Мы с Костей жили в соседних домах. Ходили в один детский сад, а когда подошло время, сели за одну парту. Одноклассники дразнили нас женихом и невестой, потому что мы были неразлучны. И мне казалось, что так будет всегда. Когда мы подросли, наши отношения из нежной дружбы переросли в нечто большее. Казалось, все вокруг благоволило нашей любви. В ней не было каких-либо преград. Родители одобряли мой выбор, а Костина мама, Алла Михайловна, с детства называла меня невесткой. Все наши друзья и знакомые были уверены, что свадьба не за горами. Во время празднования 2000 года под бой курантов Костик сделал мне предложение. В ту ночь я была очень счастлива! Казалось, что впереди нас ждет долгая счастливая жизнь, строили планы и бурно обсуждали предстоящее торжество. Нам хотелось, чтобы этот день стал самым незабываемым.
В начале марта подали заявление в ЗАГС. Уже мы заказали ресторан и купили кольца, вот только подходящего свадебного платья я никак не могла найти. Все рынки города с родителями обошли, но мне ничего не нравилось. «Ты сама не знаешь, чего хочешь!» — упрекала меня уставшая мама. Я ей с этим платьем все нервы вымотала. Поэтому когда подружка рассказала мне о новом салоне, я решила поехать туда одна. Кто же знал, что эта поездка станет для меня роковой? Вся мои планы и мечты пошли прахом, когда пьяный водитель не затормозил на пешеходном переходе...
И вот вместо того чтобы кружиться в вальсе Мендельсона, я на полтора года оказалась прикованной к больничной койке. Мне не хочется описывать те ужасы, через которые пришлось тогда пройти. Я боролась, делала все, что в моих силах, но вердикт врачей звучал как приговор: «Она никогда не будет ходить».
Все это время рядом со мной были мои любимые родители. Костя тоже часто приходил. Приносил цветы, любимые конфеты, игрушки, утешал и каждый раз плакал. До сих пор не знаю, кого он больше жалел в тот момент, меня или себя. «Ты непременно встанешь на ноги!» — говорил он, упорно отказываясь верить в диагноз докторов. И лишь когда встал вопрос об инвалидном кресле, надежды Костика на мое окончательное выздоровление пошатнулись.
За пару дней до выписки из больницы ко мне в палату нагрянула Алла Михайловна. Она смущалась и что-то хотела сказать, но никак не решалась. А потом вдруг опустилась передо мной на колени и начала умолять оставить Костика. «Танечка, у вас ведь и любви-то не было, согласись! Так, ничего серьезного, детская привязанность, которую вы за настоящее чувство приняли по неопытности. Так не лучше ли расстаться прямо сейчас? Ты моего сына знаешь, он такой порядочный! Он тебя ни за что не оставит и будет нести этот крест до конца, — всхлипывала женщина. — Ну зачем тебе это? Ты же понимаешь, что он из благородства, из жалости к калеке...»
Я была в шоке! Еще вчера эта женщина улыбалась мне и называла невесткой, а теперь... «Уйдите», — с трудом выдавила я из себя. И когда Алла Михайловна покинула палату, я горько разрыдалась. Вообще, я себе это редко позволяла. Но в тот момент никаких сил сдержать себя уже не осталось. Верно люди говорят, что самое сильное человеческое оружие — это язык.
Каждое слово Аллы Михайловны словно ударом ножа пронзало сердце. Вместе со мной в палате находилась одна старушка с переломом шейки бедра. На протяжении всей этой некрасивой картины, что разыгралась минутами ранее, она лежала с закрытыми глазами, деликатно делая вид, что спит. Теперь же она смотрела на меня с глубоким сочувствием. «Не вини ее, детка, — сказала старушка. — Каждой родительнице хочется счастья для своего ребенка. И мать на многое готова пойти ради этого, порою даже на подлость. А ты не горюй. Все в твоей жизни будет хорошо, вот увидишь. Только верь и молись. Господь обязательно услышит».
На следующий день как ни в чем не бывало пришел Костя. Он был не в курсе нашего вчерашнего разговора с Аллой Михайловной. Я его тоже в это посвящать не стала, а лишь попросила не приходить завтра на выписку. «Хватит в рыцаря играть, ты мне помочь все равно не сможешь. Больше нам с тобой не по пути», — сказала я. Костя, разумеется, опять расплакался и стал клятвенно уверять меня, что такого предательства у него даже в мыслях не было. Говорил, что любит меня по-прежнему и что «мы вместе пройдем этот путь». «Ты ничем мне не обязан, и приносить себя в жертву не стоит», — ответила я и потребовала, чтобы он не устраивал мелодрам.
В глубине души я, конечно, надеялась, что он все же придет на выписку. Но его не было. Домой меня забирали родители с букетом цветов и инвалидной коляской. Так начался новый этап в моей судьбе. Там, в прошлом, у меня была любовь, много подруг и насыщенная жизнь. Теперь же все друзья куда-то подевались, и я осталась практически одна. Сказать, что было одиноко и грустно, не сказать ничего. Интересные книги, фильмы и музыка — все это очень хорошо, но они не способны заменить теплоты человеческого общения. В моменты отчаяния я вспоминала совет старушки и молилась, надеясь на лучшее.
Спустя полгода мы с мамой отправились к морю, в специальный санаторий для инвалидов. Я была несказанно рада нашей поездке. Плавать, конечно, я не могла, но вот подышать свежим воздухом, послушать шум прибоя и понаблюдать за накатывающей волной мне никто не мог запретить. Санаторий оказался весьма неплохим: помимо лечебных процедур, тут было полно всяких интересных мероприятий. Постепенно я начала осваиваться.
Заглянув однажды из любопытства на турнир по шашкам, я познакомилась с девушкой. Ее звали Юлей. Она с детства была прикована к инвалидному креслу, но при этом оставалась невероятно жизнерадостным человеком. Мне с ней было очень интересно и весело. Я уже и забыла, что это такое — сплетничать с подружкой за чашкой чая. Вместе с Яной в санатории находился и сопровождал ее старший брат Валера, с которым она вскоре меня познакомила. Так вышло, что все три недели мы были неразлучны. Валера оказывал мне определенные знаки внимания, делал комплименты, но я не воспринимала их всерьез. Мне было приятно вновь почувствовать себя женщиной, но я думала, что он это делает из любезности. Так сказать, для поддержания боевого духа. «Ты притворяешься или вправду не видишь, что брат в тебя по уши втрескался?» — поинтересовалась у меня Юля за день до отъезда. — «Что ты! Этого быть не может! — воскликнула я. — Он симпатичный здоровый мужчина, а я инвалид! И что с того? — возмутилась подруга. — Ты что, не человек, и в тебя нельзя влюбиться? Ты сама себе поставила какие-то табу и запреты, а этот мир — он без границ, он для всех! И каждый в нем имеет право на счастье». Я уехала с мамой домой, но Юлькины слова глубоко запали мне в душу.
Я думала, что Валера быстро забудет меня, но нет, он звонил по нескольку раз в день. Я очень боялась к нему привязаться, страшилась раскрыть свое сердце и вновь обжечься. Но его любовь помогла мне отвлечься от собственных драматических переживаний и взглянуть на этот мир с широко открытыми глазами. В полном смысле слова написать свою историю с чистого листа.
В 2005 году мы с Валерой поженились, а в 2010 году стали родителями чудесной девочки. Было множество сложностей, беременность протекала непросто, но мне несказанно повезло с врачами. Их профессионализм, забота мужа и бесконечная поддержка родных помогли появиться на свет наше.-му ангелочку. Так что мы сейчас счастливая и полноценная семья.
А вот Костина жизнь сложилась не очень удачно. Он был два раза женат. Сейчас мой бывший жених живет вдвоем с мамой и, насколько мне известно, частенько прикладывается к бутылке. Недавно Костя нашел меня в одной социальной сети и написал сообщение. Он жаловался на жизнь, на отсутствие смысла и душевные страдания. «Ты всегда понимала меня, Танюшка. Подскажи, что мне делать? Как жить?» — спросил он. «Молиться и верить! — ответила я. — И все будет хорошо!»