".. Мы со всеми Индейцами время от времени заключаем договоры. И если следовать правилу, позволяющему всем племенам, с которыми заключены договоры и которым выплачиваются ежегодные платежи, приобретать такие товары без урезания и ограничений, то Индейцы очень скоро отлично поймут, какие возможности открывает данное разрешение и воспользуются им, чтобы экипироваться для войны. И будут приобретать оружие либо заключая договоры, либо через племена, у которых такие договоры уже есть. Я бы также рекомендовал, чтобы копия документов вложений была направлена в Военный Комитет каждой из Палат Конгресса. С большим уважением, ваш покорный слуга, У. С. Грант, Генерал. Ув. Е. М. Стэнтону, Военному Секретарю..."
В ответ на просьбу Генерала Гранта представить Департаменту его заявление с изложенной в нем точкой зрения по вопросу передачи Индейского Бюро из Департамента Внутренних Дел в Военный Департамент, Генерал Джон По́уп (англ. John Pope), чей огромный опыт и познания, связанные с Индейцами Равнин, придают особый вес его суждению о важных сторонах Индейского вопроса, написал сильное письмо, кратко охарактеризовав наиболее важные соображения в пользу предлагаемых изменений. И так как обсуждение вопроса передачи Индейского Бюро из под контроля Департамента Внутренних Дел в Военный Департамент периодически возобновляется, и, скорей всего, снова будет иметь место после провала нынешней политики, я приведу здесь соображения, предложенные Генералом Поупом, которые неизменно поддерживаются армией и не теряют своей силы:
"Вашингтон, О. К., 27 Января 1867 года. ГЕНЕРАЛ: В соответствии с вашим предложением, имею честь изложить ниже основные причины, по которым Индейское Бюро следует передать в Военный Департамент. Излагаемые мной взгляды по данному вопросу ни в коем случае не оригинальны, но представляют твёрдо устоявшиеся мнения каждого офицера армии, имеющего личный опыт в отношении их предмета, и на протяжении ряда лет разделялись и разделяются практически всеми гражданами, проживающими на территориях, прямо либо косвенно взаимосвязанных с существующей системой управления делами Индейцев. В сегодняшних обстоятельствах последние имеют распределённую юрисдикцию. Если Индейцы официально находятся в состоянии мира, то в соответствии с договорами, заключенными с ними гражданскими чиновниками Индейского Бюро, воинские силы, раздислоцированные на Индейских территориях, юрисдикцией над Индейцами не обладают, и. соответственно, не имеют ни точных данных об их настроениях и намерениях, ни полномочий предпринять какие-либо действия превентивного или агрессивного характера. И, таким образом, первым, что становится известным об актах враждебности со стороны Индейцев, является внезапное сообщение о том, что Индейцы начали войну, опустошили поселения на протяжении многих миль и вырезали какие-нибудь партии переселенцев или путешественников. И ко времени, ккогда данная информация доходит до командующего воинскими силами, Индейцы успевают совершить все худшее, на что способны и покинуть места совершения своих злодеяний. Военным не остаётся ничего, кроме как их преследовать, и обычно преследовать тщетно. Индейские агенты никогда не размещают свои агентства у военных постов, и по понятным причинам. Человеческая природа не позволяет двум группам чиновников, подчинённых разным ведомствам, не согласующихся друг с другом ни по взглядам, ни по задачам, действовать совместно и гармонично, и вместо согласованных действий от них с высокой уверенностью можно ожидать конфликтующих. Результаты получаются также вполне ожидаемые. Было бы намного лучше передать всё управление Индейскими делами тому или другому департаменту, чтобы обеспечить хотя бы устойчивую единообразную политику. В состоянии войны Индейцы находятся под контролем армии, в состоянии мира - под контролем гражданских чиновников. Что именно считать враждебностью Индейцев чётко не согласовано, и к тому же, каждый раз, как только вооруженные силы, в ходе тяжёлой кампании, проведённой с большими трудностями и при больших расходах, загоняют Индейцев в положение, в котором, наконец, наказать их становится возможным, Индейцы, оценив итоги и видя, что расплаты не избежать, немедленно заявляют о своем желании заключить мир. Индейский агент, по понятным причинам крайне заинтересованный в том, чтобы мирный договор с ними был заключен, немедленно вмешивается, чтобы "защитить" (как они сами выражаются) Индейцев от армии, и останавливает дальнейшее их преследование военной экспедицией как раз в тот момент, когда она должна была достичь успеха, и, тем самым, все труды и затраты на эту кампанию оказываются потерянными зря. Индейцы заключают мирный договор, чтобы избежать неминуемой угрозы, исходящей от армии, не имея ни малейшего намерения поддерживать мир, и агентам хорошо известно, что у Индейцев нет такого намерения. Таким образом, пока армия, со своей стороны, сражается с Индейцами, Индейские агенты заключают с ними договоры и обеспечивают им снабжение припасами, и эти припасы немедленно используются Индейцами для продолжения конфликта. И с существующей распределённой юрисдикцией и ответственностью просто невозможно избежать таких неудачных актов снабжения. Если бы Индейскому Департаменту, в том виде как он сейчас организован, передали бы полную юрисдикцию над Индейцами, отведя войска, получилось бы одназначно лучшее, чем существующее сейчас, положение дел, так как и вся ответственность за Индейские войны и их последствия по отношению к лишённым защиты гражданам, полностью была бы возложена на Индейское Бюро, без возможности переложить на других ответственность за последствия. Офицер армии - представитель силы, логику которой Индейцы хорошо понимают, и которой он не делится с Индейским агентом. Несложно удостовериться в том факте, что Индейцы в массе предпочитают иметь дело именно с армейскими командирами, и единогласно проголосовали бы за передачу Индейского Департамента в Военный Департамент. Это. главным образом, обусловлено их знанием о том, что на слово и на обещание армейского офицера можно полагаться, так как они видят, что у него есть сила, чтобы выполнить то, что он обещал.
В первую очередь, и в немалой степени армейский офицер заинтересован в том, чтобы с Индейцами поддерживался мир.. Его домом на протяжении всей его армейской жизни становится один из армейских постов в Индейских краях, и, помимо служебных соображений, его собственный комфорт и покой, возможность избежать участия в изнурительных и раздражающих полевых выходах против Индейцев в любое время года, сопровождающихся частой сменой мест дислокации, что лишает его возможности держать при себе свою семью, - всё это делает желание мира с Индейцами самым горячим его желанием.
Поэтому он не забывает о должной предосторожности, и использует все возможные средства, в том числе, - справедливое обращение с Индейцами, честное распределение ежегодно поставляемых по договорам товаров, порядочность в заключении сделок для того, чтобы обеспечить мир и дружеские отношения с соседними Индейскими племенами. Честность, с которой он подходит к выдаче товаров, поставляемых по договорам, дополнительно гарантирована его долгосрочной армейской карьерой и всеобщим презрением, которое он навлёк бы на свои личность и само её существование любым бесчестным действием. При увольнении со службы при таких обстоятельствах, это стало бы для него пожизненным публичным клеймом, и он не смог бы найти себе в мирной жизни какое-либо достойное призвание. Индейский агент, с другой стороны, принимает назначение на ограниченный период времени и заранее преследуя особую цель (быстро разжиться денежными средствами), по достижении которой легко сваливает своё увольнение на политические причины или персональную неприязнь к нему кого-либо из более высокопоставленных чиновников его собственного ведомства. Избыток стремления заполучить для себя пост Индейского агента, с его небольшим жалованием, проявляемого людьми способными на гораздо большее, должен бы сам по себе служить предупреждением Конгрессу о том, на что на самом деле это стремление направлено. Как говорят на Западе, пост Индейского агента - это самый желанный подарок от Правительства после назначения консулом в Ливерпуль, а то и предпочтительней последнего. Естественно, что чем больше договоров заключает агент, тем большие объемы денег и товаров проходят через его руки, и тем дороже стоит его служба.
Индейская война каждый нечётный день с заключением договоров по чётным дням было бы для всех этих Индейских агентов наилучшим состоянием дел. Ни коим образом не имею в виду, что все Индейские агенты бесчестны. На самом деле, я даже знаю некоторых из них как честных и достойных людей, пытающихся нести свою службу, сохраняя верность Правительству, и тем не менее, уверен, что никто из тех, кто хорошо знаком с этим вопросом, не возьмётся оспаривать утверждение о том, что множество Индейских агентов на фронтире верны только своим личным и финансовым интересам. И ещё раз повторю, что состояние мира с Индейцами, это наиболее желаемое из возможных положений дел для армейского офицера, постоянно размещённого на их территории, в полную противоположность Индейском агенту. Перевод Индейского Бюро в Военный Департамент одномоментно устранил бы из нашей системы управления делами Индейцев могучую армию Индейских суперинтендантов, агентов, суб-агентов, особых агентов, оптовиков, подрядчиков и всяких проходимцев, которыми кишат сейчас пограничные Штаты и территории, и экономил бы для Правительства ежегодно сумму денег, точный размер которой я даже приблизительно прикинуть не возьмусь. В то время как армейские офицеры, действующие согласно точным инструкцим по месту прохождения службы, не получали бы никакой компенсации сверх стандартного армейского жалования. До того, как был содан Департамент Внутренних Дел и Индейского Бюро передано в его ведение, армейские офицеры успешно и честно справлялись с задачами, возложенными сейчас на Индейских агентов, и достаточно бегло обратиться к нашей истории, чтобы убедиться в том, что наши отношения с Индейцами в то время были гораздо более дружественными и приятными, чем в любой последовавший с тех пор момент времени...
Присутствие военных в стране Индейцев абсолютно необходимо для защиты жизни и имущества наших граждан, В то время как Индейские агенты и суперинтенданты необходимостью не являются, так как их обязанности ранее добросовестно и эфективно исполнялись и сейчас так же могут исполняться армейскими офицерами, размещёнными вместе с войсками.
При наличии обеих структур достичь гармоничности и слаженности действий невозможно. Но военные это необходимость, в то время как гражданские чиновники - нет; и так как одну из этих структур следует в обязательном порядке устранить, я не вижу повода для сомнений в том, какая именно должна освободить своё место.
И это только общие соображения в пользу передачи Индейского Бюро в ведение Военного Департамента, - причины, хорошо понятные каждому, кто знаком с предметом обсуждения... какой бы ни была предполагаемая к проведению политика, для того, чтобы она могла устойчиво и эффективно проводиться, - абсолютно необходимо внести изменения в действующую схему управления Индейскими делами. Предположительно, передача Индейского Бюро обратно в ведение Военного Департамента могла бы стать первым шагом на пути к преобразованиям, и до тех пор, пока этот шаг не предпринят, бессмысленно ожидать каких-либо улучшений в состоянии наших Индейских дел.
Также остаюсь вашим покорным слугой, ДЖОН ПОУП, Бревет Генерал-Майор Армии С[оединенных] Ш[татов]
ГЕНЕРАЛУ У. С. ГРАНТУ, ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ (англ. General in chief), Вашингтон, О. К.
В то время Генерал Грант был настолько убеждён в важности письма Генерала Поупа, что перенаправил его Военному Секретарю, с просьбой передать его обеим ветвям Конгресса.
Здесь могут указать на то, что приведённые выше письма и заявления исходят от армейских офицеров, то есть отражают точку зрения лишь одной из сторон. Но, к счастью, мы можем выйти и за пределы круга представителей армии, и представить свидетеля, которого следует считать беспристрастным и свободным от поводов для предвзятости. Конкретно в данный период обсуждения Индейского вопроса полковника Е. С. Паркера, высоко образованного и превосходно воспитанного джентльмена, попросили представить план установления постоянного прочного мира, и урегулирования всех пунктов разногласий между Соединёнными Штатами и различными Индейскими племенами.
Полковник Паркер широко известен как выдающийся вождь некогда могущественных Шести Народов (прим. перев. то есть Ирокезов, конкретно он происходил из Нью-Йоркских Сенека, вождём которых был с 1852), и со времени, о котором мы говорим, лучше известен как Комиссионер по Делам Индейцев в ранний период правления [действующего] Президента (прим. перев.: то есть администрации У. С. Гранта, Президента в 1869-1877 гг.. 2 срока, И. С. Паркер был Комиссионером по Делам Индейцев в 1869-1971).
Так как он был Индейцем, следует полагать, что его симпатии были на стороне его народа, и что он в своей попытке установить постоянный мир не стал бы рекомендовать ничего предвзятого либо несправедливого по отношению к его интересам. А рекомендовал он следующее: "Во-первых, перевод Индейского Бюро из Департамента Внутренних Дел обратно в Военный Департамент, то есть военное ответвление Правительства, к которому он изначально принадлежал до недавних нескольких лет. Состояние и настроения Индейцев к западу от реки Миссиссипи, то в каком направлении они развиваются вследствие быстрого наплыва иммигрантов по причине открытия месторождений ценных металлов по всему Западу, придают характер первостепенной важности задаче распространения военного надзора на Индейцев. С очень многими племенами заключены договоры, и обычно им при этом в качестве территории для обитания выделялись резервации. Агенты из гражданских лиц обычно назначались для того, чтобы защищать их жизни и имущество, и осуществлять непосредственный и честный контроль над соблюдением условий этих договоров. Но по мере провижения опытных пионеров и предприимчивых старателей вглубь негостеприимных регионов, занятых Индейцами, они не встречали никаких прав, которыми обладали бы Индейцы, и которые надлежало уважать. Условия торжественно заключенных договоров полностью игнорировались, границы Индейских земель преднамеренно нарушались. Если какое-либо племя возмущалось нарушением его естественных и установленных договорами прав, члены племени безжалостно отстреливались и отношение к ним в целом было не лучшим, чем к собакам. Далее обычно следовало возмездие, а общим итогом происходившего становились кровавые Индейские Войны, уносившие множество жизней и стоившие немалых затрат. Во всех возникающих таким образом неприятностях Индейские агенты оказывались полностью бессильными предотвратить последствия, а обращения к армии, чтобы она защитила белых и покарала Индейцев, поступали лишь когда было уже слишком поздно, в то время как если бы надзор за Индейцами изначально осуществляли военные, то и права Индейцев не нарушались бы настолько вопиющим образом, а если какие-то белые нарушители законов всё же и смогли бы нарушить их покой, дальнейшее нарастание агрессии быстро и полностью бы подавлялось". В тех случаях, когда Правительство обещает Индейцам спокойное и мирное владение отведённой им резервацией, а на её территории обнаруживаются ценные металлы, только армия может предоставить Индейцам необходимую защиту, и удерживать старателей-авантюристов от проникновения на земли Индейцев, до того, как Правительство достигнет с последними какого-то соглашения. Гражданский агент в таких случаях абсолютно бессилен.
Большинство договоров с Индейцами содержат положения о ежегодных выплатах Индейцам, деньгами или товарами, или и тем и другим, и агентам предписано производить эти выплаты каждый раз, когда Правительство предоставляет им для этого средства. Не знаю ни одной причины, по которой офицеры армии не могли бы осуществлять эти выплаты, ничуть не хуже гражданских. При этом расходы на агентства были бы сэкономлены, а дела с Индейцами, я так думаю, велись бы более честно. В делах офицера ставкой являются его честь и карьерные интересы, что вынуждает его исполнять свой долг честно и добросовестно, в то время как у гражданского агента нет таких факторов мотивации, им обычно управляет стремление избежать осложнений и ответственности и при этом выбить как можно больше денег из своего поста. При передаче Бюро я бы также позаботился о полной отмене системы индейских торговцев, которые, по моему мнению, являются великим злом для Индейских сообществ, и о том, чтобы само Правительство являлось приобретателем всех товаров, обычно поставляемых Индейцами, давая им взамен честный эквивалент поставляемому, в деньгах или товарах по себестоимости. Таким образом несложно было бы и регулировать продажу или предоставление Индейцам огнестрельного оружия и боеприпасов, проблему, в последнее время не дающую покоя умам представителей как гражданской так и военной власти. И если единовременный допуск большого числа Индейцев на территорию военного поста нежелателен, то можно легко договориться о том, чтобы ежедневно допускалось только ограниченное количество".
Дальше полковник Паркер цитирует письма Вашингтона и Джефферсона, чтобы показать, что они тоже высказывались за исключение гражданских агентов и торговцев. И затем идут его рекомендации:
"Очень жаль, что не была выдержана такая благотворная и гуманная политика, так как нельзя отрицать тот факт, что на Индейские торговые лицензии сегодня очень большой спрос, и однажды заполучив её, даже на ограниченный период времени, счастливый обладатель лицензии заранее считается обеспечившим своё благосостояние. И такое же рвение, с которым стремятся заполучить пост агента, и огромные состояния, которые агенты сколачивают себе за несколько лет, несмотря на неадекватно низкие жалования, которые им предоставляются, это косвенная улика, свидетельствующая о том, что они занимаются мошенничеством по отношению к Индейцам и к Правительству.
Можно привести и многие другие причины, по которым Индейский Департамент следует полностью передать под контроль военных, но хорошее представление о том, как работает действующая система представляется наиболее убедительным подтверждением уместности этой меры. В её поддержку обычно высказываются все, кто хорошо знаком с тем, как обстоят наши отношения с Индейцами, и сами Индейцы, насколько мне известно, желают того же самого. Гражданские чиновники обычно не пользуются у племён уважением, но к военным они питают страх и почтение, и подчинятся их официальным мнениям, советам и предписаниям там, где гражданского агента не стали бы слушать".
Обсуждая установление резерваций и размещение в них Индейцев, Полковник Паркер говорит: "Часто воображают, что серьёзным препятствием на пути к перемещению Индейцев от мест их домашних поселений является любовь, которую они питают к могилам своих предков. Но на самом деле, это было бы последним и наименьшим из возражений, которое привело бы любое племя. О почтении, которое Индейцы питают к мёртвым и о том, с каким неприятием относятся к идее покинуть могилы предков, много написано в книгах. Но, какими-бы ни были обычаи по отношению к мёртвым в прошлые века и какие-бы паломничества они тода не совершали к могилам своих любимых и выдающихся усопших, в настоящее время у этих традиций не существует продолжения. Они оставляют своих мёртвых без каких-либо болезненных сожалений и пролития слёз. Да и как может быть иначе у людей, имеющих такие неопределённые и смутные представления о посмертной стадии существования? На мой взгляд, это противоестественно, думать или полагать что дикий или необразованный Индеец может обладать большей привязанностью к дому или любовью к могилам предков, чем цивилизованный и просвещённый Христианин".
К сожалению, я не могу втиснуть в рамки своего повествования все рассуждения и рекомендации, которые изложил этот выдающийся представитель красных людей, демонстрирующий свойственные им трезвость суждений и глубину понимания рассматриваемого вопроса.
В отношении издержек на реализацию его плана он говорит следующее: Я думаю мой план гораздо выгодней, чем любой другой из тех, что могут быть предложены. Он избавил бы нас от целой армии Индейских агентов, торговцев, подрядчиков, оптовиков и сопутствующих проходимцев. От них ожидается сильнейшее сопротивление принятию этого плана, так как он полностью закрывает им доступ к источникам их незаконных доходов.
Генерал Грант, тогда командовавший армией, на тот момент вероятно поддерживал взгляды этого выдающегося Индейца, так как через несколько лет, вступив в должность Президента Соединённых Штатов, он назначил его Комиссионером по Индейским Делам, предоставив таким образом Полковнику Паркеру возможность ввести в действие систему, которую он считал наиболее способствующей процветанию его народа и удержанию его от военных действий. Но влияние сторонников мирной, как они её называли, политики оказалось слишком сильным для того, чтобы с ним успешно тягаться, так что Полковник Паркер вынужден был заявить об отставке по той причине, что, - как он сам пояснял, - влияние, задействованное против него, оказалось так велико, что у него не было никакой возможности реализовать те принципы, которыми, как он считал, следовало руководствоваться в управлении делами вверенного ему Бюро.
Остаток лета и осень 1867-го прошли без каких-либо активных действий со стороны армии или Индейцев. Был созван всеобщий совет племён, обитавших на южных равнинах был, который должен был состояться на "Мэ́дисин Лодж Крик". Созвали его для продвижения плана замирения, предложенного Конгрессом, целью которого было собрать вместе и поместить все эти племена в резервации на территориях, которая бы их устроили. Конгресс постановил, чтобы племена приглашённые на совет, были встречены мирной комиссией, представлявшей Правительство и состоявшей из членов каждой из палат Конгресса, видных гражданских деятелей и армейских офицеров высокого ранга. На совет собрались все южные племена, Индейцам в большом количестве раздали подарки и, как я полагаю, худшие из Индейцев как всегда получили ценных подарков больше всех; между Индейцами и представителями Правительства было заключено Соглашение, которым были утверждены границы резерваций, включавшие обширные участки лучших из находившихся в публичном владении земель, к заметному удовольствию всех заинтересованных сторон, и с обещанием со стороны Индейцев занять их и держаться подальше от поселений и линий сообщения, данным без малейших колебаний. Это было началом обещанной эпохи мира. Лев и агнец договорились возлечь бок-о-бок, но, как выяснилось из продолжения этой истории, к моменту, когда им пора было вставать, "агнец куда-то запропастился"...
Конец главы XII и стр. 123. Продолжение следует...