Дмитрий Куницкий
Адрес статьи: https://naukaverakuljtura.com/нетолерантная-любовь-как-основа-межк/
Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4.
Совершенно другой путь к религиозному и общегражданскому миру – противоположный религиозной толерантности либерализма – искони отстаивала Церковь Христа и Его святых. Православная Церковь в лице святых всегда ясно проводила различие между веротерпимостью, эталоном которой она всегда и являлась, и теплохладной толерантностью как готовностью соглашаться с чуждыми вероучениями, признавать относительность истины и множественность истин – по сути, кощунственным признанием за Богом возможности давать противоречащие друг другу Откровения, заповеди, установления вплоть до путей спасения и единения с Ним Самим. Различие между веротерпимостью и толерантностью является производным от общего христианского различения греха и грешника, заблуждения и заблуждающегося, – которое, в свою очередь, произрастает из самой природы Христианства как религии любви и спасения, а не ненависти и осуждения: «Сын человеческий пришел не погублять души человеческие, но спасать» (Лк.9:55), «не судить мiр, но спасти мiр» (Ин.12:47). Но спасать возможно только истиной и правдой, а не слащавой угодливостью и соглашательством с заблуждением и даже с откровенным злом и грехом.
Отсюда и произрастает православный взгляд на межконфессиональный диалог и мир как основанный на христианской любви и одновременно в корне противоречащий либерально-гуманистическому («левацкому») взгляду падшего мiра (того самого, который необходимо спасать, а не угождать ему) или, что тоже самое, «прогрессивного человечества», – который, напротив, оценивает подход христианской любви как «нетолерантный», «средневековый», «мракобесный», «радикальный», «экстремистский». Правду первого, лукавство второго и сущность их различия понять несложно: они были ясно показаны в советском детском мультфильме «Здравствуйте, тётя Лиса», снятом на основе истории библейского царя Соломона из книги Царств (3 Цар.3:16-28) о ложной матери, которая готова на любую лесть и угождение, и подлинной матери, которая готова на гнев и даже утрату ребенка ради его блага. Христианская любовь сосредоточена на просвещении, спасении и возвышении человека, либерально-гуманистическая – на его обольщении, ублажении и потворстве низменному. А поэтому безусловной нормой Христианства является, как об этом поколебавшемуся русскому народу ещё в начале XX века напоминал будущий сербский святитель Мардарий, твёрдое исповедание исключительной истинности христианского (апостольско-святоотеческого) вероучения.
Под воздействием лукавого гуманизма в церковной среде среди либеральных кругов получил хождение пошлый анекдот о глухом гетто в раю для православных, от которых, чтобы «не лишать их иллюзий избранности», скрывают наличие в раю счастливых и открытых всем представителей других религий. А вот, что пишет величайший святой современности, преемник святых Отцов, святитель Игнатий (Брянчанинов) в труде «Слово о смерти» на основе глубокого исследования Священного Писания и святоотеческого Предания о посмертной участи души: «Христиане, одни православные христиане, и притом проведшие земную жизнь благочестиво или очистившие себя от грехов искренним раскаянием, исповедью пред отцом духовным и исправлением себя, наследуют вместе со светлыми Ангелами вечное блаженство. Напротив того, нечестивые, т.е. неверующие во Христа, злочестивые, т.е. еретики, и те из православных христиан, которые проводили жизнь в грехах или впали в какой-либо смертный грех и не уврачевали себя покаянием, наследуют вечное мучение вместе с падшими ангелами». Надежда на облегчение вечной участи у таковых по милости Божьей остаётся (в том числе в зависимости от степени нравственности даже в их жизни без Бога, вне Церкви), – но надежда не на «мировой разум» или «всеобщую любовь», а всё на ту же Церковь с её чистой православной верой и её же сугубые молитве об «иже во аде держимых».
Сразу после смерти каждая душа, обманутая гуманистическими проповедниками (светскими и церковными), сталкиваясь с суровой реальностью божественных законов мироздания, познаёт в своих толерантных учителях и любезных «защитниках религиозных чувств» страшных своих врагов и губителей (а в нетолерантных ревнителях истинной веры – своих благодетелей и спасателей). Причём самая тяжёлая вина здесь ложится именно на православных архипастырей и пастырей, которые в точно том же толерантном ключе тем или иным способом утверждают их в еретических заблуждениях, отказываясь свидетельствовать об исключительной спасительности истинного, богооткровенного вероучения (а некоторые и сами в это не верят). Всё дело в том, что смыслом самой жизни каждого человека является никак не получение максимума приятных впечатлений с максимальным избеганием неприятных (догматика гедонизма), включая впечатления от общения, не сохранение религиозно-культурного многообразия и богатства человеческой цивилизации и даже не сохранение традиций предков (при всей значимости самого почитания таковых и серьёзного отношения к их наследию), но поиск и обретение истинной веры и самой истины, наконец, подлинное единение с истинным Богом через приведение души и самой жизни в соответствие с вероучительным откровением Самого Бога.
На самом деле, подлинная любовь к иноверцам (межконфессиональная дружелюбность) заключается не в комфортном «уважении к чужим мнениям» и в ободряющих реверансах в отношении к их религиозным убеждениям, а как раз в посильном разъясняющем свидетельстве об их ошибочности и указании на истину. Ибо и вечный личный Суд будет проходить не по субъективным убеждениям, а по объективным, всеобщим законам. При этом, разумеется, – и это, повторим вновь, входит в сам «кодекс Христианства-Православия» (задаваемый Самим Богочеловеком) – всякое такое свидетельство предполагает дружелюбие, доброжелательность и веротерпимость (признание права личности на свободное самоопределение в вере и длинный путь поиска истины): «Будьте всегда готовы дать ответ с кротостью и благоговением всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании» (1 Пет.3:15). А такого ответа требует любая ищущая истины и вечной жизни душа на земле.
Здесь мы не рассматриваем содержательный состав разных религиозных вероисповеданий (конфессий) – конкретный образ веромыслия – в плане их сравнительного соотнесения с Истиной, которое должно в целом и в каждом частном вопросе доказывать исключительную истинность и спасительность, православного святоотеческого Христианства как богодухновенного. Заметим лишь, что в настоящее время – зачастую, увы, даже в православных учреждениях духовного образования – сравнительное религиоведение (и богословие) строится не в христианской парадигме раскрытия истины, но в мультикультурной парадигме отражения самоценности религиозных традиций.
А вот, что по этому вопросу говорит знаменитое завещание XI века великому князю Киевскому (вначале Туровскому) Изяславу и всему русскому народу, а также и человечеству в целом сооснователя русского монашества святого преподобного Феодосия Киево-Печерского: «Берегитесь, чада, кривоверов и всех бесед их, ибо и наша земля наполнилась ими. Если кто и спасёт свою душу, то только живя в Православной вере, ибо нет иной веры, лучшей, чем наша чистая и святая Вера Православная. Живя в этой вере, не только избавишься от грехов и вечной муки, но и станешь причастником вечной жизни и без конца будешь радоваться со Святыми. А живущие в иной вере: в католической, или мусульманской, или армянской – не увидят жизни вечной. Не подобает также, чадо, хвалить чужую веру. Хвалящий чужую веру [кроме как приняв её, убедившись в её истинности, как сделал сам равноапостольный великий князь Владимир], всё равно, что свою хулит. Если кто начнёт хвалить и свою, и чужую, то он двоевер, близок к ереси. Ты же, чадо, блюдись таковых и свою веру непрестанно хвали…
Твори милостыню не своим только по вере, но и чужеверным. Если увидишь нагого или голодного или в беду попавшего, – будет ли то жид или турок, или латинянин, ко всякому будь милосерден. Избавь его от беды, как можешь, и не лишён будешь награды у Бога… Чадо, если тебе нужно будет даже умереть за святую свою веру, с дерзновением иди на смерть. Так и Святые умирали за веру, а ныне живут во Христе. Ты же, чадо, если увидишь иноверных с верными спорящих, лестью хотящих отвести их от правой веры, – помоги Православным. Этим как бы овцу избавишь от пасти льва. А если смолчишь, и оставишь их без помощи, то это всё равно, как если бы ты отнял искупленную душу у Христа и продал её сатане… Не слышишь ли апостола Павла, глаголящего: “Аще ангел, пришед с небесе, благословит вам, не яко же мы благовестихом, да будет проклят” (Гал.1:8)». В первую очередь, конечно, этот священный и одновременно грозный завет необходимо помнить архипастырям и пастырям.
Правда, проповедническое раскрытие всесторонней истинности православного вероучения требует немалых усилий ума и духа, которое нередко пастыри хотят подменить одной божественной благодатью, «божественным приведением к вере», по сути, «спихнув на Бога» своё призвание. Однако без этих усилий и подвигов, разумеется, не может быть и речи о Торжестве Православия, преодолении секулярности мировоззрения и разоблачении либеральной доктрины межконфессиональности: ссылки на одни статические данные или традиции предков нельзя признать достаточным основанием для принятия веры – особенно в тотально секуляризированном обществе. Заметим, что, помимо прочего, ревностное исповедание веры как исключительно истинной приводит к этой вере многих людей. Напротив, стихийно-толерантная «проповедь» «традиционной веры предков» не способна не только обращать к Православию людей из чуждых традиций, но даже возвращать в него из неверия людей, многие поколения предков которых сами исповедовали его.
Следует понимать, что исключительная истинность и спасительность православного Христианства относится не только к каждой отдельной личности, но и к народу в целом и государству. Именно Православие, – а не богатство природных ресурсов, мощь оружия, развитые технологии и, тем более, позитивный имидж на мировой арене, – является первейшим источником их крепости, монолитности (через единство в Боге, а не в иллюзиях и декларациях), демографического роста, здорового развития и плодотворного творчества. Источником, создающим почву в том числе и для вышеуказанных составляющих народно-государственного суверенитета.
Механизмы питания общественного процветания из православного духовно-религиозного источника также требуют усердного богословско-научного раскрытия и доказательства. Под самóй драгоценной святыней православной веры (ортодоксией – то есть, правомыслием) понимается отнюдь не только хранение догматов и канонов, которые для светского человека вообще кажутся отвлечёнными от жизни. Как раз наоборот: подлинная православная вера как состояние духа в опоре на истинное учение и мировоззрение, опираясь на «уверенность в невидимом» (Евр.11:1), охватывает собою всё бытие, прежде всего, духовное и его в высшей степени логические законы и связи, а также общественное бытие как проявление духовного.
Одно из насущнейших проявлений логики созидательной силы православного Христианства в общественном, народно-политическом бытии заключается в понимании природы подлинного сплочения народа и достижения его единства. Таковые могут прочно возводиться только на основе духа смирения, смиренномудрия, самоотвержения, самоограничения и воздержания, служения высшему и общему, почитания общих святынь, нестяжательства, нелицемерного правдолюбия, преодоления многообразных искушений, отвержения тщеславия и зависти, прощения обид и покаяния, создающего для всего этого духовную почву. Вкупе все эти качества, краеугольные для единения людей, представляют собою преодоление человеком своего «Я», его самодовления (эгоцентризма) и самоутверждения, образующих собою духовную архитектуру гордости.
Именно такого рода дух и его свойства вкупе с милосердием и лежат в основании и телеологии исключительно религии Православия – в то время, как все остальные западные религии (вкупе с мировым язычеством) основываются на их антагонисте. Именно это математически точно отражено в знаменитом стихотворении Фёдора Тютчева, в котором он производит предельную границу между православным Русским миром и неоязыческой западной цивилизацией в единстве его религий (во главе с синтезирующим их масонством):
«Единство, – возвестил оракул наших дней, –
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью, –
А там увидим, что прочней…»
Понимание законов и связей бытия позволяет почти математически отслеживать, как из христианского общества и даже формально под его вывеской, по мере его перерождения, могут произрастать индульгенции, «ножи-сербосеки», алхимия, капитализм, либеральная демократия, «квир-богословие», онлайн-исповеди и лесбиянки-епископини во главе целых церквей. При этом, разумеется, поверх причинно-следственных связей православного мировоззрения действует само благословение Божье (сверхразумеваемая благодатная сила) на народ, власти и воинство, хранящие истинную веру, заключающую в себе всю Его волю и заповеди. Хранящие не из-за знания всех каузальностей и гарантий всевозможных выгод, а зачастую вразрез с рациональными расчётами – из одной верности Богу. В этом и заключается смысл веры – а отнюдь не в слепом принятии иррациональных постулатов.
Именно поэтому, как говорится в откровении одного из величайших старцев XX века, сербского и афонского преподобного Фаддея Витовницкого, «сейчас силы зла пытаются объединить человеческий род, чтобы установить “новый мировой порядок” для прихода антихриста. Но не получается, они удивляются – почему, ведь они так преданно служат дьяволу? Они жалуются ему, что не могут завершить дело из-за православных. И сам дьявол тоже жалуется, что из-за православных не может осуществить свой адский план. Поэтому православные страдают от натиска мирового зла. И всё же покуда среди нас есть смиренные и кроткие души, которые постоянно молятся, чтобы Господь не попустил зла, ради таких душ не может сатанинский план состояться». В условиях отсутствия на данный момент политического Катехона, никакие иные силы и средства (военные, дипломатические, службы безопасности) помешать грубой силе и тончайшим технологиям разрушения глобалистов, заключивших союз с дьяволом, не способны.