Сегодня девчонки на работе раскопали очень любопытный документ. Зачитывались всем отделом! История началась несколько недель назад, когда старого патрона Фёдорыча списали на пенсию. Фёдорыч был добрым, ленивым и совершенно невредным начальником. Он не напрягал подчинённых, не требовал отчётов, не устраивал летучек. Он просто сидел в своём кабинете, пил чай с сушками и иногда выходил «проветриться» — постоять у окна, вздохнуть и уйти обратно. Мы его любили. Он был нашим старым, добрым, ни на что не годным, но родным Фёдорычем.
А потом пришёл он. Новый начальник. Едва переступив порог, он произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Бабы окрестили его Муравьедом — есть в новом боссе что-то от этого мелкого, юркого, цепкого хищника. Невысокий, поджарый, с острым носом и быстрыми, всё замечающими глазами. Он появился в понедельник утром, когда мы только-только успели разлить чай по чашкам и приступить к обсуждению вчерашних сериалов.
Едва осмотревшись на рабочем месте, Муравьед объявил общий сбор. На совещание мы явились во всеоружии: благоухая парфюмами, сверкая ресницами и гудя высоковольтными контральто. Мы надели лучшие блузки, подкрасились, накрутили локоны. Девушки есть девушки — перед новым начальником хотелось выглядеть на все сто.
— Здравствуйте всем, — сказал новый босс, когда мы набились в актовый зальчик. Голос у него был негромкий, но какой-то пронзительный, что ли. Он не повышал тона, но каждое слово было слышно даже на задних рядах. — Будем знакомиться в процессе совместной работы. Предлагаю по очереди подниматься и делиться свежими идеями, так сказать, развития и укрепления… Я буду записывать для себя. Прошу, первый докладчик!
Хорошенькое начало! И для чего мы, спрашивается, лоск наводили? Для того, чтобы красоваться перед начальником, который нас даже не разглядывает, а что-то строчит в своём блокноте? Пункт о свежих идеях вышиб нас из седла. Откуда они у нас? Вот старик Фёдорыч не напрягал нас попусту, поскольку понимал, что ждать от нас идей бесполезно. С тем же успехом можно чистить слоновый загон чайной ложкой.
Мы трагично переглянулись. На лице Елены Павловны читалась только одна идея — скоропостижно сдуть в декрет. У Светланы возникла идея напиться и не просыхать до пенсии. Ольга вынашивала идею сбежать в отпуск и отсидеться там, пока новый начальник не поумнеет. Лично у меня была идея впасть в летаргический сон и проснуться уже в светлом будущем, когда Муравьед уйдёт на повышение или его переведут в другой отдел.
Но надо было выкручиваться. Мы стали надувать щёки, пыжить мозги и по очереди молоть разную чепуху, преподнося её миру как великое открытие. Сначала выступал Сергей Петрович из планового отдела — он нёс какую-то ахинею про синергию и вертикальную интеграцию. Потом Мария из кадров — она говорила о мотивации персонала, причём так заумно, что мы сами себя перестали понимать. Муравьед величественно что-то черкал на бумажке после каждого выступления. Мы гадали, что он пишет — замечания, мысли, планы? Или просто рисует каляки-маляки, делая вид, что ему интересно?
Самое интересное случилось позже. Спустя пару дней после судьбоносного совещания прибегает Елена Павловна с круглыми глазами и говорит:
— Девочки, вы уржётесь! Помните листочек, куда Муравьед записывал реплики и предложения? Уборщица нашла его в корзине. Хотите почитать?
Мы всё побросали. Наташка выронила чашку с чаем, Светка закрыла отчёт, я отложила калькулятор. Мы сгрудились в кружок у Еленкиного стола, как стая ворон над куском сыра. Документ оказался бомбой! Новый босс никого из нас не знал, поэтому записывал на бумажке примерно так:
«О финансах докладывал Старый Винни-Пух. О логистике говорил Глист в Галстуке…»
Наш ржач был слышен на другом конце города. О финансах на совещании говорил Сорокин, наш главный бухгалтер, грузный, медлительный, с вечно сонными глазами. Он и в самом деле похож на постаревшего, облысевшего Винни-Пуха. А о логистике бубнил Юркин — длинный, тощий, в узком галстуке, который вечно съезжал набок. «Глист в галстуке» — точно про него. Такой он и есть: вертлявый, склизкий, неприятный.
— Этот Муравьед — юморист! — одобрил кто-то. — Пожалуй, с ним можно иметь дело.
— Дальше, дальше читайте! — торопили девки. — А где про нас?
Дальше мы прочитали: «О развитии докладывала та, сисястая…»
— Ой, это я! — закричала Ольга, подпрыгивая на стуле. Бюст у неё и правда выдающийся — пятый размер, не меньше. Она всегда этим гордилась и носила глубокие вырезы, чтобы никто не забывал.
Все воззрились на Ольгу. Та гордо вздёрнула нос и поправила блузку, демонстрируя свои достоинства.
— Ничего себе характеристика! — засмеялась Наташка. — Прямо в точку!
Игра становилась увлекательной. Мы не помнили, кто за кем вставал, но каждому не терпелось узнать, что ехидный босс тайком написал о нём. Мы перебирали записи, гадали, спорили.
— Кто болтал о модернизации? — спрашивала Еленка, водя пальцем по строчкам.
— Я! — кричала Светлана Ивановна, наша завхоз, женщина с ярко накрашенными губами и любовью к зелёным костюмам. — Что там про меня?
— Написано: «О модернизации говорила губастенькая, в зелёном…»
— У меня не только губы! — слегка надулась Светлана Ивановна. — У меня и грудь не хуже Ольгиной! Слепошарый этот Муравьед!
— Но «губастая» всё-таки лучше, чем «глист в галстуке», — успокоили мы. — Читаем дальше.
Ниже выяснилось, что Юлию Борисовну, нашу молодую специалистку, новый шеф пометил как «носительница упругого попера». Критически посмотрели на Юлию Борисовну. Не поспоришь. Попер у Юльки действительно того… повышенной концентрации. Она ходила в обтягивающих юбках, и все мужики в отделе провожали её взглядами.
— Всё-то он подмечает, — сказала Нина завистливо. — А обо мне что? Я выступала насчёт экономии средств.
— Сейчас найдём, — сказали в толпе. Еленка перелистнула страницу, пробежала глазами. — Ага! «Об экономии средств доложила милашка Круглые Коленки».
Все как по команде посмотрели на Нинины коленки. Нина засмущалась, одёрнула юбку, но было поздно — коленки были круглые, гладкие, как два наливных яблочка. И правда милашка.
— Фи! — сказала ревнивая Азарова, наша старшая экономистка, женщина в теле. — Да не круглее, чем у других! А обо мне что? Я толкала речь про углубление и взаимодействие.
— Нашли, читаем! — ответили из середины. Еленка прочла: — «Об углублении говорила… Мясистая!»
Под общий смех Азарова кинулась к зеркалу, которое висело в углу комнаты. Вгляделась в своё отражение, повернулась боком, потом другим, и скривилась.
— Ну да, — говорит. — Есть немножко. Но непонятно: Муравьед пишет о моей мясистости со знаком «минус» или «плюс»?
Мы решили, что всё-таки «плюс». Дамская мясистость — не самый страшный порок, и Муравьед должен это понимать, иначе какой из него начальник? Тем более что Азарова была женщиной видной, статной, с формами, которые иные мужчины находили привлекательными.
— Это всё обалденно, — говорю я, когда смех поутих. — Молодец Муравьед, никого не пропустил. У одной отметил грудь, у другой зад, у третьей мясистость, у четвёртой коленки… А я-то где? Я выступала ближе к концу, несла пургу насчёт рабочего актива!
Я и правда говорила что-то про актив, про то, как важно вовлекать сотрудников в процесс, повышать их лояльность и всё такое. Сама не помнила, что именно — несла от безысходности, лишь бы что-то сказать.
— Нашли и тебя! — говорят девчонки, и в их голосах звучит какая-то странная, предвкушающая нотка. — Записано: «Пургу насчёт рабочего актива несла… та, что с умным взглядом».
— И всё? — переспросила я. — Умный взгляд — и всё?
Коллеги снисходительно засмеялись. Еленка похлопала меня по плечу. Ольга ухмыльнулась. Азарова удовлетворённо кивнула — мол, вот видите, я хоть мясистая, зато с характеристикой. А мне захотелось рыдать и колотиться лбом об стенки.
— За что такое унижение, бабы? — заорала я, чувствуя, как к горлу подступает обида. — Покажите дорогу к реке, я пойду утоплюсь! У вас у всех, значит, коленки, у вас у всех, значит, поперы, сисястые, губастые, мясистые! А обо мне, кроме умного взгляда, и написать нечего? Где обменный пункт? Меняю сто умных взглядов на пару круглых коленок, как у Нины!
Я была в отчаянии. Ну правда, что это за характеристика — «умный взгляд»? Это как? Это похвала или диагноз? Может, Муравьед хотел сказать, что я смотрю на всё с умным видом, а на самом деле ничего не понимаю? Может, он надо мной посмеялся? Или, наоборот, оценил? Но почему тогда все остальные получили такие яркие, запоминающиеся определения, а я — какую-то скучную, серую, невыразительную характеристику?
— Ты не дослушала, — сказала мне Еленка, и в её голосе появилась какая-то торжественность. — Там дальше есть продолжение. Я прочитала не всё.
— Какое продолжение? — спросила я, замирая.
— Написано: «…та, что с умным взглядом. Вот эта — самая сексуальная!»
Молчание. Теперь не смеялся никто. По глазам коллег я поняла, что если я пойду топиться, они охотно помогут мне выбрать место поглубже. Ольга побледнела. Азарова открыла рот и забыла его закрыть. Нина смотрела на меня с уважением, смешанным с завистью.
— Самая сексуальная? — переспросила я, не веря своим ушам. — Это он про меня?
— Про тебя, — подтвердила Еленка. — Сказано чёрным по белому.
Я медленно опустилась на стул. В голове шумело. Самая сексуальная. Не сисястая. Не губастая. Не круглые коленки. А самая сексуальная. С умным взглядом.
— Ну, девки, — сказала я, чувствуя, как на лицо наползает улыбка. — Похоже, наш Муравьед — мужик с тонким вкусом.
Девчонки загалдели, зашумели. Кто-то поздравлял, кто-то возмущался, кто-то требовал пересмотра результатов. Ольга заявила, что её сисястость тоже сексуальна, просто Муравьед не разобрался. Азарова сказала, что мясистость — это вообще классика. Нина молчала, но по её лицу было видно, что она мысленно уже прикидывает, как бы ей тоже обзавестись умным взглядом.
— Спасибо, Муравьед, удружил, — сказала я, вставая и поправляя блузку. — Мне же тут ещё работать.
— Работать, работать, — проворчала Азарова. — Теперь ты у нас будешь не просто умной, а ещё и самой сексуальной. Ходи, радуйся.
— А я и буду радоваться, — ответила я. — И вам советую. Умный взгляд — это вам не мясистость. Это навсегда.
Мы ещё долго обсуждали находку, перечитывали записи, угадывали, кого как назвал Муравьед. Потом пришёл сам Муравьед — спросить, почему мы не работаем. Увидел листок в Еленкиных руках, усмехнулся, забрал его, порвал и выбросил в урну.
— Никаких компроматов, — сказал он. — А теперь за работу. И, — он посмотрел на меня, — вы, с умным взглядом, зайдите ко мне после обеда. Обсудим ваш рабочий актив.
Девчонки захихикали. Я покраснела. Но в душе была довольна.
После обеда я зашла в кабинет к Муравьеду. Он сидел за столом, листал какие-то бумаги, поднял голову, кивнул на стул.
— Садитесь. У меня к вам предложение. Вы говорили на совещании про рабочий актив. Идея здравая, но сырая. Я подумал, что вы могли бы возглавить новое направление — работу с персоналом, повышение лояльности, вовлечение. Это как раз то, о чём вы говорили.
Я опешила. Неужели он запомнил? Неужели он не просто черкал в своём блокноте, а действительно слушал?
— Я… я не знаю, — ответила я. — У меня нет опыта.
— Опыт придёт, — сказал Муравьед. — А умный взгляд — он либо есть, либо его нет. У вас есть. Так что давайте, не подведите.
Я вышла из кабинета на ватных ногах. Девчонки ждали в коридоре, прижавшись к стенам.
— Ну что? — набросились они. — Что он сказал? Предложение сделал? Чего красная такая?
— Предложение, — ответила я. — Рабочее. Повышение.
— Ничего себе! — загалдели они. — А нам что?
— А вам, — сказала я, глядя на их вытянувшиеся лица, — советую обзавестись умным взглядом. Он, оказывается, дорогого стоит.
С тех пор прошло несколько месяцев. Муравьед оказался не таким уж плохим начальником. Он требовал, но не придирался. Он замечал, но не высмеивал. Он оценивал по делу, а не по форме. И мы привыкли. Даже полюбили его — по-своему, по-женски, с оглядкой.
А я возглавила новое направление. Работаю, развиваюсь, расту. И каждое утро, глядя в зеркало, говорю себе: «Умный взгляд — это сексуально. И точка».
***
Муравьед оказался тонким психологом. Он не просто записывал наши выступления — он наблюдал. Он видел нас настоящих: с нашими достоинствами, недостатками, странностями и причудами. И он оценил нас — не за пышные бюсты и круглые коленки, а за то, что мы есть. Каждую — по-своему. А самую сексуальной признал ту, у которой был умный взгляд.
В этом и есть главная мудрость. Мужчины часто смотрят на внешность. Но настоящий мужчина — тот, кто видит глубже. Тот, кто замечает ум, характер, душу. Тот, кто может назвать женщину сексуальной не за размер груди, а за блеск в глазах.
Мы, девчонки, часто комплексуем. Нам кажется, что мы недостаточно красивы, недостаточно стройны, недостаточно привлекательны. Мы сравниваем себя с другими, завидуем, расстраиваемся. А оказывается, что всё это неважно. Важно то, что внутри. Важен взгляд. Важна уверенность. Важно умение быть собой.
Муравьед дал нам урок. Не нарочно, случайно, выбросив в корзину листок с записями. Он показал, что видит нас не только как сотрудниц, но и как женщин. И каждая из нас получила свою характеристику — не обидную, не унизительную, а точную. Даже Азарова с её мясистостью — он написал это не со знаком минус. Просто констатировал факт. И мы посмеялись. И не обиделись. Потому что поняли: он свой. Он наш. И с ним можно работать, шутить и даже флиртовать.
А я? Я горжусь своим умным взглядом. И всем советую: развивайте ум, читайте книги, думайте, анализируйте. Потому что умный взгляд — это не просто сексуально. Это дорога к успеху. Это способ выделиться из толпы. Это то, что остаётся с тобой навсегда, когда молодость уходит, а коленки перестают быть круглыми.
Спасибо, Муравьед. Ты сделал мой день. Мою жизнь. Мою карьеру. И если ты когда-нибудь прочитаешь эту историю — знай: мы тебя простили. И даже полюбили. Немножко. По-нашему, по-бабьи. С умным взглядом.
