Полет Юрия Гагарина в космос 12 апреля 1961 года изменил не только мировую историю и стал символом научно-технического прогресса ХХ века, но и навсегда преобразил представления человечества о себе и своем месте во Вселенной, полагает доцент кафедры истории искусств и музееведения УрФУ Екатерина Бухарова. Специалист рассказала, как прорыв открыл новую эру, оказав влияние на науку, технологии, а также на архитектуру, дизайн и искусство, придав им новые смыслы и формы.
Полет искусства
«Стремление к полету и преодолению земного притяжения не было чуждо русской культуре и до первого полета в космос. Представители философии русского космизма многосторонне продумывали идею присутствия человека в космосе, а русский авангард начала XX века — Малевич с его парящими "супремами и архитектонами", — уже тогда мечтал о неземных формах архитектуры и городах на других планетах», — напоминает Екатерина Бухарова.
Запуск первого искусственного спутника Земли в 1957 году, а затем полет Юрия Гагарина стали не просто технологическим триумфом СССР, а мощнейшим культурным катализатором, полагает специалист. Архитекторы и художники по обе стороны «железного занавеса» начали осмысливать новую реальность, но каждый по-своему.
На Западе космос стал синонимом экзотики, футуризма и высокой моды. Он вдохновил футуродизайн, который позже переродился в хай-тек 1970-х. Космическими образами были увлечены многие дизайнеры и архитекторы. Джо Чезаре Коломбо переносил принципы устройства космического корабля в повседневную жизнь, создавая кресла-трансформеры и модульные конструкции для жилья. Бакминстер Фуллер строил свои знаменитые геодезические купола, воспринимавшиеся как полноценные дома будущего. В кинематографе, как в «Космической одиссее 2001 года» Стэнли Кубрика, космос изображался максимально чужим, стерильным, вызывающим благоговение и удивление — как нечто пугающие и невообразимое.
Повседневный космос
В Советском Союзе, однако, подход к осмыслению этого события был иным. Хотя полет в космос, несомненно, являлся героическим поступком, он позиционировался не столько как личное достижение, сколько как коллективная гордость всего советского народа. Гагарин был признан национальным героем, но его подвиг воспринимался как неотъемлемая часть масштабного, трудоемкого и невероятно сложного общесоветского дела, поясняет эксперт. Таким образом, космос не стал экзотикой, превратившись в ощутимую новую реальность для каждого советского гражданина.
«Эту философию, например, прекрасно отразил Андрей Тарковский в своем "Солярисе". Его космос — это не феерия спецэффектов, а рутинная обстановка, где герои живут обычной жизнью, чистят зубы, решают земные проблемы. Он подчеркивал, что главное — человек, а не технологические чудеса», — отмечает Екатерина Бухарова.
Одним из ярких примеров этого «повседневного космоса» стали детские площадки. Идея полусферы из многогранников, что применялась в проектах сферических домов Фуллера на Западе, в СССР нашла свое место в металлических «паутинках» — излюбленных конструкциях для детского досуга в каждом дворе. Конструктивная идея та же, но одна — символ роскоши и эксклюзивности, другая — обыденная радость, доступная каждому ребенку.
Космическая архитектура
С точки зрения «большой архитектуры» наглядным и моментально узнаваемым проявлением космического влияния в советской архитектуре стали круглые окна. Если ранее этот архитектурный элемент мог ассоциироваться с классическими эпохами, то после запуска первого спутника и полета Юрия Гагарина он однозначно приобрел новое прочтение — иллюминатора, символа современности, инноваций и будущего. Такие «иллюминаторы» появились во входной группе Останкинской телебашни (1963–1967), в новосибирском театре «Глобус» (1984) и во многих других общественных зданиях, придавая сооружениям отчетливый футуристический облик.
Также отличительной чертой советской архитектуры космической эры стали обтекаемые конструктивные формы с закругленными углами и неожиданными изгибами. Эти элементы были призваны воплощать идею скорости и динамики, столь характерную для эпохи освоения космоса. Подобные футуристичные формы можно видеть, например, в здании академического театра драмы им Ф. М. Достоевского в Великом Новгороде (1987), которое своей необычностью отражает стремление к новому.
«Размышляя о колоссальных изменениях визуальной культуры ХХ века, мы неизбежно приходим к понятию "ретрофутуризма" — это уникальный сплав ностальгии по прошлому и предвкушения будущего, который подарила нам «космическая эпоха» 1960-х. Так, один технологический прорыв не только открыл новые горизонты, но и зародил целую плеяду мечтаний, продолжающих вдохновлять на будущие свершения», — заключает Екатерина Бухарова.