Ребенок что-то бубнит себе под нос, вроде здесь, и при этом словно отсутствует. На игру с другими детьми соглашается, но при этом играет словно сам с собой, игнорируя собеседника. Педагоги в детском саду намекают на отклонения, но стоит ли бить тревогу?
Начнем с того, что каждый ребенок индивидуален, и нельзя по одному симптому подозревать серьезные психиатрические диагнозы, однако симптоматика — это тоже звоночек о том, что развитие идет не по плану.
Сегодня хочу рассмотреть тонкости двух самых сложных диагнозов. Расстройство аутистического спектра и раннюю детскую шизофрению. Сравнить их и выявить сходства и существенные различия.
Я неспроста пошла обучаться не просто на клинического психолога, а еще и на патопсихолога — специалиста, который плотно занимается диагностикой психиатрических недугов и их влиянием на интеллектуальную и психоэмоциональную сферу человека. Данная область просто необходима мне в работе, поскольку я принимаю именно детей, а на этапе детской диагностики и коррекции больше всего сложностей и ошибок не только с постановкой диагнозов, но и с выстраиванием коррекционных маршрутов.
Если каких-то 50 лет назад в России повсеместно была гипердиагностика ранней шизофрении, то сейчас ситуация в корне поменялась, и раннюю детскую шизофрению до 12 лет в принципе никому не ставят. Ко мне приходят подростки, у которых долгое время, часто с детства, был диагностирован именно ранний детский аутизм, чаще всего атипичный, с легким прогнозом и высоким коррекционным потенциалом, к 12 он меняется на шизотипическое или шизоидное расстройство личности, а в 14–17 многие получают неоднократную госпитализацию в психиатрический стационар и полноценную шизофрению. Данный маршрут плох тем, что в моменте появления сложных и тяжелых детских диагнозов помощь чаще всего требуется не только детям, но и родителям. И если в вопросах классического аутизма медикаментозная поддержка не является обязательной, а скорее становится вспомогательной формой поддержания состояния, то относительно ранней детской шизофрении картина куда более острая. К сожалению, в моменте отрицания такие родители часто упускают момент стабилизации недуга и приобретают более тяжелые последствия для течения болезни и компенсации. У многих срабатывает защитный рефлекс: «До 12 лет десятки врачей твердили о легкой форме аутизма, а тут диагноз намного сложнее и страшнее, я получу еще одно мнение» — думает мама.Часто и двух, и трех мнений оказывается недостаточно, пока болезнь не приобретет совсем страшную форму и вид.
С чем связаны данные проблемы с диагностикой? Начнем с азов. В России не было «классического детского аутизма», в основе которого лежала сенсорная патология, влияющая на процесс формирования речи и мышления, однако у нас была создана система алалии. Замечу, что А. Р. Лурия считается основоположником нейропсихологии, он один из первых в мире создал маршрут коррекции для подобных недугов, выделил и описал их. Тем самым наша страна несколько опередила мировые тенденции. Но так как мы жили под закрытым железным занавесом, и сам маршрут коррекции был тесно связан с механизмом работы конкретного языка, в частности русского, наша страна оказалась изолирована со своими научными разработками. Замечу, что долгие годы все формы алалии в отечественном МКБ стояли в разделе кодов R- речевой диагноз и неофициально относились к области неврологии. Аутизм у нас также был, но он по сути олицетворял в себе именно проявления ранней детской шизофрении (несмотря на всю стигматизацию психиатрических диагнозов) старались ускорить процесс помощи. Замечу, что не всякая шизофрения приводит к регрессу навыков, есть и вялотекущие формы, что в Европе выделены в систему расстройств личности. Понятие вялотекущей шизофрении — также одна из отечественных наработок, наша наука изучала ее плотно и тщательно, именно поэтому у нас подобные расстройства по кодам отнесены к той же группе расстройств, что и полноценная шизофрения.
Почему так было легче? Во-первых, даже человек с вялотекущей формой нарушения требует быстрого реагирования на резкий рост симптоматики. Считается, что пациент с диагнозом расстройства личности из области шизоидного спектра как минимум раз за жизнь попадет в стационар с полноценным психозом. Вот этот момент быстрого реагирования и помощи помог сохранить психику многим больным. Люди живут с шизофренией, живут с ней относительно полноценно, многие при правильно подобранном лечении не ухудшаются и не испытывают психозов всю оставшуюся жизнь. Лучше смотреть беде в лицо, чем прятать голову в песок. Такое явление, как отечественный русский «аутизм», у нас в стороне относили именно к расстройствам шизоидного спектра. И в данном ключе описывали научные труды.
Что изменилось сейчас? К нам официально пришел западный диагноз «Аутизм», в котором нет деления на сенсорные нарушения, возникшие на фоне поражения сенсорных источников восприятия, и нарушения на базе обменных процессов, приводящих к шизоидным патологиям построения процесса мышления. По диагнозу «Аутизм» получить инвалидность проще, чем по диагнозу «Алалия» или «Дисфазия». Это подстегнуло большее количество людей обратиться за помощью. Однако началась путаница. Алалия считалась неврологией, а аутизм — психиатрией. Чтобы убрать путаницу, совсем недавно алалию сенсорную, моторную и сенсомоторную отнесли в психиатрию, что упростило получение инвалидности по данным патологиям в разрезе психиатрических нарушений. Замечу, что детская дисфазия как диагноз все еще осталась в неврологическом профиле, хотя по сути между тремя данными диагнозами можно поставить знак равенства, так как все они отражают нарушения в области речи и поведения на базе сенсорных дефицитов и неправильной обработки мозгом поступающей из вне сенсорной информации.
Что представляет собой сенсорный аутизм? Дети данной группы с трудом вступают в контакт, так как имеют грубую речевую патологию. Она разная: кто-то не может начать речь, слова просто не складываются в фразу или предложения. Кто-то не понимает речь, использует эхолалию, не фиксируется на слышимом сенсорном потоке, кто-то из таких детей не может оценить видимую ситуацию и выстроить конструктивный диалог со сверстниками. Что выделяет данных детей в первую очередь? Однозначно недопонимание того, что они видят, того, что они слышат, неспособность вступать в диалог и использовать речь. Данная симптоматика дает отстраненное поведение, игры в «рядочки», любовь к одним и тем же местам. Часто данная форма граничит с задержкой психического развития и даже с УО.
А вот вам другая форма классического русского «аутизма». Ребенок умный и развитый, речь достаточно распространена, есть способность к оперированию мыслительными шаблонами и фантазированию. Однако ребенок чрезмерно увлекается данной фантазией, ему словно никто не нужен. Он не способен к переключению между игрой и реальностью, на фоне данной неспособности у ребенка возникают стрессы, повышенная тревожность и неконтролируемые страхи. Например, днем наш малыш любит играть в монстров и приведений, а ночью кричит, что монстр сидит у него под кроватью или смотрит в окно. Мама пытается донести до ребенка, что то была игра днем, и она закончена, но слова понарошку словно не существует. Выдуманность игры существует параллельно и равнозначно с ее реальностью, тем самым делая и реальным веру в существование нереального и вызванный им страх. Ребенок не может провести 2 параллели суждения, оценить, что раз игра вымышлена, то монстров не существует, его мышление этого не позволяет. Порой вот это фантазирование и уход в себя настолько масштабный, что сама жизнь ребенком воспринимается обрывками и кусками, а вымышленный и фантазийный мир — реальностью с полным погружением. Постепенно такие дети начинают слышать и видеть невидимых собеседников, общаться с ними (замечу, что галлюцинации бывают далеко не у всех больных детей, особенно в раннем возрасте).
Однако стоит отдать должное, что нарушениям шизоидного спектра также присуща видимость сенсорных дефицитов, но она несколько иная.
Дети данной группы, как и дети с классическим сенсорным дефицитом и алалией, часто жалуются на моторную неловкость, часто посещают кабинет нейропсихолога с запросом на восстановление двигательной функции. Также дети шизоидного спектра имеют сложности с оценкой видимых объектов, выделением их частей и соотнесением увиденного с общей идеей. Например, когда такой ребенок смотрит на картинку, где по реке плывет военная галера, на корме стоит старик, а за ним на лавках сидят одетые в доспехи викинги, такой ребенок может сказать, что тут дядя пошел порыбачить. Он просто не смог соотнести фигуру религиозного старца, военных в форме с идеей похода. И даже когда вы укажите и на религиозного старца, и на военных, вот этого мысленного объединения не произойдет. Замечу, что данный ребенок давно переступил черту старшего подросткового возраста. А что скажет ребенок с классическим сенсорным дефицитом на данную картину? А он скажет просто: «лодка плывет». Далее пойдет вопрос: кто плывет в лодке? — Старик в рясе и военные. А куда они плывут? — На войну.
Чем отличается умственная задержка при классическом аутизме от шизоидного типа? При классическом аутизме ребенок теряется в моменте соотнесения самого объекта на базе системы зрения, слуха, произнесения, с трудом понимает, что он видит, при шизоидном ребенок понимает, что видит, но не может построить суждение и оценить увиденное. При этом ребенок с классическим УО может при получении сенсорной информации на старте может куда быстрее, проще и доступнее выстраивать логические цепочки и обрабатывать полученную информацию.
Есть еще несколько особенностей. Если в момент подвисания сенсорный ребенок с поражением определенной сенсорной зоны просто уходит в ступор и требует централизации на конкретном сенсорном источнике, то у ребенка с шизофренией все иначе. Он не зависает в прострации, глядя в одну точку, он уходит в сверхмысль, в зацикленность часто произносимую, он начинает гонять по кругу несостыкованные друг с другом идеи, в такие моменты, чтобы включить внимание больного, его нужно не переключать на проседающий источник, а наоборот добавить еще один, чтобы вот это добавочное переключение и запрос новых сенсорных связей в другом участке мозга затормозило неверную цепочку. Например, наш ребенок устно гоняет в глове рассказа про обиду месячной давности, цели у рассказа нет, но он сопровождает это заезженной эмоцией, мы даем ему лист бумаги и просим рисовать, не важно что, главное переключить его на образное мышление. Запуск образных ассоциаций открывает словесный поток, и пациент становится доступен к работе и общению. Здесь четко прослеживается неверная работа системы внимания. В норме даже у ребенка с сенсорными патологиями и классическим европейским аутизмом внимание всегда фокусируется на одном источнике восприятия, когда он поражен, наш ребенок выдает тормозную реакцию — ступор, сложность с удержанием потока — эхолалию. При шизоидном нарушении одновременно работают две зоны мозга, что и демонстрируют тесты выше.
Если ребенку с классическим сенсорным дефицитом сложно накопить информацию об окружающем мире, то ребенку с шизоидным типом личности сложно сделать выбор. Психиатры пристально смотрят, не переспрашивает ли ребенок вопрос и как долго подбирает ответ. В психологических тестах вот это время на подбор того, что же конкретно меня хотели спросить, четко фиксируется, и если оно превышает норму, даже при правильном ответе такая реакция считается одним из симптомов неверной работы мозга по шизоидному типу.
Ну и напоследок напишу историю моей пациентки с диагнозом ранняя детская шизофрения. Данную историю я рассказываю с разрешения мамы. Я долго не брала на консультации детей с установленным расстройством личности и шизоидным спектром, но потом поняла, что понятие современного «аутизма» крайне условно и ко мне в любом случае постоянно приходят дети с данной проблемой. Разница лишь в позиции родителей, в первом случае они готовы принять недуг, во втором до него еще просто не дошли врачи или пока семья не готова читать выписки. Так или иначе я согласилась протестировать девочку как афазиолог на предмет интеллектуального распада. Увы, но нарушение достаточно быстро подтвердилось, хотя и не выглядело грубым.
По словам мамы, странности она заметила с 5 лет, ребенок обжегся горячим супом, так появился первый страх еды. Переубедить ребенка, что еда остыла, было практически невозможно. Не помогали доводы, что она стояла на окне, что она холодная на руку и так далее. Словно мысль «будет горячее — обожгусь» не соединялась ни с какими другими параллелями. К школе страхов стало больше, сон стал тревожнее. Также к школе стало понятно, что есть трудности с усвоением программы. Но какие конкретно трудности учителя понять не могли. Девочка хорошо говорила, читала, понимала простую фразу, но при этом словно терялась в оценке увиденного и услышанного. (Детей, да и взрослых с подобным нарушением часто называют умные-отсталые. У них есть большой багаж знаний, чтобы считаться одаренными, но они не способны использовать их по назначению и проявляют поведение, свойственное человеку с умственным дефицитом). К 12 годам сильно изменилось поведение девочки, мама не могла понять ее. Сегодня она признавалась в любви, а завтра всех ненавидела, и это было сложно списать на подростковый возраст, ведь в обоих случаях ребенок был крайне убедителен. В 14 появились первые краткосрочные галлюцинации и госпитализация в стационар. С 5 лет у девочки стоял диагноз «аутизм» и только в 14 его поменяли на раннюю детскую шизофрению. Маму долгие годы кормили историями о практической норме, о том, что вот-вот и ребенок выправится, это всего лишь легкая аутизация. Сейчас девочка имеет расщепление личности, настолько что две ее натуры имеют разные имена и характеры, она не знает, на какую из них стоит оформлять паспорт. Она регулярно ложится в стационар, где пока не могут подобрать лечение, способное стабилизировать болезнь, интеллектуальный дефицит и эмоциональные проблемы нарастают. Я очень переживаю за данную семью и очень жду хороших новостей, но понимаю, что еще пару лет пубертатного периода семье нужно будет продержаться, надеюсь, что потом состояние все-таки станет более стабильным.
Важный момент, любой форме заболевания, как аутизму, так и шизофрении, присуще патологии процесса речевого мышления. Однако данные нарушения имеют несколько разную форму проявления и стойкости. Диагностика таких нарушений принадлежит психиатрам, афазиологи корректируют само мышление и правят систему выстраивания суждений и умозаключений. И тем, и тем детям можно помочь, чем слаженнее система мыслительной функции, чем больше мыслительной патологии удалось скорректировать в раннем детстве, тем выше шанс стабилизации нервной системы. Далеко не каждое расстройство личности станет полноценным недугом, и не всякий аутизм при должной коррекции приведет к УО. Будьте внимательны к своим детям, главное не как называется болезнь, а как вовремя и своевременно выстроен правильный маршрут помощи.
БЕСПЛАТНАЯ ДИАГНОСТИКА ПАТОЛОГИЙ МЫШЛЕНИЯ ЗДЕСЬ 👇
ИНФОРМАЦИЯ О 1 КУРСЕ КОРРЕКЦИИ ОТ ПОНЯТИЯ ЗДЕСЬ 👇 ( Напоминаю, что курс разбит на блоки и в 1 блоке 11 уроков!)
ИНФОРМАЦИЯ О 2 КУРСЕ КОРРЕКЦИИ ОТ СУЖДЕНИЯ ЗДЕСЬ 👇( В 1 блоке 2 курса 10 уроков)
Я в социальных сетях.
ВК https://vk.com/logoped_anna_polyakova?from=groups
МАКС https://max.ru/logoped_anna_polyakova
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки, буду Вам очень признательна.