Нина Кирилловна назначила семейный обед на восьмое марта ещё в феврале.
Позвонила сыну, сказала: «В честь праздника, всё своё, я уже планирую». Стёпа сказал «хорошо, мам» — потому что он всегда говорил «хорошо, мам». Потом вспомнил, что восьмого марта у Лены день рождения. И не сказал маме. Подумал: как-нибудь разрулится.
Не разрулилось.
Лена узнала об этом в начале марта — когда спросила Стёпу, едут ли они вечером восьмого к подругам или он занят.
— Мама зовёт на обед, — сказал он. — Я же говорил.
— В мой день рождения?
— Она не знала, что восьмое — твой день рождения. Я забыл сказать.
Лена молча смотрела на него.
— Я скажу ей перенести, — добавил Стёпа.
— Не нужно.
— Лен...
— Не нужно переносить. Она уже всё приготовила, позвала людей. Не надо ломать её праздник.
Стёпа выдохнул с облегчением.
— Хорошо. Тогда мы с тобой потом отметим, да? Девятого.
Лена посмотрела на него ещё секунду. Потом встала и пошла на кухню.
***
Нина Кирилловна была не злой женщиной.
Просто Лена была для неё «женой Стёпы» — человеком из другого мира, которого она не очень понимала. Нина Кирилловна жила в своём привычном ритме: воскресные обеды, праздники по числам, звонки сыну каждое утро. Лену она принимала нейтрально — не тепло и не холодно, как принимают мебель в чужом доме: она здесь, это факт.
День рождения снохи она ни разу не отметила отдельно. Иногда поздравляла по телефону, иногда забывала и поздравляла на следующий день. Лена давно перестала на это реагировать.
Стёпа знал, что его жене это обидно, и давно притерпелся делать вид, что не замечает.
***
Подруги позвонили третьего марта: «Лен, мы в ресторан, восьмого, в восемь вечера, ты же идёшь, у тебя же день рождения».
— Иду, — сказала Лена.
Дома вечером сообщила Стёпе:
— Я восьмого вечером иду к подругам в ресторан. В восемь.
Стёпа помолчал.
— Но мы же к маме на обед...
— Ты едешь к маме на обед. Я иду к подругам вечером. Это разные события.
— Лен, но это неудобно — мы же должны быть вместе...
— Стёп, — произнесла она спокойно. — Сегодня у меня день рождения. Сегодня. Не девятого, не послезавтра. Подруги зовут меня именно восьмого, потому что это мой день рождения. Ты едешь к маме — я не против. Но я иду туда, куда хочу. В мой день рождения. Это нормально.
Стёпа хотел что-то сказать. Не нашёл что.
***
Утром восьмого Стёпа уехал к матери.
Лена осталась дома — ещё несколько часов до вечера. Убралась, покрасила ногти, выбрала платье. Позвонила маме — поговорили минут двадцать.
В половине второго телефон завибрировал. Стёпа.
— Лен, ты прости. Я маме сказал. Она не знала, что сегодня твой день рождения. Расстроилась.
— Зачем ты ей говорил?
— Потому что это правда. Нельзя было молчать.
Пауза.
— Она хочет тебе позвонить потом. Можно?
— Можно.
Лена убрала телефон. Накрасила губы. Надела платье.
***
В ресторане было шумно и хорошо.
Подруги заказали шампанское, принесли торт — маленький, с тридцатью тремя свечами, потому что именно столько Лене исполнялось сегодня. Кричали что-то весёлое. Делали фото.
В десятом часу вечера, когда они уже сидели с кофе, телефон снова завибрировал.
Незнакомый номер — нет, знакомый. Нина Кирилловна.
Лена вышла в фойе.
— Да?
— Лена, — голос свекрови был тихим. Не таким, какой Лена привыкла слышать — обычно у неё был голос деловой, уверенный. Сейчас — тихий. — Я узнала только сегодня. Стёпа сказал. Я не знала, что восьмое — твой день рождения.
— Знаю, что не знали.
— Я каждый год... — Нина Кирилловна остановилась на полуслове. — Я никогда специально не делала. Просто не знала. А сейчас Стёпа объяснил, и я поняла, что это... плохо.
Лена молчала.
— Ты прости меня, — произнесла свекровь. — За всё сразу. За сегодня и за прошлые годы тоже.
В фойе было тихо. Из зала доносился смех подруг.
— Всё хорошо, Нина Кирилловна, — сказала Лена.
— С днём рождения, доченька.
Лена не сразу ответила.
«Доченька» — она слышала это слово от свекрови впервые за шесть лет.
— Спасибо, — сказала она наконец. — Спасибо, что позвонили.
***
Стёпа встретил её у подъезда.
Стоял с тортом в руках — маленьким, из кондитерской у метро, с белым кремом и одной свечкой.
— Ты уже ел торт у мамы, — сказала Лена.
— Этот — твой. Отдельный.
Лена посмотрела на него. Потом на торт.
— Свечку задую?
— Задуй.
Она задула прямо на улице, под фонарём. Загадала что-то — потом не вспомнила что. Наверное, ничего особенного.
Они поднялись домой. Поставили чайник. Стёпа нарезал торт.
— Мама звонила тебе? — спросил он.
— Звонила.
— Что сказала?
— Поздравила. — Лена взяла вилку. — И попросила прощения.
Стёпа помолчал.
— Она долго думала, прежде чем позвонить. Я видел по лицу.
— Я поняла по голосу.
За окном было тихо. Апрель только начинался — ещё холодно, но уже чуть-чуть по-другому.
Лена ела торт и думала: иногда один тихий звонок стоит шести лет.