Тихонько, стараясь не шуметь. Юля повесила куртку на вешалку и на цыпочках поспешила в спальню. Приоткрыв дверь, заглянула в щелку. «Спит, это хорошо, а я пока управлюсь». Девушка закрыла дверь и прошла на кухню. Поставила на плиту кастрюлю с бульоном. Затем постирала несколько мужских рубашек, подмела, помыла пол и, закончив уборкой, присела в старенькое кресло передохнуть.
Было так спокойно, умиротворенно. Тишину нарушали только большие старинные часы, переводя стрелки. Они словно говорили ей: «Отдыхай, милая, отдыхай». И она медленно погрузилась в сон.
Квартира была не богато обставленной, но очень уютной. В зале на желтом паркете располагались две красные дорожки с оранжевой каймой, посередине. В центре стола лежала белая вязаная салфетка, а на ней стояла вазочка с разными мелочами: нитками, батарейками, таблетками. Вот только в ее детстве там лежали ее любимые пряники. На окнах стояли все те же горшки с красной геранью. Именно здесь она всегда чувствовала себя дома. А теперь и вовсе жила здесь.
Тем временем в комнате послышался шорох, и Юля, проснувшись, отставив в сторону швабру, которую все еще держала в руках, поспешила в спальню.
— Проснулся, дедуль? — Юля села на край кровати, где лежал дедушка. — Ну вот и хорошо. Давай я помогу тебе сесть. Сейчас будем есть суп.
— Сама сварила? — удивился дедушка.
Несмотря на то, что Юле было уже девятнадцать, он видел в ней маленькую девочку, которая частенько прибегала к нему в гости, а порой и оставалась на несколько дней. Он крепко обнимал ее, а потом подкидывал со словами:
— Кто это ко мне прилетел?! Что за пташка? — И, покружив по комнате, усаживал на стул. — Устраивайся поудобнее, милая, отдохни, а то запыхалась вся, пока ко мне бежала. Сейчас чайку налью, а потом гулять пойдем, — говорил дедушка, когда в детстве Юля прибегала к нему в гости.
— Дедушка, а у тебя пряники есть?
- Ну конечно, моя хорошая, твои любимые. Мятные. Вот держи. Ну рассказывай, как поживаешь? Как там мамка?
- Опять болеет. Я потому к тебе и пришла. У меня дело к тебе есть, дедушка Веня, научи меня суп варить, — попросила шестилетняя Юля.
Дедушка сначала нахмурился, когда узнал, что мама снова «болеет». А как про суп услышал, совсем удивился.
— Суп, говоришь, научить тебя варить? Зачем? — Поднял он вверх удивленные густые брови.
— Да мамка сегодня варила-варила и уснула, кастрюлю еще одну сожгла, — махнула рукой Юля. — А вот умела бы я суп варить, сама бы приготовила и маме, и тебе.
Улыбнулся Вениамин своими морщинками вокруг рта, обнял девочку, а на глазах его навернулись слезы.
Он всю жизнь страдал от того, что не доглядел в свое время за сыном, и считал себя виноватым за все, что произошло. За то, что не смог вырастить путного человека, и потому внучка его осталась без нормальной семьи.
— Сиротинушка ты моя, горемычная... — Гладил он ее, целуя в макушку. — Конечно, научу, лучше всех будешь готовить.
Счастливая семья
Юля поставила на тумбочку тарелку с дымящимся супом.
— Ой, какой вкусный суп ты, деточка, наварила, — нахваливал внучку Вениамин Степанович, доедая последнюю ложку.
Юля поставила пустую тарелку на тумбочку и села рядом с дедушкой. Взяла его теплую сухонькую руку и начала рассказывать ему, как прошел ее день.
За окном на голой березе сидели вороны, по небу плыли серые облака, обгоняя друг друга. Они были словно дни, которые так же быстро пронеслись в жизни Вениамина Степановича. Дедушка заменил в жизни Юли отца и мать, а она стала для дедушки единственным смыслом и спасением.
Родился и вырос он в селе, родителей уважал, помогал во всем, а когда окончил школу, отец ему и сказал:
— Ты, Веня, жених завидный, парень путевый, поезжай в город. Там, глядишь, на завод какой устроишься, пользу стране и людям принесешь.
Так парень и сделал. В городе отучился на токаря, на завод пошел. День за годом мастером стал. Женился на девушке из отдела кадров. Сын у них родился Гришка. И все было у них хорошо.
Малец в садик пошел, они с женой вместе на заводе трудятся. Сын уже в школе учится, они с завода также вечером под ручку идут. Гришка бежит, встречает их. Хороший парень рос, добрый. Всем помогал. И родителям дома, и соседям. Кому за хлебом сбегает, кому в аптеку. Очень Вениамин им гордился. Уж на что он не хвастливым был, а на заводе нет-нет да и похвалится сыном. А потом, как Гриша в седьмом классе учился, жена Венина заболела и умерла.
Стал Вениамин сына сам воспитывать. Денег старался больше заработать, потому приходить стал позже. Не доглядел тогда Веня, как сын его с плохой компанией связался, пока отца дотемна в беседке во дворе ждал.
В портфель к нему некогда было заглядывать. С трудом силы находил ужин приготовить да рубашки Гришкины в школу постирать. Помощи ждать было неоткуда, родителей уже не стало ни его, ни покойной жены.
А в портфеле Гришкином кроме двоек в дневнике уже можно было и пачку сигарет найти. Опомнился отец, только когда в школу его вызвали. Там-то все и вскрылось. Долгий разговор тогда у него с сыном был. Обещал Гриша, что за ум возьмется. И сдержал обещание. Школу Гришка окончил хорошо, в училище поступил на сварщика. И как диплом получил, Вениамин похлопотал на заводе, чтобы его взяли туда на работу. Стали они теперь вместе на завод ходить.
Беда не приходит одна
А тут Гриша новость принес, что девушка у него есть и что у них будет ребенок. Отец на радостях, что сын теперь точно остепенится, сыграл им свадьбу и на все деньги, что за жизнь заработал, купил им недалеко от себя квартиру. Родилась у них дочка Юленька. Но однажды прямо на завод приехал наряд милиции и увез Гришу.
Оказалось, что, стараясь помочь другу, у которого якобы сильно болеет мать, Гриша украл на заводе что-то, что можно было продать и выручить хорошие деньги. Для него, росшим с двенадцати лет без матери, особенно отозвалась в сердце его просьба.
Знакомого своего Гришка больше не видел. Вся вина была полностью доказана, и его посадили. Вениамин не выдержал такого позора и ушел с завода, устроился дворником в своём дворе. Помогая невестке, он часто брал с собой на работу коляску с внучкой, чтобы она могла что-то сделать по дому или отдохнуть.
Пока Юля спала на свежем воздухе, он мел двор. Весть о том, что Гриша не вернется из тюрьмы, едва не стоила Вениамину его собственной жизни. Но мысли о внучке придавали ему сил. А вот невестку эта новость добила окончательно. Она и раньше от тоски могла выпить рюмку-другую, а после того, как его не стало, счет пошел уже не на рюмки, а на бутылки.
Когда у матери случались просветы и она не пила, Юлька просила надеть ее красивое платье, и они ходили гулять в парк. Это было самым светлым воспоминанием девочки о матери.
Единственные друг у друга
Когда Юля подросла, она металась между непутевой матерью и спокойной жизнью у дедушки.
— Может, переехала бы ко мне жить?
— Дедуль, ну как я ее брошу? Она же пропадет без меня, — говорила внучка. — Я вот что думаю. Окончу институт, пойду на твой завод работать, буду, как бабушка, в отделе кадров трудиться.
Вениамин Степанович ничего не ответил, но довольно улыбнулся.
Потом дедушка стал все чаще болеть, больше лежал и изредка вставал с постели. Юля помогала ему сесть в специальное кресло и вывозила его на улицу подышать свежим воздухом и послушать, как поют птицы.
— Дедуль, — вдруг прервала их молчание Юля, — а к нам сегодня гости придут. Точнее, гость.
— Как гости? Кто же это? — вдруг занервничал дедушка.
— Дедуль, ты только не волнуйся. Придет молодой человек. Мы с ним вместе учимся. Он хочет с тобой познакомиться, — сказала, немного покраснев, Юля.
— А он порядочный? — насторожился Вениамин Степанович.
— Порядочный. Так что ты пока отдыхай, придет, пойдем чай пить, — улыбнулась Юля и помогла дедушке лечь.
— Чай? Как чай?! Юленька, прости меня! Я же забыл! — вдруг разволновался дедушка и приподнялся.
— Что забыл, дедуль? — удивилась Юля.
— Пряники забыл купить, твои любимые мятные, к чаю — сказал он. Хотя сам уже больше года не выходил из дома.
Тут Юля достала из сумки, стоящей у тумбочки, кулек с пряниками.
— Да вот же они, дедуль, — сказала она и прикрыла ему в спальню дверь.
— Не забыл! Слава Богу, не забыл! — сказал дедушка Веня и, успокоившись, лег отдыхать в ожидании встречи с внучкиным женихом.
Возвращаясь на кухню, Юля повернула голову посмотреть который час. Большие старинные часы, словно подмигивая Юле минутной стрелкой, проскрипели: «Теперь все будет хорошо, внученька. Все будет хорошо».