— Значит, так, Надежда Петровна, — хирург в очках с толстыми линзами даже не поднял головы от монитора. — У вас хо ле ци ст ит, гангренозный.
Надежда, которая к тому моменту уже двое суток не спала от боли, только кивнула. Ей было все равно, какими умными словами называть её состояние. Она хотела одного: чтобы живот перестал гореть так, будто там поселился маленький, но очень злой дракон.
— А когда операция? — прохрипела она.
— Завтра утром. Не волнуйтесь, у нас всё по высшему разряду. Иголки не теряем, пациентов не путаем, салфетки считаем строго до и после, — хохотнул врач.
Как показало время, шутил он зря.
День первый: где болит — неизвестно
Всё началось 2 октября 2022 года. Надежда, женщина сорока с небольшим лет, почувствовала резкую боль в животе. Скорая приехала быстро, но в больнице имени Доктора Бывалова её встретили без огонька.
— У вас, голубушка, просто живот прихватило. Выпейте таблеточку и идите домой. Госпитализировать некуда, все койки заняты олигархами с насморком, — отрезала дежурный терапевт, женщина с прической, напоминающей шлем Юлия Цезаря.
Но-шпа не помогла. Боль стала такой, что Надежда на стенку лезла.
3 октября она плюнула на всё, вынула деньги из заначки «на черный день» и пошла в платную клинику «Р.»
— Ой, мамочки, — сказал молодой специалист по УЗИ, водя датчиком по её животу. — А у вас там, Надежда Петровна, полный джаз: желчный пузырь - просто фейерверк. Свободная жидкость в малом тазу. Вам срочно в больницу, но раз уж вы здесь, давайте еще почки посмотрим, за те же деньги.
За УЗИ Надежда доплатила еще 1200. Итоговый вердикт: «Острый деструктивный калькулезный холецистит». Красиво звучит? На деле, сказали врачи: надо резать, и срочно.
День пятый: первая операция
Вернувшись в родную больницу Бывалова уже с готовым диагнозом от платных врачей, Надежда добилась госпитализации. 5 октября её повезли на операцию, удалили желчный.
— Ну всё, Надежда Петровна, — бодро сказал хирург в послеоперационной палате. — Вы у нас как новенькая, можете жить без камней и без желчного. Отдыхайте!
Но дракон в животе не только не умер — он, похоже, научился дышать огнем с новой силой.
— Доктор, у меня болит, — жаловалась Надежда на выписке 16 октября.
— Это нормально, это швы тянут. Идите, гуляйте, пейте обезболивающее.
День тридцать первый: сюрприз от хирурга
31 октября Надежда, у которой лицо приобрело цвет недоспелого лимона, приползла в больницу снова.
— Слушайте, я там в правом подреберье чувствую что-то странное. Будто кто-то забыл внутри ложку.
— Вам нужно УЗИ, — развел руками лечащий врач. — Но ближайшая запись... хм... 15 ноября.
— А если я помру раньше?
— Тогда запись можно отменить, за день до смерти, пожалуйста, предупредите.
Надежда плюнула и 1 ноября снова поехала в платную клинику, отдала 950 рублей.
— Надежда Петровна, у вас там инородное тело.
— Что значит «инородное»?
— Похоже на медицинскую салфетку или марлю. По-простому, забыли тряпку, когда зашивали.
— Забыли тряпку? Во мне, как в серванте у бабушки, лежит забытая вещь?
Чтобы подтвердить диагноз, лечащий врач из Бывалова развел руками:
— Знаете, лучше вам в Магнитогорск, на МРТ. У нас аппарата нет, он в ремонте с 1998 года.
6 ноября Надежда поехала в Магнитогорск, заплатила 3760 рублей за МРТ. Вердикт специалистов был беспощаден:
«В подпеченочном пространстве — марлевая салфетка, предположительно оставленная во время операции 5 октября».
Дальше Надежда отправилась в Челябинск, Надежде сделали вторую операцию, извлекли ту самую салфетку: 15 на 5 сантиметров, пропитанную старой кровью, но вполне узнаваемую.
— Вы не хотите её на память? — спросил челябинский хирург, показывая баночку. — Первый раз вижу, чтобы пациент сам себе сувенир из больницы принес.
— Оставьте себе, или сожгите, — прошептала Надежда.
Она лежала на каталке и впервые за месяц не чувствовала боли. Когда швы заросли, Надежда подала иск. Посчитала всё: расходы на платные УЗИ (9410 рублей), неполученные премии (52 620 рублей — за два месяца, что она провалялась из-за чужой забывчивости) и миллион за моральный вред.
— Миллион, — ахнул представитель больницы на заседании. — Да вы что, Надежда Петровна, у нас бюджет, нет таких денег.
— Мои нервы и две операции тоже не из казны выдавали, — парировала Надежда.
Районный суд частично иск Надежды удовлетворил:
* компенсация морального вреда — 100 000
*расходы — 9410.
В премиях отказали, сказав, что нет прямой причинно-следственной связи.
Надежда и прокурор подали апелляцию.
— Сто тысяч за забытую внутри тряпку? — возмутился прокурор. — Это не компенсация, а чаевые!
Верховный суд республики 26 июня 2024 года согласился: сумма маленькая, увеличили компенсацию морального вреда до 300 000 рублей.
Больница Бывалова попыталась обжаловать и это: мол, «не соответствует критериям разумности и справедливости, салфетка новая была, дорогая, радовалась бы подарку».
Но Шестой кассационный суд общей юрисдикции был непреклонен:
— Оставляем 300 тысяч. А жалобу больницы — без удовлетворения.
Сейчас Надежда Петровна здорова. Ходит в поликлинику только за справками. При слове «салфетка» у неё дергается глаз.
А в больнице имени Доктора Бывалова, говорят, ввели новый ритуал: теперь после каждой операции хирурги выкладывают инструменты и марлю на стол и громко, поимённо, считают вслух. Как в первом классе.
— Раз -скальпель, два - зажим, три - салфетка. Четыре... А где четвёртая? Четвёртая, ты где? Четвёртая, ау!..
P.S. Автор благодарит судебные инстанции всех уровней за богатый материал. Имена и названия изменены, совпадение событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 10.10.2024 N 88-24218/2024
Берегите себя и своих близких и не забывайте подписываться на автора на МАХ (https://max.ru/ch_62dd7533b57b823632e94ccb)