— Значит так. Либо ты сейчас же забываешь само слово «коптер», либо я прямо сегодня пакую твои вещи, и уже к ужину твоя драгоценная мама будет жарить тебе котлеты на своей идеальной бежевой плите.
Яна стояла посреди кухни, опираясь руками о старую, поцарапанную столешницу. Женщина она была бойкая, за словом в карман сроду не лезла, но сейчас даже ей требовалось глубоко дышать, чтобы не перейти на ультразвук. Муж стоял напротив. Взгляд Игоря выражал вселенскую скорбь, вину и легкую надежду на амнистию, которая обычно прокатывала, но только не в этот раз.
Финансовая система в их семье годами работала как швейцарские часы. Был общий счёт — на еду, коммуналку, кружки для восьмилетнего Тёмы и пятилетнего Макса, на бензин и прочие скучные взрослые вещи. Личные хотелки оплачивались исключительно из личных заначек. Яна пять лет, копеечка к копеечке, собирала на мечту. Кухня. Роскошная, со встроенной техникой, огромным духовым шкафом, где не пригорают пироги, с доводчиками, которые не хлопают по ночам. Мечта стоила прилично, но Яна уже видела финишную прямую.
Игорь копил на игрушку. В свои без малого сорок лет он до одури хотел профессиональный квадрокоптер. С очками виртуальной реальности, с камерой, которая снимает в каком-то там немыслимом разрешении 4K. Он показывал жене обзоры на ютубе, с горящими глазами рассказывал, как будет снимать с высоты птичьего полёта их дачный посёлок, лес, речку. Яна только посмеивалась. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы зарплату в дом нёс.
Проблемы начались три недели назад, когда зарядили холодные осенние дожди. Природа явно намекала, что бабьего лета в этом году не выдадут. Яна, обладая здоровой житейской интуицией, завела свою привычную пластинку.
— Съезди на дачу на выходных. Слей воду из системы отопления, продуй трубы, насос отключи. Обещают заморозки.
— Ну... Ян, какие заморозки в ноябре? — отмахивался Игорь, жуя бутерброд и листая на телефоне очередное сравнение пропеллеров. — Гисметео пишет плюс пять всю неделю. Успею. Делов-то на час.
Обещания так и оставались обещаниями. Первые выходные ушли на поездку в торговый центр за зимними куртками для сорванцов. Вторые выходные Игорь провел под машиной в гараже, меняя резину. Третью неделю Яна уже просто зудела над ухом каждый вечер. Муж закатывал глаза, снисходительно улыбался и просил не делать ему нервы. Успеет. Мужик сказал — мужик сделает.
Резкое похолодание ударило в ночь на среду. Термометр за окном их городской квартиры предательски опустился до минус двенадцати. Ветер выл так, что дребезжали стёкла на балконе.
Утром Игорь подозрительно молча пил кофе. Лицо у него было серое. Он подскочил, быстро оделся, буркнул что-то про отгул на работе и умчался в сторону дачи. Вернулся он только к вечеру. Вид имел помятый, пропах сыростью и безысходностью.
Сцена развернулась прямо в коридоре, пока Макс и Тёма с дикими криками носились вокруг отца, требуя показать обещанный фокус с монеткой.
— Понимаешь, тут такое дело... — Игорь снял куртку, повесил её мимо крючка. Куртка шлепнулась на пол. — Как бы... ну, прогноз погоды наврал.
— Трубы? — ледяным тоном уточнила Яна, скрестив руки на груди.
— Ага. И насосная станция. Лопнуло всё к чертям собачьим. Пластик разорвало, вода замерзла, расширилась. Я там полдня с тепловой пушкой прыгал, но толку-то. Система под замену. Полностью.
Сумма, которую озвучил вызванный на место мастер, звучала как приговор. Она с пугающей точностью совпадала с той самой цифрой, что лежала на Янином накопительном счету с названием «Моя прелесть».
Ужин проходил в гнетущей тишине, прерываемой только чавканьем мальчишек. Уложив детей, супруги сели за стол переговоров.
Игорь, старательно избегая прямого взгляда, начал издалека. Завёл шарманку про то, что дача — это их общее гнездо. Что дети там все лето дышат свежим воздухом, бегают по травке. Что без отопления дом отсыреет, покроется плесенью и вообще придет в негодность.
— Ян, ну давай возьмём из твоих кухонных? — наконец выдавил он главное. — Ну объективно, старая кухня еще ого-го. Дверцы не отваливаются. Потерпим годик. А дачу спасать надо прямо сейчас.
— А твои деньги? — Яна прищурилась, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Те, что на вертолётик?
— Ну... это же мои личные! Я на них три года откладывал с премий! Я уже заказ оформил, скидку выбил! Я на работе как лошадь пашу, мне нужна отдушина! Дача общая, а дрон — это святое.
Именно тогда Яна и произнесла ту самую фразу про котлеты и маму. Разводиться она, конечно, не собиралась. Игоря она любила. Он был хорошим отцом, надёжным мужиком, просто иногда включал режим непробиваемого подростка. Воспитывать взрослого мужика криками бесполезно. Тут требовалась тяжёлая артиллерия.
Субботним утром на пороге нарисовалась Людмила Григорьевна. Свекровь была дамой ухоженной, любительницей театров, тихих вечеров с книгой и идеального порядка. В её двухкомнатной квартире царил стерильный минимализм: светлые ковры, хрустальные вазочки, ни единой пылинки на полированных поверхностях. Внуков она обожала, но строго дозированно — часа два в месяц, желательно на нейтральной территории или под строгим присмотром матери.
Визит явно был не случайным. Игорь успел пожаловаться.
Свекровь по-хозяйски прошла на кухню, провела ухоженным пальцем с идеальным маникюром по старой столешнице. Вздохнула.
— Яночка, ну что ты бучу поднимаешь? — начала она ласковым, тягучим голосом, присаживаясь на табуретку. — Мальчик просто не рассчитал. Заработался. Он у нас такой ответственный, всё в дом, всё в семью. Ну лопнули железки эти, с кем не бывает. А кухня твоя очень даже приличная. Шкафчики вон какие крепкие, еще нас с тобой переживут.
— Людмила Григорьевна, я две недели каждый день просила его съездить, — Яна спокойно поставила перед свекровью чашку с чаем. — Он отмахивался.
— Ну упрямый, да, в отца пошёл. Но ты же женщина, ты должна быть мудрее. Уступи. Отдай деньги на ремонт. Ему же нужен этот... как его... летун с пропеллерами. Для снятия стресса. Нельзя лишать мужчину крыльев.
Яна смотрела на свекровь. Она не стала спорить. Она тяжело вздохнула, опустила плечи, изображая крайнюю степень женского отчаяния.
— Знаете, Людмила Григорьевна... А вы ведь правы.
Свекровь радостно встрепенулась, готовая праздновать победу.
— Правда правы, — продолжила Яна тихим, надломленным голосом. — Кухня подождет. Только я с Игорем жить больше не буду. Подаю на развод. В понедельник же пойду в загс.
— Что?! — чашка в руках свекрови предательски звякнула о блюдце. — Из-за труб? Яна, окстись! У вас двое детей!
— Из-за недоверия. Раз он считает, что его игрушки важнее общих проблем, которые он сам же и создал... Ну как с таким человеком жить? Не могу. Сердце разбито.
Яна сделала театральную паузу, смахнула несуществующую слезу и добавила самое главное:
— Квартира-то моя, добрачная. Так что Игорю придется переехать обратно к вам. Вы же не бросите сына на улице?
Лицо Людмилы Григорьевны слегка побледнело, но она попыталась держать марку.
— Ну... поживет у меня, конечно. Он тихий.
— Ой, да Игорь-то ладно! — Яна махнула рукой, словно отгоняя муху. — По закону отец имеет полное право участвовать в воспитании детей. И он будет! Я так и сказала: каждые выходные, с вечера пятницы до утра понедельника, мальчишки будут у него. То есть у вас. И все школьные каникулы тоже. Мне же нужно будет устраивать личную жизнь.
Свекровь перестала дышать.
Яна, не давая ей опомниться, начала рисовать картину будущего яркими, сочными мазками.
— Мальчишки у нас активные, сами знаете. Тёма сейчас увлекся опытами. Смешивает соду с уксусом и зеленкой. Представляете, как здорово они будут экспериментировать на вашем белом ковре в гостиной? А Макс... Макс просто любит бегать. И кричать. В шесть утра в субботу. Они вам скучать не дадут! Будут играть в динозавров. А Игорь... Игорю же стресс снимать надо. Он будет своего дрона прямо по вашей квартире запускать. Вжжж! Прямо над хрустальными вазочками. А вечерами будет жарить свою любимую мойву. Вы же любите запах мойвы?
Людмила Григорьевна сидела как парализованная. Её идеальный бежевый мир только что с треском рухнул. Перед внутренним взором проносились липкие от сладкого сока детские ладошки, шлепающие по дорогим светлым обоям. Рассыпанное мелкое лего, впивающееся в пятку. Вой сирен игрушечных машин. Вонючая жареная рыба. И дрон, сносящий вазу.
Тихая пенсия летела в тартарары.
Свекровь медленно поставила чашку. Лицо её приобрело землистый оттенок. Она сглотнула, поправила идеально уложенную прическу.
— Чай у тебя... крепкий, Яна. Очень крепкий. Пойду я, пожалуй, с сыном поздороваюсь.
Она встала так резко, что стул скрипнул по линолеуму. Строевым шагом промаршировала в гостиную, где Игорь беззаботно лежал на диване, почесывая пузо и листая ленту новостей.
Дверь захлопнулась. Яна осталась на кухне, прислушиваясь к звукам.
Сначала было тихо. Потом раздался голос Людмилы Григорьевны. Низкий, вибрирующий от сдерживаемой паники и ярости.
— Значит так, сыночек.
— Мам, ты чего? — донесся удивленный голос Игоря.
— Я тебе дам вертолётики! Я тебе такие пропеллеры устрою, до конца жизни летать будешь! Прозевал морозы? Умника из себя строил? Сам, своими ручками, всё сломал? Сам и плати! Снимай свои заначки, отменяй заказы и звони мастерам!
— Мам! Да это же мои деньги! Яна же может...
— Только попробуй тронуть её деньги! — рявкнула свекровь так, что на кухне звякнули ложки. — Жена тебе дело говорила! Две недели, оболтус ты великовозрастный, две недели она тебя просила! Чтоб сегодня же всё оплатил! И если я узнаю, что ты из-за своих игрушек семью до развода довёл... ко мне можешь не приходить!
Игорь пытался что-то блеять в свое оправдание, но Людмила Григорьевна была неумолима. Угроза нашествия внуков с зелёнкой и лего сделала из неё самого преданного Яниного союзника. Через пять минут свекровь вылетела в коридор, накинула пальто, бросила на Яну полный глубокого уважения и лёгкого страха взгляд, кивнула и умчалась спасать свою нервную систему.
Игорь появился на кухне минут через десять. Вид у него был побитый. Он молча подошёл к чайнику, налил себе кипятка, тяжело вздохнул.
— Ну... ладно. Вызвал я мастеров на завтра. Сказали, за два дня всё переварят и запустят. Оплатил аванс. Из своих.
Он посмотрел на жену исподлобья.
— Довольна? Оставила мужа без мечты.
Яна подошла, мягко обняла его за плечи, уткнулась носом в шею.
— Игорюш, ну какая мечта? Игрушка это. А вот когда я тебе в новой духовке курицу с яблоками запеку, да с хрустящей корочкой... Ты же сам первый добавки попросишь.
Игорь хмыкнул, обнял её в ответ. Курицу он любил больше, чем признавался.
Через полтора месяца в их квартире пахло свежим деревом, новой техникой и ванилью. Роскошная кухня идеально вписалась в пространство. Доводчики мягко, беззвучно закрывали дверцы. В огромном духовом шкафу действительно ничего не пригорало. Яна чувствовала себя королевой.
Игорь, конечно, месяца три тяжело вздыхал, когда в фильмах показывали красивые съемки с высоты. Но обиду не держал. Зато в его поведении произошли радикальные изменения. Теперь он маниакально проверял прогноз погоды сразу на трёх сайтах. К дачному сезону он готовился так, словно ожидалось нападение инопланетян. Инструкции к любой технике читались им от корки до корки, с подчеркиванием важных мест маркером.
А Людмила Григорьевна с тех пор стала просто шёлковой. Она звонила Яне регулярно, интересовалась здоровьем, хвалила новую кухню и всегда, абсолютно всегда добавляла:
— Яночка, ты уж там береги его. И себя береги. Вы такая прекрасная пара, вам расставаться никак нельзя! Просто созданы друг для друга!
Она искренне верила в то, что говорит. Ведь любовь к детям — чувство великое. Но любовь к тишине, чистому бежевому ковру и спокойной старости — это, как ни крути, инстинкт самосохранения. А против инстинктов не попрёшь.