Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 28
Всё уже было позади: Алексея связали и увели куда-то за монастырские стены, чтобы не осквернять его присутствием святую обитель. Фёдора на носилках отнесли в помещение, которое служило здесь сразу и аптекой, и больницей; испуганные паломники по просьбе отца Илии разошлись по своим местам, а кто-то из послушников вышел за территорию монастыря, чтобы встретить скорую помощь и полицию. А Дарью всё ещё трясло так, будто на неё напала жесточайшая лихорадка.
Кто-то принёс и подал ей кружку с водой, но она не смогла сделать ни глотка, а Егор испугался, что она повредит себе зубы об её глиняные края.
– Ну-ну... – проговорил он, укутывая её плечи теплым пледом, который вынесла из гостиницы какая-то женщина. Потом усадил Дашу на скамейку у самых ворот и крепко прижал к себе. – Тише-тише, успокойся. Сейчас мы дождемся полицию, поговорим с ними, и я отвезу тебя в город. В гостиницу. Даша, ты слышишь меня? Тебе больше нечего бояться. Я с тобой, я рядом.
Она не ответила. Ей казалось, что она все еще видит остервенелое лицо Алексея, который размахивается, чтобы ударить её. Но вот Егор сбивает его с ног и, хватая за плечи, оглушает, резкими толчками несколько раз опрокидывая на землю. Лохматая чёрная голова мотается из стороны в сторону, но, несмотря на дикую, не обузданную силищу, Алексею не удаётся справиться с Егором. А тот, сидя на нем верхом, всё прижимает и прижимает его к земле.
Поверженный Усольцев рвётся, воет и рычит, как пойманный в капкан зверь, но его голос вдруг покрывает другой протяжный крик.
– Господи, Боже мой, Фёдор!!! Господи Иисусе Христе Сыне Божий, прими душу новопреставленного раба Твоего Феодора!
Дарья уронила голову на плечо Егора и снова затряслась в безутешном, но безмолвном плаче...
***
Уже около полуночи Егор набрал номер Ксении и она, несмотря на поздний час, сразу же ответила ему, пропустив всего пару гудков.
– Алло, Егор?
– Да, Ксюша, это я. Даша со мной. Она спит после успокоительных.
– Что случилось? – не на шутку испугалась за подругу Ксения.
– Алексей случайно выследил её, – тихо заговорил Егор, оборачиваясь на спящую Дарью. – И если бы не один человек, могло случиться непоправимое. Этот Усольцев окончательно потерял человеческий облик и не останавливается ни перед чем. В общем, Ксюш. Нам пока придется здесь задержаться до выяснения всех обстоятельств. Потом мы обязательно приедем. Ты не волнуйся. А теперь извини, я падаю с ног. Если честно, не помню, когда последний раз спал.
– Да-да, Егор. Спасибо за звонок. Да и вообще спасибо тебе за всё. Доброй ночи, – Ксения сбросила вызов и прижала телефон к губам.
Бедная Дашка! Столько всего пережила за это время. Но самое главное, что она встретила Егора. И у них всё обязательно будет хорошо. Вместе они справятся с любыми проблемами.
– А я со своими справлюсь и сама, – решила Ксюша, забралась под одеяло, с блаженством растянувшись в мягкой постели, и вдруг усмехнулась. – В конце концов, нам, лошадям, не привыкать.
***
Однако поспать ей удалось совсем немного, потому что на рассвете кто-то тихонько постучал к ней в окно. Сбрасывая с себя остатки сна, Ксения поднялась и, отодвинув занавеску, вскрикнула и отшатнулась, увидев за стеклом длинную морду белой лошади.
– О Господи! Ты как тут оказалась?! – воскликнула Ксения, распахивая окно и протягивая руку к длинногривой красавице. – Ты чья, девочка? Ой, какая славная!
– Как говорил Маяковский: «Деточка, все мы немного лошади...» – послышался совсем рядом весёлый голос.
– Якушев...– выдохнула Ксения. – Ну что ты опять выдумал?
– Одевайся, Ксюша, и выходи, – рассмеялся он. – Ты когда-нибудь на рассвете каталась на лошади?
– С ума сошел? Нет, конечно! – покачала головой Ксения. – Я вообще никогда не каталась на лошадях.
– Тогда одевайся скорее, – мягко, но настойчиво попросил её Якушев. – Я тебя жду...
***
Ночная темнота только-только начала отступать, когда Якушев и Ксения выехали со двора, направляясь за околицу деревни. Предутренний воздух был прохладным и влажным, а низко над землёй расстилался туман, укрывая дорогу мягким покрывалом. Весь мир ещё спал, и только ритмичный перестук копыт нарушал эту осторожную тишину.
Лошади шли спокойно, будто тоже знали, что спешить некуда. Якушев держал поводья уверенно и спокойно, и Ксения, бросая на него короткие взгляды, невольно любовалась мужчиной, который вот уже второй раз удивил её так, как не удивлял никто.
– О чём ты думаешь? – спросил он вдруг, врываясь в её потаённые мысли, которые она хотела скрыть от него.
Ксения улыбнулась:
– А где же твоя охрана?
– Ну, не охрана, а помощники, – поправил ее Анатолий. – И никого здесь нет, кроме нас. Мы одни во всем мире. Разве это не прекрасно?
– Ещё бы! – кивнула Ксюша и тут же спросила снова: – Толя, а если бы меня обозвали не лошадью, а крокодилом, мы бы сейчас с тобой по речке на нём плавали? Или за верёвочку за собой водили?
Якушев рассмеялся:
– Ты даже не представляешь, на что способен влюблённый мужчина!
Они выехали на просёлочную тропу, петлявшую между полей. По краям дороги виднелись кусты, покрытые каплями росы, и каждый луч рассвета, пробиваясь сквозь тонкую дымку, заставлял их мерцать, как маленькие искры.
– Знаешь что, – начала Ксения, но Якушев прижал палец к губам и прошептал:
– Тс-с-с… Слушай…
Ксения, замолчав, в самом деле, прислушалась к шороху ветра, стрёкоту насекомых где-то в траве, к редким голосам птиц, которые только начинали перекликаться. И вдруг к небу взлетела звонкая песнь какой-то сладкоголосой пичуги.
А на горизонте небо постепенно начало разгораться нежным розово-оранжевым свечением.
Облака, казавшиеся тёмными ещё минуту назад, стали полупрозрачными и загорелись по краям тёплыми оттенками — от нежного персикового до золотого. Воздух наполнился ароматом трав, а в росе вспыхнули искры света, словно кто-то незаметно рассыпал мелкие драгоценности.
Спешившись, Якушев помог Ксении сойти с её белоснежной красавицы и подвел к небольшому обрыву, внизу которого расстилалась небольшая живописная долина.
– Я и не знала, что тут может быть красиво… – прошептала Ксения.
– Ты вообще очень мало знаешь о настоящей красоте, – Якушев со спины обнял девушку, и она мгновенно почувствовала тепло и силу, которые исходили от этого мужчины. – Красивая, Ксюша, ты. Просто у тебя никогда не было достойной оправы…
***
Поглядывая в сторону Дарьиного дома, где теперь жила одна Ксения, Константин крутил гайки нового детского велосипеда, за которым вчера вечером вместе с Олесей съездил в город.
– Дядь Кость, скоро? Дядь Кость... – канючил Юрка, сгорая от нетерпения. – Я кататься хочу. Дядь Кость...
В душе Константина вдруг поднялось странное раздражение, которое переросло в настоящий гнев – он видел, как рано утром Ксения вернулась откуда-то верхом на лошади, ещё и в сопровождении того самого браконьера, который насмехался над ним. Они простились у калитки, и Ксения на прощание поцеловала его в щеку, а потом ушла в дом и больше не выходила оттуда. Конечно, провела неизвестно где бессонную ночь, а теперь отсыпается.
И вот ведь какая! Не успела после него остыть постель, а она уже другого мужика к себе приманивает. Все бабы одинаковые. Костя снова прокручивал в голове их разговоры, мелочи, которые, как ему казалось, должны были что-то значить. И чем дольше он думал, тем сильнее его накрывала злость – не от того, что Ксения ушла к другому, а от того, как быстро она это сделала.
Ему казалось, что она словно выключила эмоции одним движением, будто ничего не было. Будто все его чувства, всё то, что он вкладывал, – оказалось разменной монетой, которую можно было потерять, не заметив.
– Нет, всё-таки бабам верить нельзя, – эти слова жгли его изнутри, и он повторял их мысленно снова и снова, потому что ему нужно было за что-то опереться. Потому что легче было объявить всё неправдой и предательством заранее, чем признать, что его просто не попытались удержать.
– Костян, здорово! – послышался мужской голос от калитки и Константин, обернувшись, увидел брата Андрея, который стоял там вместе с женой Ниной и детьми.
– Привет, – удивился Костя. – Какими судьбами в родные края?
– Да вот, решили вернуться, – пожал плечами Андрей и толкнул калитку, пропуская вперёд себя своё семейство. – Мать где? Мы устали с дороги и хотим жрать, как сто тысяч голодных индейцев. Ну что, братан, иди сюда, дай-ка я тебя обниму!