Анна Павловна, свекровь Марины, всегда была женщиной «себе на уме». Когда три месяца назад Марина была вынуждена перевезти к себе свою бабушку, 85-летнюю Веру Степановну, свекровь восприняла это в штыки.
— Квартира-то у вас не резиновая, — поджимая губы, говорила она сыну Игорю. — Старики — это же вечный запах лекарств, капризы... А кормить её на что? Цены-то видел?
— Мама, бабушка Вера переписала на Марину свою квартиру, которую мы сейчас сдаем, чтобы гасить ипотеку, — пытался оправдаться Игорь. — И пенсия у неё хорошая, ветеранская. На всё хватит.
Но Анна Павловна только хмыкала. Она сама жила в соседнем подъезде и повадилась заходить «помогать по хозяйству», пока Марина и Игорь были на работе.
Вскоре Марина начала замечать странности. Бабушка Вера, всегда аккуратная в обращении с деньгами, стала жаловаться, что у неё «пропадают бумажки».
— Мариночка, — шептала она внучке вечером, — я же вчера пять тысяч в кошелек положила, на гостинцы правнукам. А сегодня заглядываю — пусто. Неужто я совсем из ума выжила, забыла куда сунула?
Марина списывала всё на возраст, но в глубине души зародилось нехорошее предчувствие.
Ситуация накалялась. Свекровь всё чаще заводила разговоры о том, как дорого обходится содержание Веры Степановны.
— Я же ей и супчик сварю, и давление померяю, — сокрушалась Анна Павловна. — А ведь я пенсионерка, мне и самой витамины нужны. Тяжело это — чужого человека обслуживать.
Марина предлагала свекрови деньги за помощь, но та картинно отказывалась: «Что ты, родные же люди!»
Однако бабушкина пенсия продолжала таять. Вера Степановна стала тихой, пугливой и часто плакала, когда думала, что её никто не видит.
— Она меня корит, Мариночка, — однажды не выдержала бабушка. — Анна твоя. Говорит, что я объедаю вас, что ипотека из-за меня не платится. И что пенсия моя — это «справедливая компенсация» за её потраченные годы.
Марина почувствовала, как внутри закипает ярость. Но ей нужны были доказательства. В тот же вечер она заказала в интернет-магазине миниатюрную камеру, замаскированную под обычные настольные часы.
Камеру Марина установила в комнате бабушки, направив её на тумбочку, где лежала заветная шкатулка с документами и деньгами. Свекровь об обновке даже не спросила — часы и часы.
В четверг, когда Марина была на важном совещании, на телефон пришло уведомление: «Обнаружено движение». Марина открыла приложение и замерла.
На экране была Анна Павловна. Она вошла в комнату бабушки, когда та спала. Без тени смущения свекровь открыла шкатулку и начала пересчитывать купюры.
— Опять мало принесла, старая, — раздался в динамике отчетливый голос свекрови. — Ну ничего, на лекарства мне хватит. А ты кашку поешь, тебе много не надо.
В этот момент Вера Степановна проснулась и тихо позвала:
— Анна... что ты там ищешь? Это же мои на погребение...
Свекровь даже не вздрогнула. Она обернулась к старушке с лицом, искаженным злобой:
— Какое погребение? Ты и так тут как королева живешь! Спи давай, дармоедка. Считай, что это налоги. Я на тебя своё здоровье трачу, пока невестка по офисам прохлаждается. И не вздумай пикнуть — в дом престарелых отправлю в один миг, Игорь меня послушает.
Марина выключила телефон. Руки тряслись. Она сорвалась с работы, не предупредив руководство.
Когда Марина вошла в квартиру, Анна Павловна на кухне преспокойно пила чай с бабушкиным печеньем.
— Ой, Мариночка, а чего так рано? — заулыбалась она. — А я вот Верочке как раз чай заварила, присматриваю за ней...
Марина молча положила телефон на стол и нажала «воспроизведение».
Тишину кухни прорезал голос свекрови: «...спи давай, дармоедка... налоги это...».
Анна Павловна побледнела. Она смотрела на экран, где её собственное лицо в режиме высокого разрешения совершало кражу. Чашка в её руке задрожала, расплескивая чай.
— Это... это монтаж! — выкрикнула она. — Ты специально подстроила! Я просто проверяла, все ли деньги на месте, чтобы бабушка не потеряла!
— Проверяла? — Марина подошла вплотную. — «Дармоедка» и «налоги» — это тоже часть проверки? Вы обкрадывали беззащитного человека, который вам доверял. Вы запугивали её домом престарелых в моей собственной квартире!
В этот момент в прихожую вошел Игорь. Он услышал последние фразы и застыл на пороге.
— Мама? Это правда? — он посмотрел на запись.
— Сыночек, да я же для вас! — запричитала свекровь. — Вам же ипотеку платить! Я хотела как лучше, чтобы денежка в семье оставалась, а не на её таблетки уходила...
Игорь, который всегда боготворил мать за её «жертвенность», выглядел так, будто ему дали пощечину.
— Уходите, Анна Павловна, — холодно сказала Марина. — Сейчас же.
— Как ты смеешь?! Это квартира моего сына! — свекровь попыталась вернуть себе командный тон.
— Квартира — общая. А вот заявление в полицию о систематических кражах и психологическом насилии над пожилым человеком будет вполне реальным, если вы не вернете всё до копейки. Мы посчитаем за все три месяца.
Игорь подошел к матери и взял её за локоть.
— Мама, иди домой. И ключи оставь. Я сам привезу твои вещи.
Свекровь уходила, выкрикивая проклятия, но её голос больше не пугал. Вера Степановна, услышав шум, вышла в коридор. Марина обняла бабушку, чувствуя, какая та маленькая и хрупкая.
— Всё закончилось, бабуль. Никто тебя больше не обидит.
Деньги свекровь вернула через неделю — Игорь настоял. Оказалось, что Анна Павловна за это время успела купить себе новую шубу и обновить технику на даче. Семья полностью прекратила с ней общение.
Марина сняла камеру-часы и убрала в ящик. Теперь в доме пахло не лекарствами и страхом, а пирогами, которые бабушка Вера снова начала печь, почувствовав себя полноправной хозяйкой своей жизни. А Игорь наконец-то понял, что «забота» его матери всегда имела очень конкретный и очень грязный ценник.
Присоединяйтесь к нам!