— Ты ещё даже не расписалась с ним, а он уже вовсю пользуется твоей добротой! — с этими словами Ирина Вадимовна резко поставила на стол тарелку с запеканкой.
Алёна вздрогнула и потупила взгляд, уставившись на остывающий гарнир из риса с овощами. В кухне повисла тяжёлая тишина — лишь изредка её нарушало мурлыканье рыжего кота, устроившегося у батареи.
— Мам, ну перестань… — Алёна нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Мы просто решили пожить вместе — сейчас многие так делают.
— «Многие»! — фыркнула мать, вытирая руки о клетчатый фартук. — И что, если многие, значит, надо повторять за всеми? Уже четвёртый месяц пошёл, как он переехал к тебе. Скажи-ка, он хоть какую-то работу нашёл?
Ирина Вадимовна опустилась на стул напротив дочери и пододвинула к себе миску с винегретом. Алёна безмолвно ковыряла вилкой рис, старательно избегая взгляда матери.
— Он ищет, — едва слышно проговорила она. — Просто сейчас рынок труда непростой, сложно подобрать что‑то стоящее…
— Стоящее! — мать покачала головой. — Зато тебе платить за квартиру одной, видимо, вполне по силам.
После напряжённого разговора с матерью Алёна долго не могла уснуть. Фраза «пользуется твоей добротой» засела в голове, словно заноза. Утром, собираясь на работу, она старалась двигаться бесшумно — Максим спал, раскинувшись на кровати и заняв почти всё пространство.
В офисе строительной компании Алёна привычно разбирала сметы и накладные. Уже четвёртый год она работала на одной и той же должности: зарплата небольшая, но стабильная — хватало на скромную квартиру в спальном районе и основные расходы. Правда, только если тщательно экономить.
— Опять витаешь в облаках? — Катя, коллега и единственная близкая подруга, поставила рядом чашку ароматного кофе. — Всё из‑за вчерашнего?
Катя была в курсе всех подробностей. Алёна тяжело вздохнула:
— Мама слишком категорична. Максим не лентяй — он ищет своё призвание. Вчера показывал дизайн-проект, который делает для потенциального клиента.
— Клиента, который пока ничего не заплатил?
— Это для портфолио, чтобы показать уровень.
Катя помолчала, подбирая слова, а потом осторожно продолжила:
— Алён, а вдруг мама не так уж и неправа? Ты же сама недавно рассказывала: заболела, температура под 38, а он даже воды не принёс. И посуду после себя не убирает, хотя целыми днями дома сидит.
— Он занят разработкой…
— Занят уже четвёртый месяц? — Катя покачала головой. — Помнишь, как всё начиналось? Максим уверял, что это временно — пока не найдёт серьёзную работу. Обещал помогать с уборкой, готовить по выходным. А вышло что?
Алёна промолчала. В итоге всё легло на её плечи: аренда квартиры, коммунальные платежи, продукты, интернет — без него, по словам Максима, «невозможно работать». По вечерам она готовила ужин, в выходные стирала и наводила порядок. А Максим почти не отрывался от ноутбука, время от времени демонстрируя очередной эскиз или фрагмент кода.
— Я его люблю, — тихо произнесла Алёна.
— Понимаю. Но любовь не должна превращаться в самопожертвование.
Слова Кати не выходили из головы всю неделю. В пятницу Алёна с трудом тащила из супермаркета два увесистых пакета: Максим накануне попросил купить говядину, овощи и кучу специй для «особого ужина», который собирался устроить в честь их годовщины. Ручки пакетов врезались в пальцы, спина ныла после долгого рабочего дня. Поднявшись на третий этаж, она толкнула дверь плечом.
Максим сидел перед монитором в наушниках, увлечённо щёлкая мышью. На столе валялись пустые банки из‑под газировки и обёртки от снеков.
— Есть хочу, — бросил он, не оборачиваясь. — Можешь что‑нибудь сообразить?
Алёна медленно опустила пакеты на пол. Говядина, свежие овощи, экзотические специи — всё, что он просил утром, уверяя, что удивит её кулинарным шедевром.
— А как же особый ужин? — тихо спросила она.
— Да я тут увлёкся… Потом как‑нибудь.
Она молча принялась разбирать покупки, убирая мясо в морозилку. «Потом» никогда не наступит — это она уже поняла.
В воскресенье родители пригласили её на дачу. Отец копал грядки под морковь, мама накрывала на веранде к чаю. Алёна помогала с посудой, когда отец неожиданно спросил:
— Дочка, ты счастлива?
— Пап, давай без этого…
— Мы ничего не имеем против Максима, — мягко вступила мама. — Но он живёт за твой счёт. Это неправильно, Алён. Сколько ещё это будет продолжаться?
Отец отложил садовые ножницы:
— Мужчина должен уметь обеспечивать близких. Или хотя бы прилагать усилия.
— Кстати, — Ирина Вадимовна достала телефон, листая контакты, — Ольга Николаевна набирает команду в новую дизайн-студию. Позиция начального уровня, зато с перспективами роста. Зарплата не огромная, но стабильная. Я могу позвонить, поговорить с ней.
Вечером Алёна передала предложение Максиму. Он оторвался от игры, недовольно прищурился:
— Офисным клерком? — скривился он, откидываясь на спинку кресла. — Ты серьёзно? Я же дизайнер, а не канцелярская крыса. Сидеть и бумажки перекладывать за гроши?
Что‑то внутри Алёны надломилось окончательно. Она смотрела на него — небритого, в мятой футболке с кофейным пятном, с пачкой сухариков рядом с клавиатурой — и впервые отчётливо подумала: «А вдруг мама права? Вдруг он так и не возьмётся за ум?»
После разговора о работе в студии прошла неделя. Максим демонстративно молчал первые два дня: ел отдельно, уткнувшись в телефон, уходил в комнату, едва Алёна появлялась на кухне. Потом сделал вид, будто ничего не случилось, снова начал просить добавки за ужином и рассказывать о «супер-вакансиях», где «вот-вот рассмотрят его портфолио». Алёна молча готовила, кивала в ответ и уходила на работу пораньше, чтобы избежать совместных завтраков.
В субботу утром в дверь настойчиво позвонили — три коротких звонка подряд. Алёна открыла: на пороге стояла Людмила Николаевна с большой сумкой, из которой доносился аромат свежей выпечки.
— Алёнушка, дорогая, так соскучилась! — женщина крепко обняла её и прошла в квартиру без приглашения.
Максим вышел из комнаты в спортивных штанах и растянутой майке, протирая глаза.
— Мам? Ты что тут делаешь? Могла бы предупредить…
Людмила Николаевна окинула взглядом гору немытой посуды на кухонном столе, разбросанные вещи у дивана, пустые бутылки на подоконнике. Её взгляд задержался на уставшем лице Алёны — тёмные круги под глазами, бледные губы, потухший взгляд.
— Сынок, давай будем честны, — она прошла на кухню, достала из сумки свёрток. — Ты слишком много требуешь от Алёны. Девочка пашет с утра до ночи, а ты целыми днями дома сидишь.
Максим замер в дверном проёме. Мать продолжала, аккуратно раскладывая пирожки с яблоками на тарелке:
— Может, вернёшься ко мне? Я и приготовлю, и постираю, пока ты ищешь работу. У меня места полно, твоя комната ждёт. А то Алёна совсем измоталась. Разве так можно?
Алёна почувствовала, как краска заливает щёки. Ей было невыносимо стыдно: свекровь увидела их быт, приходится выслушивать эти слова при Максиме…
— Людмила Николаевна, всё в порядке…
— Какой там порядок! — всплеснула руками женщина. — Посмотри на себя! На работе устаёшь, дома устаёшь.
— Иногда мне правда кажется, что я одна всё тяну, — неожиданно для себя выпалила Алёна.
Максим переводил взгляд с матери на девушку, сжимая кулаки. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и гулом холодильника.
— Ладно, — глухо произнёс он, отводя глаза. — Схожу на это собеседование. В понедельник. Попробую.
Людмила Николаевна удовлетворённо кивнула и взялась за чайник:
— Вот и молодец. А теперь давайте пить чай, а то пирожки остынут. Алёнушка, садись, я сама всё сделаю. Отдохни хоть немного.
После визита Людмилы Николаевны Максим три дня ходил угрюмый и молчаливый, но на собеседование всё‑таки отправился. Вернулся домой хмурый, швырнул рюкзак в угол.
— Взяли, — коротко бросил он. — В отдел маркетинга. Выхожу завтра.
Алёна не могла поверить. Целый месяц уговоров, споров, обид — и вот так просто?
Первая неделя оказалась непростой. Максим возвращался после семи, падал на диван и без конца жаловался: начальник — тиран, клиенты — капризные, офис — душная коробка без нормальной вентиляции. Но в пятницу он положил на стол конверт.
— Вот, — протянул он Алёне. — Аванс. Семнадцать тысяч.
Она взяла деньги дрожащими пальцами, не зная, что сказать. Впервые за долгие месяцы он принёс домой зарплату.
— Давай закупимся на выходные, — предложил Максим. — Я составил список.
В субботу они вместе отправились в гипермаркет. Максим катил тележку, внимательно выбирал овощи, даже вспомнил купить стиральный порошок — тот самый, который закончился пару дней назад. У мясного прилавка он остановился:
— Возьмём говядину? В воскресенье запеку с овощами и сыром.
Алёна кивнула, всё ещё не до конца веря в происходящее.
Воскресным утром она проснулась от аппетитного аромата розмарина и чеснока. На кухне Максим в её любимом фартуке с вишнями нарезал мясо, на плите шкворчала сковорода.
— Не вставай, — крикнул он. — Через полчаса всё будет готово!
Она устроилась за накрытым столом — Максим даже свечи зажёг для настроения — и наблюдала, как он раскладывает по тарелкам запечённое мясо с овощами. Неумело, немного неаккуратно, но с явным старанием.
— Ну как? Получилось? — спросил он, садясь напротив.
— Очень вкусно, — искренне ответила Алёна, хотя мясо оказалось чуть суховатым.
Внутри боролись два чувства: облегчение оттого, что он наконец начал меняться, и тревога — а вдруг это ненадолго? Вдруг через пару недель всё вернётся на круги своя?
Прошёл месяц с того воскресного обеда. Максим держался: каждый день уходил на работу, даже получил первую полноценную зарплату. В пятницу вечером Алёна волновалась, накрывая на стол — родители должны были прийти в гости.
— Может, вина купить? — Максим аккуратно расправлял скатерть. — Твой отец, кажется, любит белое сухое?
Раздался звонок в дверь. Ирина Вадимовна вошла с пирогом, отец — с пакетом экзотических фруктов.
— Максим, как работа? — мать Алёны улыбалась искренне, без прежней настороженности.
— Постепенно втягиваюсь, Ирина Вадимовна. Начальник строгий, но справедливый. На следующей неделе обещают бонус за успешные сделки.
За ужином Максим расспрашивал отца Алёны про его бизнес, внимательно слушал советы по ведению переговоров, даже удачно пошутил пару раз.
— Кофе сварю, — предложил он, когда доели пирог. — Алёна научила меня делать его в турке — получается почти как в кофейне.
Пока Максим хлопотал на кухне, отец тихо сказал:
— Вижу, парень взялся за дело. Молодец.
Ирина Вадимовна кивнула:
— Рада, что всё налаживается. Главное — не сбавлять темп.
Алёна смотрела, как Максим аккуратно разливает кофе по чашкам, и чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Может, у них действительно всё получится?
Родители ушли после десяти, оставив на столе пустые чашки и крошки от пирога. Максим собирал тарелки, относил на кухню — теперь это стало его привычным ритуалом после семейных ужинов.
Алёна сидела на диване, поджав ноги, и наблюдала за ним. Было странно и приятно видеть его таким домашним, заботливым, обычным.
— Я горжусь тобой, — тихо сказала она. — Ты действительно изменился.
Максим обернулся, вытирая руки полотенцем.
— Наверное, мне и правда нужна была эта встряска, — он подошёл и сел рядом. — Спасибо, что не сдалась и не ушла. Другая бы уже давно хлопнула дверью.
— Думала об этом, — честно призналась Алёна.
— Знаю. И имела полное право.
Они сидели молча, плечом к плечу. За окном шумел город, в соседнем доме кто‑то включил музыку.
— Завтра день зарплаты, — сказал Максим. — Давай будем делить все расходы пополам? Квартиру, коммуналку, продукты — всё поровну.
Алёна кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не бурная радость, а спокойная уверенность: теперь они действительно вместе. По‑настоящему вместе.
Понравился рассказ? Делитесь мнением в комментариях и попдисывайтесь на наш канал!