цветочек. На столе перед ним стоял стакан воды. Он не был связан. Не было синяков. Но его лицо... его лицо было лицом человека, который точно знает, что такое боль и горе. В его глазах стояла та самая усталость, что я видела на качелях, помноженная на безнадёжность.
Текст под фотографией гласил:
«Надежда Андреевна. Поздравляем с воссоединением семьи. Очень трогательно. Игорь просил передать, что тоже соскучился. Он у нас, ждёт. Цена вопроса проста: всё, что вы достали из банковской ячейки, и всё, что ещё может найтись в квартире. Приносите. Тогда Игорь вернётся домой. И ваша дочь сможет спокойно ходить в школу. До завтра, 18:00. Не пытайтесь обращаться в полицию — это будет расценено как отказ от переговоров. Игорю от этого станет... некомфортно.»
Я подняла взгляд. Повернула экран к моим соратникам.
Анастасия вскрикнула, прикрыла рот ладонью. Денис побледнел, его челюсть свело судорогой. Ася впилась пальцами в край стола.
Я вновь посмотрела на фотографию дяди. На его усталые глаза. Потом перевела взгляд на стоп-кадр с мамой. На её решительное, живое лицо.
В груди что-то перевернулось. Лёд растаял, но не в воду, а в расплавленный металл. Ярость была тихой, бездонной и абсолютно ясной.
– Всё таки они не знают про микрофиши и не знают про Анастасию, – сказала я. Голос звучал чужо, ровно. – Они думают, что главное – бумаги. Значит, у нас есть козырь.
– И срок, – добавила Ася. Её голос дрогнул лишь слегка. – До завтра.
Денис медленно кивнул. Он снял очки, протёр пальцами переносицу, снова надел.
– Значит, война, – произнёс он. – И у нас есть до завтра, чтобы нанести первый удар.
Я посмотрела на них – на дочь, на брата, на женщину, которая когда-то была тётей и подругой, а теперь стала живым укором и союзником.
– Тогда мы его нанесём, – сказала я.
В окне, вдали, фары внедорожника мягко зажглись и медленно, не спеша, покатили к выезду со двора. Они давали нам время. Они были уверены.
Они не знали, что искра уже зажглась. И сейчас, в этой тихой квартире с запахом чабреца, пыли, кофе и старой бумаги, мы начали раздувать из неё пламя.
Продолжение истории уже на канале: нажмите чтобы читать
✨ Герои ступили на тропу сопротивления с «Системой». Что ждет их дальше и смогут ли они вывалить Игоря не раскрыв своих козырей, читайте в следующей главе, которая выйдет скоро на моем канале.
А пока, буду рада от вас любому комментарию. Мне очень важно понимать, откликается ли вам эта история. Кто из персонажей ваш фаворит и верите ли вы в то, что наша бравая команда сможет добиться справедливости, пусть и через 30 лет.