***
Мечусь по старой кухне
Между ванной и туалетом.
А ты всё стоишь у зеркала
И до конца ещё не раздета.
Боже, скоро наступит утро,
И ты меня сразу бросишь.
А за окном уже осень,
И сердце моё разбито.
Спальня давно открыта,
А я всё толкусь на кухне.
Ты попросила ведь куни,
А мне ещё жить на зоне.
Ты уж прости меня, Зося,
Там ведь за это спросят.
### опубликовано:
Отрывок из повести «Ключи от рая»:
Игорь встал и выключил настольную лампу. Зарина молча сняла покрывало с кровати и, сложив его аккуратно, повесила на спинку стула.
– Отвернись, – сказала она и стала раздеваться.
Он отвернулся и тоже стал стаскивать с себя свитер, потом джинсы. Но майку с трусами оставил. Повернувшись, увидел ее, лежащую под одеялом, которое она натянула под самый подбородок.
Он отогнул край и залез под него.
Она тоже бы была в майке и трусах. Майку он не хотел с себя снимать из-за многочисленных угрей, которые постоянно нарывали и источали из себя гной. Она тоже раздеться не давалась. Говорила: «Если хочешь, то делай так. А не хочешь, то как хочешь».
Он хотел очень сильно, сходил с ума от самой мысли, что сейчас он всё ощутит, то, чего так долго ждал.
Это не удовлетворять себя рукой, глядя на картинку журнала «Вокруг света», где молоденькие африканки стояли без лифчиков с корзинами бананов на головах.
Шабан хотел снять с Зарины трусы и протянул руку. Она отстранилась: «Я уже их сняла», — сказала она, держа их тремя пальцами за резинку.
Игорь повернулся и осторожно стал ложиться на нее. Она раздвинула ноги в стороны, и он пощупал там рукой, боясь промахнуться и ткнуть не туда. Ему было стыдно, он не хотел показывать, что это в первый раз. Спроси его она об этом, он бы соврал, что было и не раз.
Там было влажно, и к ладони прилипла какая-то слизь, которую он осторожно обтер о простынь.
Хотел сразу войти в нее, но боялся причинить ей боль, а она вся, окаменев, лежала неподвижно. Шабан напрягся, член согнулся, и провалился в горячую мягкую плоть, похожую на сливочное масло, и он сразу кончил прямо туда, не боясь, что забеременеет, под ним была, считай, что жена.
Потом они лежали рядом, смотря в потолок, он курил. Затушив окурок в пепельнице, хотел взять её за руки, просто подержаться за пальцы, но одной руки у неё не было, она была там. Он хотел вытащить её из-под одеяла и потянул на себя.
– Не надо, я сейчас всё перемажу, — сказала она.
– Пусть, с особой лаской в голосе, ответил он, — мать завтра все равно будет смотреть кровь.
И он потянул руку сильнее. Она не сдавалась. На него напала какая-то ярость, и, применив силу, он всё-таки выдернул её. Ладонь была сжата в кулак, он стал разжимать и пальцы. Для этого ему пришлось применить всю свою силу –из пореза на пальце шла кровь. Страшная мысль ослепила его, он даже не сомневался в том, что Зарина девочка, а теперь точно знал, его развели, сделали из него лоха.
Но все равно, в тайной надежде, не включая света, стащив с неё одеяло посмотрел на простынь, увидев на ней пятна крови. Схватив трусы, лежащие на тумбочке, вытер ими у неё между ног, потом подбежал к окну и глянул на свету горевшего за окном фонаря – крови на трусах не было.
Зарина сидела на кровати, обхватив руками колени.
– Иди, расскажи всем, – с тихой яростью в голосе сказала она.
И Шабан вдруг осознал, что безумно хочет её. Возбуждение было такой силы, ему казалось, он сошел с ума: бедная девочка, для нее это то же самое, если бы его объявили на зоне. Наверное, она видит кошмары по ночам, как и он. И Игорь набросился на нее, жадно целуя. А она не отвечала, просто лежала со сжатыми кулаками, и смотрела в потолок.
А он целовал ей лицо, шею, грудь, район пупка, и опускался все ниже и ниже.
Ниже пупка у бабы, запретное место, — звенело у него в голове. И он страстно захотел этого запрета, хотел, чтобы их теперь связывала одна большая страшная тайна.
Читай здесь:
Комментарий:
Пишу роман нон-фикшн, ты не похож на Чарльза Буковски. Врут! Лис, ты - круче Чарльза Буковски! Верь мне.✌
***
Боже мой», — сказала она, — «твои ногти на пальцах ног слишком длинны».
А я сказал: «Я никогда не стригу свои ногти на ногах,
одна женщина для меня всегда делает это».
Она взяла кусачки и начала…
Сейчас я снова в Лос‑Анджелесе, сижу босиком у себя на кухне,
и её образы продолжают проникать в мой мозг.
Нина, я надеюсь, что следующей, кто пострижёт мои ногти, будешь ты.
Автор: Чарльз Буковски.