Сегодня хочу поднять тему о суицидальной потери — одной из самых сложных в психологии горя.
Её отличие от других смертей в том, что вина, стыд и гнев могут быть более сильными, чем при других потерях.
Утрата здесь ощущается как насильственная, но без внешнего виновника — поэтому вся ярость и боль часто обращаются внутрь себя или на оставшихся близких.
Хочу разобрать, как горе проявляется у разных категорий родственников, и какие уникальные ловушки возникают в каждом случае.
1. Родители, потерявшие подростка.
Основное переживание: всепроникающая вина и провал миссии защиты. Родители воспринимают себя как главных гарантов безопасности ребёнка.
Суицид подростка переживается как доказательство собственной чудовищной ошибки.
Пример: мать говорит: «Я видела, что он закрылся в комнате, но подумала — хочет побыть один. Почему не вошла? Почему не проверила?» Отец перебирает последний год: «Мы поругались из-за оценок. Я сказал, что он безответственный. Это я его подтолкнул».
Сложности:
🔹Постоянный поиск «точки невозврата» — дня, часа, фразы, которые якобы всё решили.
🔹 Страх осуждения со стороны других родителей и школы. Многие скрывают причину смерти, говоря «несчастный случай».
🔹Разрушение идентичности. Если раньше «я — мать, которая вырастит сына», то теперь — «я мать, чей сын себя убил». Стыд делает эту идентичность непереносимой.
Не редки случаи, когда родители расходятся, потому что каждый супруг бессознательно назначает другого виновным («Ты слишком давила», «Ты его не защитил»).
2. Взрослые дети, потерявшие родителя от суицида.
Часто это случается потому, что у пожилого суицид может быть связан с неизлечимой болезнью, болью или деменцией. Но переживания детей от этого не легче.
Переживание: смесь облегчения (что страдания прекратились) с чудовищной виной за это облегчение.
Сложности:
Общество более снисходительно к суициду пожилых («Мучился бы всё равно»), но родные получают дополнительную боль от того, что их переживания не воспринимаются всерьёз.
Возникает страх унаследовать «решение смерти». Взрослый ребёнок сам может начать избегать врачей или, наоборот, панически бояться любой боли.
3.Вдовы / вдовцы после суицида партнёра.
Переживание: двойное предательство — уход из жизни и уход из отношений.
Здесь, опять же, много про вину.
Оставшийся супруг часто годами не может вступить в новые отношения, потому что думает: «А вдруг и я доведу этого до суицида?»
Пример: жена находит мужа в гараже с выхлопной трубой.
Версия о том, что он ушел из жизни из-за потери работы не принимается.
Нужен объект.
Тогда она перечитывает переписку мужа, ища любовницу или доказательства, что он её не любил.
Ей нужен виновник, потому что бессмысленная боль невыносимее, чем боль с объектом.
Сложности: близкие часто давят фразами «Он был эгоистом», «Ты лучше найди нормального».
Это обесценивает и память об умершем, и чувства.
Она застревает между желанием защитить его репутацию и гневом на него.
Общие сложности при суицидальной утрате (независимо от роли)
1. Социальная изоляция. Люди избегают темы. Друзья перестают звонить, потому что «не знают, что сказать». Родные часто слышат в ответ на своё горе: «Всё в руках Божьих» или «Он теперь в раю» — что не помогает, а лишь блокирует возможность выразить гнев.
2. Нарушение мемориальных ритуалов. Во многих культурах самоубийц не отпевают или хоронят за оградой кладбища. Даже без этого родные часто не знают, как поминать — стыдно ставить свечку, стыдно говорить «царствие небесное».
3. Постоянное переписывание истории. Нормально для горя — со временем вспоминать хорошее.
При суициде каждый тёплый момент разрушается мыслью: «Как же он улыбался тогда, если уже решил умереть?» — память становится врагом.
4. Высокий риск посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у нашедших тело. Образ — от петли до крови — может врезаться на годы и всплывать обсессиями.
5. Отложенное горе. Из-за стыда многие откладывают траур «до лучших времён», которые не наступают.
Отсюда психосоматика, зависимости и пр.
Мое мнение, как специалиста по работе с горем — если вы пережили суицид значимого человека, то однозначно стоит обращаться за помощью.
Мои двери открыты. Никакого осуждения и оценок не будет.
С уважением, Елена Кислова
Автор: Елена Кислова
Психолог, Семейный личностный травмотерапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru