Венок из восковых цветов пах не болотом, а церковью — ладаном и старыми свечами, которые плавились на ладонях ведьмы. Девушка по имени Зофия взяла его дрожащими пальцами. Воск был тёплым, почти живым, и на лепестках виднелись крошечные капли, похожие на росу. Или на слёзы.
— Надень на свадьбе соперницы, — прошептала ведьма. Голос её был сухим, как прошлогодняя трава. — Когда она коснётся цветов, упадёт замертво. И никто не докажет, что это ты.
— А если спросят?
— Не спросят. Мёртвые не говорят.
Зофия спрятала венок в корзину с угощением и пошла обратно в деревню. Сердце колотилось, но в груди было не только волнение — там росла чёрная, сладкая уверенность. Янек, её жених, обещал жениться на ней, а потом увидел дочь мельника, Агнешку, с её белокурыми косами и приданым в три коровы. Зофия осталась с разбитым сердцем и пустыми руками. Ведьма была последней надеждой.
Свадьба была через три дня. Зофия пришла в церковь, как все гости, улыбалась, желала счастья. Агнешка была в белом платье, с венком из живых роз. Зофия подошла к ней, обняла, делая вид, что поздравляет, и незаметно уронила восковой венок на голову невесты. Цветы скользнули по золотистым волосам и замерли у висков.
Агнешка вздрогнула. Улыбка сползла с её лица. Глаза закатились, она упала на каменный пол, не издав ни звука. Гости закричали. Зофия отступила в толпу, чувствуя, как внутри поднимается ликование.
Но через минуту Агнешка открыла глаза. Они были белыми — без зрачков, без радужки, белыми, как воск, из которого были сделаны цветы. Она встала, отряхнула платье и повернулась к гостям. На её губах застыла неестественная, кукольная улыбка.
— Что с тобой? — спросил Янек, подбегая к невесте.
Агнешка не ответила. Она шагнула к нему, но не поцеловала — она прошла мимо, к старой тётке, сидевшей у стены. Наклонилась, поцеловала её в щёку. Тётка замерла, её кожа стала гладкой, блестящей, как парафин. Она перестала дышать. Гости шарахнулись.
— Это колдовство! — закричал кто-то.
Агнешка повернулась к следующему. Целовала, целовала, целовала. Каждый поцелуй превращал человека в восковую статую — застывшую, с открытыми глазами и улыбкой, похожей на её собственную. Через десять минут в церкви не осталось ни одного живого, кроме Агнешки, Зофии и Янека.
Янек стоял у алтаря, белый как мел. Агнешка медленно шла к нему, протягивая руки.
— Не подходи! — крикнула она голосом, который был не её — высоким, звенящим, как стекло.
— Агнешка, очнись!
— Я не Агнешка. Я та, кто был отвергнут. Та, чей венок упал на твою голову. Ты хотел другую — получи меня.
Зофия поняла: ведьма обманула её. Венок не убивал соперницу — он превращал её в одержимую. И теперь эта одержимая искала своего жениха — Янека.
Зофия выбежала из церкви. За ней следом выскочил Янек. Агнешка не гналась — она стояла у алтаря и улыбалась, но когда дверь захлопнулась, из-за неё раздался скрежет — восковые статуи начали двигаться.
Зофия и Янек спрятались в амбаре. Янек трясся, не понимая, что происходит. Зофия молчала — она не могла признаться, что это она навела проклятие.
— Она целует всех, кто попадается, — прошептал Янек. — Мы должны бежать из деревни.
— Она найдёт. Она ищет тебя.
— Почему меня?
— Потому что ты — тот, кто бросил первую невесту. Ту, которую обошли.
Янек не понял. Зофия не стала объяснять.
Через час они услышали топот — множество ног, тяжёлых, как восковые. Из церкви вышли статуи. Они двигались медленно, но неумолимо, выстроившись в шеренгу. Агнешка шла впереди, и её белые глаза светились в темноте. Она вела их к амбару.
— Они знают, где мы, — сказал Янек.
— Она знает. Потому что ты — её цель.
Статуи окружили амбар. Восковые руки стучали по стенам, пытаясь сломать доски. Изнутри Зофия слышала, как воск скрипит, как он липнет к дереву. Агнешка не стучала — она стояла у двери и говорила:
— Выходи, Янек. Я поцелую тебя, и ты станешь моим навечно. Не бойся. Воск не чувствует боли. Ты просто замрёшь красивым, как свеча.
Янек закричал. Зофия зажала ему рот рукой.
— Она тебя не получит.
— Что делать?
— Я пойду к ведьме. Попрошу снять проклятие.
— Ты знаешь ведьму?
Зофия не ответила. Она вылезла через подпол, пока статуи ломились в дверь, и побежала на болото. Ведьма ждала её у той же кочки, с той же корзиной восковых цветов.
— Ты вернулась, — сказала ведьма. — Не понравился подарок?
— Ты обманула меня! Она не умерла — она стала чудовищем!
— Она стала невестой. Твоей. Ты хотела, чтобы жених достался тебе? Теперь он твой. Но только если ты сама поцелуешь его раньше, чем она.
— Что значит — поцелую?
— Восковая невеста ищет своего жениха. Если ты поцелуешь Янека первой — проклятие перейдёт на тебя. Ты станешь восковой, но будешь владеть своей волей. Сможешь остановить её. Или не сможешь — тогда вы оба станете воском, а она найдёт нового жениха.
— А если я не буду целовать?
— Тогда она поцелует его. И он станет статуей. А она пойдёт дальше, искать того, кто бросил свою невесту. В каждой деревне есть такой. Она будет вечно бродить по земле, собирая восковых мужчин.
Зофия побежала обратно.
Когда она вернулась, амбар был открыт. Статуи стояли вокруг, но не двигались. Агнешка держала Янека за руку, наклоняясь к его губам. Янек не сопротивлялся — его глаза были пустыми, он уже превращался в воск.
— Стой! — закричала Зофия.
Агнешка подняла голову. Её белые глаза смотрели сквозь Зофию.
— Ты? Та, кто надел венок? Ты хотела его смерти? Получи. Он будет моим.
— Отпусти его.
— Поцелуй его сама. Тогда он станет твоим — восковым, но твоим. Вы будете стоять рядом вечно, как две свечи. Или не целуй — и я заберу его.
Зофия подошла к Янеку. Он смотрел на неё, и в его глазах была не любовь — узнавание. Он понял, кто это сделал.
— Это ты, — прошептал он. — Ты прокляла нас.
— Я любила тебя.
— Любовью не проклинают.
Она поцеловала его. Губы были холодными, но не восковыми — живыми. Янек вздрогнул, и в тот же миг Агнешка закричала. Её тело начало плавиться. Воск стекал с неё, обнажая нормальную кожу, нормальные глаза, нормальные волосы. Через минуту она лежала на земле, живая, но без сознания.
Статуи вокруг закачались, но не рассыпались. Они остались восковыми, потому что поцелуй Зофии не снял проклятие с них — только с Агнешки.
— Теперь ты — носитель, — сказал голос из болота. Ведьма стояла на краю поля, улыбаясь. — Ты поцеловала его, но не сняла проклятие. Ты взяла его на себя. Теперь ты будешь искать следующего, кто бросит свою невесту. А Янек будет стоять рядом с тобой, восковой, вечный.
Зофия посмотрела на свои руки. Кожа стала гладкой, блестящей, как парафин. Она попыталась пошевелить пальцами — они двигались, но с трудом, как застывшие.
— Я не хочу!
— Ты хотела любви. Получи. Любовь — это воск. Он плавится от тепла и застывает на холоде. Ты будешь вечно гореть, но никогда не сгоришь.
Янек подошёл к ней. Его лицо было спокойным, белым, с восковым блеском. Он взял её за руку, и их пальцы слиплись.
— Теперь мы вместе, — сказал он. Голос его звучал глухо, как из-под воды. — Как ты хотела.
— Я хотела жить.
— Ты хотела владеть. Вот и владей.
Они застыли посреди поля, две восковые статуи, обнимающие друг друга. Агнешка очнулась, увидела их, закричала и убежала. Восковые фигуры гостей так и остались стоять вокруг амбара, и никто не решался подойти к ним.
Через неделю ведьма пришла собрать свой урожай. Она срезала восковые цветы с головы Зофии, растопила их в котелке и сделала новый венок.
— Пойду в соседнюю деревню, — сказала она. — Там тоже есть брошенная невеста. И жених, который предпочёл другую.
Она ушла, оставив за спиной поле с восковыми фигурами. Иногда в полнолуние они оживали, начинали двигаться, искать, кого бы поцеловать. Но никого не находили — деревня опустела. Только Зофия и Янек стояли в центре, и из их глаз текли не слёзы — воск. Он капал на землю, застывал, и из него вырастали новые цветы.
Белые, как смерть.
Пахнущие ладаном.