Тайга не любит суеты. Она терпит нас, лесорубов, пока мы соблюдаем её негласные правила, но стоит зайти слишком далеко — природа обязательно напомнит, кто здесь настоящий хозяин.
Мы работали втроем: я, опытный вальщик Саныч и молодой парень Илья, наш тракторист-чокеровщик. Брали делянку в глухом, старом лесу, куда техника пробивалась с трудом. Осень в тот год выдалась промозглая, небо висело низко, а под ногами чавкал ковер из гниющих листьев и хвои. Связи там отродясь не было. Только мы, гул тяжелой техники и бесконечная стена деревьев.
На третий день работы мы наткнулись на него.
Это было огромное, уродливое дерево. Не сосна и не ель — какой-то странный гибрид, ствол которого причудливо перекрутило винтом. Кора на нем была не серой, а пепельно-белой, гладкой, как высохшая кость, и полностью лишенной мха, хотя соседние стволы заросли им до самых макушек. Оно стояло в центре небольшой проплешины, лишенное веток, но почему-то не падавшее от осенних ветров.
— Сухостой, — сплюнул под ноги Саныч, оценивающе оглядывая ствол. — Надо валить, иначе на трактор рухнет, когда бревна потащим. Технику попортит.
Саныч подошел ближе, завел свою тяжелую бензопилу и примерился к основанию. Я стоял метрах в десяти, сматывая стальной трос, а Илья проверял крепления у кабины трелевочника.
Пила взревела и вгрызлась в древесину. Но звук сразу показался мне неправильным. Вместо звонкого, сухого треска мертвого дерева раздался влажный, вязкий гул. Из-под цепи полетели не желтые опилки, а темная, бурая масса, больше похожая на сырую торфяную грязь.
Саныч нахмурился, поддал газу. Цепь углубилась еще на пару сантиметров, и вдруг пила захлебнулась. Раздался резкий металлический скрежет, цепь слетела с направляющей шины и с лязгом ударила по защитному кожуху. Пила заглохла. Наступила звенящая лесная тишина.
— Вот же зараза! — выдохнул Саныч, отбрасывая инструмент. — На камень, что ли, внутри ствола нарвался? Пилу намертво заклинило.
Он снял с пояса тяжелый валочный топор. Чтобы освободить застрявшую шину пилы, нужно было расширить пропил, вбив клин. Саныч широко расставил ноги, размахнулся и с силой вогнал топор прямо над тем местом, где застряла техника.
Кора треснула и отвалилась большим, толстым куском.
То, что открылось под ней, заставило Саныча застыть с поднятым топором. Я сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как ледяной холод сковывает внутренности.
Внутри дерева не было годовых колец. Под слоем бледной коры находилась спрессованная, пористая структура, до одурения напоминающая окаменевшую плоть. Древесные волокна причудливо переплетались с чем-то, похожим на человеческие ребра. Они не просто обросли вокруг какого-то старого скелета — они стали им. В расщелине отчетливо угадывался бок, впалая грудная клетка и плечо, намертво впаянное в древесный массив. Нижняя половина этого жуткого симбиоза просто уходила в ствол, сливаясь с толстыми корнями.
— Это что такое... — Илья подошел сзади, его голос предательски дрогнул.
Это не было чьей-то злой шуткой. Анатомия была нарушена: волокна древесины заменяли мышцы, а кора служила кожей. Это было нечто первобытное, спавшее здесь десятилетиями. И мы только что вскрыли его панцирь.
В ту же секунду из свежего разруба густо потекла темная, тягучая жидкость, пахнущая прелой листвой и старой медью.
И тут кора чуть выше разруба дрогнула. Там, где у этого подобия туловища должна была быть голова, древесная корка с сухим треском разошлась в стороны.
Оно открыло глаза.
Абсолютно черные, без зрачков и белков. Они смотрели не на нас, они смотрели сквозь нас, пробуждаясь от долгого сна.
Мой мозг отказывался верить в происходящее. Логика требовала спасительных объяснений: галлюцинация от усталости, выход болотного газа, игра света. Но то, что последовало за этим, разрушило все барьеры разума.
Ствол издал оглушительный треск. Существо не имело ног, оно было приковано к земле, но земля служила ему оружием. Толстые, узловатые корни вокруг дерева мгновенно вздыбились, взламывая почву.
Один из корней, толщиной с телеграфный столб, метнулся из-под земли с невозможной скоростью.
Раздался глухой, страшный удар. Звук, с которым обычно ломаются толстые сухие ветви. Илья рухнул на землю, издав короткий, сдавленный хрип. Корень ударил точно по его ногам, сминая их своим огромным весом.
Саныч оцепенел от шока, и это стоило ему жизни. Существо, извиваясь внутри своего деревянного панциря, подалось вперед. Края расколотого ствола, из которых торчали острые щепки, похожие на зубы, с жутким скрипом сомкнулись прямо на Саныче, втягивая его внутрь древесного массива.
Инстинкт выживания оказался сильнее парализующего страха. Я находился дальше всех. Развернувшись, я бросился к лесовозу. Я бежал так, как никогда в жизни, спотыкаясь, раздирая лицо о ветки. За моей спиной раздавался влажный хруст и звук перемалываемой земли — существо обустраивалось на новом месте, утягивая свою добычу под корни.
Я запрыгнул в кабину, дрожащими руками повернул ключ. Старый двигатель завелся с первого раза. Я ударил по газам, не разбирая дороги, проламывая мелкий кустарник, лишь бы оказаться как можно дальше от этого проклятого леса.
В районный центр я добрался только глубокой ночью. Утром на делянку выехала оперативная группа. Я не стал рассказывать им про глаза внутри ствола и ожившие корни — за такие истории следователи быстро отправляют к психиатру, а потом делают крайним. Сказал, что дерево начало неконтролируемо падать при валке, я чудом успел отскочить, а мужиков накрыло.
Следователь вернулся мрачный. Дело, как я и ожидал, закрыли как трагический несчастный случай на производстве. По официальной версии, на Саныча и Илью рухнул старый, тяжелый сухостой.
Но перед тем, как уехать, пожилой участковый, стоявший со мной на крыльце конторы, тихо произнес:
— Странно дерево упало. Ствол-то ровно на них лежал, спору нет. Но вот корни...
Он замялся, потирая переносицу.
— Что корни? — сглотнув, спросил я.
— Обычно, когда дерево падает, корни из земли выворачивает. А тут... корни словно живые были. Они мужиков за ноги обмотали и глубоко в землю утянули, переломав там всё в труху. Будто дерево за них держалось, чтобы не упасть. Или... будто оно их посадить хотело.
Я ничего ему не ответил. На следующий день я уволился из леспромхоза и навсегда переехал в степной район. Дрова теперь покупаю только колотые. Потому что каждый раз, когда я вижу старое, покосившееся дерево в лесу, я вспоминаю тот пустой, черный взгляд. И корни, которые делают всех одинаковыми.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #тайга #ужас #проклятыйлес