Было половина одиннадцатого вечера, когда Олег, наконец, решился. Две недели он прокручивал в голове этот разговор, но наконец-то сдался. Олег набрал номер брата. Гудки были длинными и тягучими.
— Алло, — голос Андрея звучал приглушенно, фоном шёл телевизор.
— Андрюха, привет. Не отвлекаю? — Олег старался говорить ровно, но горло сдавило спазмом.
— Да нет, лежим с Ленкой, сериал смотрим. А у вас-то как? Малая спит?
— Спит, — Олег замолчал. В трубке повисла та самая пауза, которая обычно предвещает неловкую просьбу. — Слушай, помнишь, ты у меня в мае триста тысяч брал? На бизнес, говорил, на разгон, на сезон.
— Помню, — голос Андрея потерял расслабленность. Стал деловым, гладким. — Я же сказал, Олег, отдам, как только раскручусь. Сезон был плохим, сам знаешь, стройка встала.
— Я знаю, — тихо сказал Олег. — Но понимаешь, ситуация… Свету уволили из автосервиса. Сокращение. Я уже два месяца без работы. Квартплата, садик, кредит за холодильник. У нас солидный минус образовался.
— Ой, блин, Олежа, сочувствую, — в голосе Андрея послышались искренние нотки. — Знаешь, у меня самого сейчас денег нет. Всё в обороте. Я бы с радостью, но буквально вчера аванс поставщикам отправил.
Олег закрыл глаза. Он знал, что сейчас скажет. Но надо было пройти этот путь до конца.
— Андрей, я не верю, что у тебя ноль. Я видел фотографии в соцсетях, как вы с Ленкой в «Астории» ужинали в пятницу. Ты в пятницу ужинал, а я в пятницу детям макароны без соли варил, потому что соль кончилась.
— Олег, ты чего? Это подруга Лены позвала. Ты хочешь сказать, что я не имею права раз в месяц с женой в ресторан сходить? — Андрей начинал злиться.
Олег отлично знал этот тон брата: вот-вот он перейдет от обороны к нападению.
— Я хочу сказать, — мужчина заставил себя говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — что деньги нужны сейчас. Хоть часть. Двадцать тысяч. Тридцать. На еду. На лекарства. У тебя там небось в бардачке машины столько мелочи лежит.
— Не надо мне тут про бардачок, — отрезал Андрей. — Я тебе, между прочим, помогал, когда ты на Свете женился. Квартиру снимать помогал, помнишь?
— Помогал. Спасибо. Но это была другая история. Ты мне дал тогда пятьдесят, я тебе через месяц вернул. А тут триста. И уже семь месяцев.
Послышался треск в трубке. Андрей, видимо, отошел от телевизора на кухню. Теперь его голос звучал жестко:
— Слушай меня, брат. Я тебе честно говорю: денег нет. То, что есть — это на налоги и на зарплату рабочим. Я не могу тебе отдать. Точка.
Олег вдруг рассмеялся. Смех получился похожим на кашель.
— А золото? — спросил он.
— Что — золото?
— Ты вчера на «Авито» смотрел цепи и кольцо с бриллиантом. Я видел скрин, Ленка выложила в сторис, как ты у неё на телефоне смотрел. И планшет последней модели. И это всё — завтра, да? Идете покупать?
Наступила долгая тишина. Олег услышал, как Андрей медленно выдохнул. Так выдыхают, когда понимают, что попались по-крупному, но всё еще ищут лазейку.
— Ты… ты за мной следишь, что ли? — голос брата стал тихим, опасным.
— Не слежу. У нас общие знакомые. Серега из «Эльдорадо» — твой старый клиент? Он мне сказал, что ты на бронь положил и сегодня звонил, уточнял, есть ли в наличии золотая «Пандора». Я не враг тебе, Андрей. Я просто прошу вернуть мое.
— Олег, это не твое дело, на что я трачу деньги, — взорвался мужчина. — Я зарабатываю! Я кручусь, как белка в колесе! У меня стройка — это нервы, это риски, это… А ты работал в сервисе, у тебя стабильно было, почему ты не откладывал? Почему ты мне вообще дал, если у самого нет подушки?
Это был классический прием. Переложить вину. Олег слышал его уже тысячу раз.
— Потому что ты мой брат, — сказал мужчина, и голос его дрогнул. — Потому что ты плакал, когда пришел ко мне в мае, говорил, что всё пропало, что конкуренты задушат, что если не сделаешь предоплату за материалы, то стройка встанет и ты банкрот. Ты назвал меня своим ангелом-хранителем. Помнишь?
— Много ты просишь за свое ангельство, — бросил Андрей.
— Я не прошу много. Я прошу то, что ты взял.
— Ладно, — Андрей заговорил вдруг спокойно, даже вежливо, и это спокойствие было хуже крика. — У меня есть предложение. Ты продаешь свои часы. Те, что с автоподзаводом. Папа дарил. Там же тысяч сорок, наверное, можно выручить. Подержанные, правда, но… Или Света пусть подработает, репетитором. Она же русский преподавала.
Олег не ответил. Просто убрал телефон от уха, посмотрел на экран, где высвечивалось имя «Андрей», и сбросил звонок.
*****
Олег сидел на кухне в темноте. Света спала в комнате, убаюкивая на груди младшую, Алису.
Старшая, Ксюша, притворялась, что делает уроки, но на самом деле листала в телефоне ТикТок — Олег знал, но сил бороться не было.
Он вспомнил тот день, когда отдал деньги брату. Андрей приехал на своем новом «Киа», пахнущем кожей и дорогим освежителем.
Сказал: «Брат, я тебе через три месяца верну. С процентами, как в банке». Олег тогда как раз получил расчетный лист — поднакопил, хотел съездить с девочками на море, но отложил.
«Семья есть семья, — сказал он Свете. — Поможем Андрею, он отдаст. Он не чужой».
Света тогда промолчала. Только глаза отвела. Она всегда знала про Андрея больше, чем Олег.
Красивый, говорливый, уверенный — и абсолютно пустой внутри. Тот, кто умеет брать, но не умеет отдавать.
Но Олег был старшим братом, и в его голове намертво засела установка от мамы: «Ты за младшего отвечаешь, Олежка. Он у нас слабенький».
Олег встал, налил себе воды из-под крана. Вода была теплой, пахла хлоркой. Он сделал глоток и вдруг подумал: «А что, если прийти к нему домой завтра? Сказать Ленке в глаза? Или написать в общий чат с родителями?»
И тут же сам себя одернул. Родителям — восемьдесят. Мама после инсульта. Если она узнает, что один сын обобрал другого — ляжет в больницу.
А отец… отец, скорее всего, скажет: «Ну, Андрей отдаст. Он парень деловой. А ты, Олег, не ной, мужик должен терпеть».
Весь мир был устроен так, чтобы Олег терпел. Вдруг в дверь тихо постучали. Тонкие пальцы повернули ручку — вошла Света.
Бледная, с темными кругами под глазами, в старом халате, который она носила еще со студенчества. Женщина посмотрела на мужа, потом на телефон, лежащий экраном вниз.
— Разговаривал? — спросила она.
— Да, — сказал Олег.
— И что?
— У него нет.
Света подошла к плите, зажгла газ и поставила чайник. Олег смотрел на ее руки — худые, с обкусанными ногтями. Руки женщины, которая экономит на всем, включая себя.
— Свет, — начал он, — я правда думал, что он…
— Олег, — перебила она, не оборачиваясь. — Ты хочешь, чтобы я сказала: «Ничего страшного, мы справимся»? Я не скажу. У нас нет денег. Ксюше нужна форма к школе через месяц — три тысячи. Алисе нужны памперсы — полторы. Завтра я иду к заведующей просить аванс, потому что у нас дома нет гречки. Ты понял? Гречки нет. А у твоего брата — золото.
— Не кричи, детей разбудишь.
— Я не кричу, а констатирую факт. Твой брат — эгоистичный человек. И ты всегда это знал, но не хотел замечать. Потому что тебе нравилось быть старшим, хорошим, жертвенным.
Олег вздрогнул. Света редко была жестокой. Но когда она открывала рот, в ее словах была правда, от которой хотелось лезть на стену.
— Что ты предлагаешь? — спросил он хрипло.
— Я предлагаю тебе завтра же поехать к нему в офис и не уходить, пока он не отдаст хотя бы половину. Или пока не напишет график платежей. С распиской. У нотариуса.
— Он не согласится.
— Тогда продай часы.
— Папины часы? — Олег вскинулся. — Ты с ума сошла? Папа их перед смертью мне отдал, сказал: «Ты старший, они твои по праву». Это память.
— А что мы будем есть, Олег? Память? — Света взяла закипевший чайник и заварила себе дешевый пакетированный чай. — Память не положишь в суп. И дети не будут сыты воспоминаниями. Я понимаю, это больно. Но сейчас выбор простой: либо ты едешь к брату и решаешь вопрос, либо мы завтра идем в ломбард с твоими часами и моим обручальным кольцом.
— Не смей трогать кольцо, — тихо сказал Олег.
— Тогда поезжай к Андрею. Заставь его вспомнить, что долги нужно отдавать!
*****
На следующее утро Олег уехал в восемь утра. Света осталась с девочками, накормила их кашей «быстрого приготовления» (последний пакет), одела и отправила в детский сад и школу.
Сама пошла на работу — библиотекарем в районную детскую библиотеку. Зарплата там была такой, что на нее можно было купить разве что воздух, но Света держалась за это место, потому что кормили обедами и иногда давали списанные книги, которые можно было продать на «Авито».
Олег приехал в офис Андрея — неприметную дверь на первом этаже жилой пятиэтажки, где брат снимал помещение под «Строй-Град».
Вывеска была новая, яркая. Олег толкнул дверь — она оказалась открыта. Внутри пахло свежей краской и кофе.
Андрей сидел за столом в белой рубашке с закатанными рукавами, перед ним — ноутбук и два телефона.
На стене — грамота «Лучший подрядчик года» от какой-то сомнительной организации.
— Олег? — Андрей поднял бровь. — Ты бы предупредил, что ли. У меня совещание через час.
— А у меня сейчас, — сказал Олег и сел напротив, не дожидаясь приглашения.
Андрей усмехнулся, но усмешка вышла нервной.
— Слушай, по поводу вчерашнего… я погорячился. Давай найдем компромисс. Я могу отдать тебе… ну, тысяч десять. В понедельник. Как касса откроется.
— Андрей, — Олег положил на стол свой старый потертый смартфон. — Я записываю разговор. На всякий случай.
— Ты чего, серьезно? — Андрей выпрямился. — Родного брата записываешь?
— А ты хочешь, чтобы я пришел к Лене домой и всё рассказал? Про то, как ты брал деньги у больного деда перед смертью? Про то, как мамину пенсию забрал себе, сказав, что положил на депозит, а сам пропил?
— Это было десять лет назад, — прошипел Андрей. — Я завязал. Ты чего, гадости вспоминаешь?
— Я вспоминаю то, что ты никогда не менялся. Ты всегда брал. У родителей. У друзей. У меня. И никогда не отдавал. Ты даже тете Вере, нашей родной тетке, должен был двести тысяч. Она умерла, так и не дождавшись.
— Тетя Вера простила, — буркнул Андрей, отводя глаза.
— Тетя Вера умерла в долгах, Андрей. В коммуналке. Мы скидывались на ее отпевание. А ты купил себе новый телефон.
— Достал ты меня! — брат вдруг стукнул кулаком по столу. Ноутбук подпрыгнул. — Чего ты хочешь? Чтобы я извинился? Извини! Чтобы я заплакал? Не буду! У меня бизнес, Олег, это не игрушки. У меня обороты, кредиты, поставщики! Твои триста тысяч — это копейки! Я их тебе верну, но не сейчас. И ты не имеешь права меня шантажировать и давить на совесть, потому что у тебя самого не получилось сохранить работу!
— Ах, не получилось сохранить? — Олег медленно встал. Теперь он смотрел на брата сверху вниз. — Ты знаешь, почему меня уволили? Потому что я три месяца ходил на больничные, потому что Алиса болела бронхитом, а Света не могла отпроситься. Я выбирал между работой и дочкой. Но ты бы на моем месте выбрал деньги. В этом разница.
— Отстань! — сказал Андрей, но голос его дрогнул.
— Нет, — Олег наклонился к столу. — Я не отстану. Ты вернешь мне деньги сегодня, или я иду в полицию. У меня есть расписка на триста тысяч с твоей подписью.
Андрей побледнел. Он явно забыл о расписке или надеялся, что Олег постесняется идти в полицию.
— Полиция не поможет, — сказал он неуверенно. — Это гражданско-правовые отношения.
— Поможет, если я добавлю, что ты меня обманул, сказав, что деньги на стройку, а на самом деле — на рестораны и золото для жены. Это мошенничество. Статья 159.
Олег блефовал. Он понятия не имел, подойдет ли здесь статья. Но сейчас важен был не закон, а уверенность. Андрей всегда боялся тех, кто уверен в себе.
— Ты не сделаешь этого, — прошептал Андрей. — Ты же… мама. Мама не переживет...
— А мама переживет, когда узнает, что мы с Светой и детьми едим макароны без соли, а ты даришь Ленке планшеты? — Олег сел обратно. Голос его стал тихим, почти ласковым. — Андрей, я не враг тебе. Я твой брат. Но я больше не хочу быть твоей кормушкой. Дай мне то, что ты должен, и мы разойдемся.
Секунды шли. Андрей смотрел в стол. Потом поднял глаза — и Олег впервые увидел в них что-то похожее на стыд.
— У меня есть сто тридцать, — сказал он глухо. — Наличкой. Я хотел их в пятницу в банк отвезти, на налоги. Но налоги… подождут. Возьми. А остальное… я отдам через два месяца. Графиком. Честно.
— Напишешь расписку еще одну? — спросил Олег.
— Напишу.
Они молча оформили бумагу. Андрей достал из сейфа пачку купюр — перетянутую резинкой.
Отсчитал сто тридцать тысяч. Руки у него тряслись. Олег взял деньги, но пересчитывать не стал.
— Спасибо, — сказал Олег.
— За что? — горько усмехнулся Андрей. — За то, что ты меня опустил?
— За то, что ты всё-таки сделал правильный выбор, — Олег встал, сунул деньги во внутренний карман куртки. — Я позвоню через месяц. Ты будешь готов отдать еще?
— Буду.
У двери Олег остановился.
— Андрей?
— Что?
— Золото и планшет — отмени. Купи Ленке цветы. И скажи правду. Что ты брал деньги у брата, который сидит без работы. Может, она поймет.
— Она не поймет, — сказал Андрей. — Она меня бросит.
— Тогда, может, и не надо было врать?
Олег вышел на улицу. Солнце светило в глаза, и он зажмурился. В кармане лежали сто тридцать тысяч — огромные деньги, которых хватило бы на два месяца жизни.
Вечером, когда он вернулся домой, Света открыла дверь, посмотрела на его лицо, потом на чуть оттопыренный карман и заплакала.
— Ты всё-таки забрал? — спросила она.
— Да
— Он отдал?
— Часть. Остальное пообещал потом.
Света подошла и обняла его.
— Прости меня, — сказала она в плечо. — За вчерашнее, за часы и за то, что я наговорила лишнего.
— Всё правильно сказала, — Олег погладил ее по голове. — Ты всегда всё правильно говоришь. Я просто не всегда слушаю.
Остальные сто семьдесят тысяч рублей брат так и не вернул. Он снова стал кормить его завтраками и оттягивать время.