Это старый рассказ-рассуждение девятилетней Алины, которая попала в мою семью из асоциальной семьи и приюта , но продолжает идеализировать прошлое. Я тогда не знала, что у ребенка до меня было 5 возвратов из приемных семей. Мне рассказали только про одну семью в которой она жила до меня.
*****
Разговор произошёл на третью неделю после того, как Алина появилась в моей семье.
— Алина, скажи мне, пожалуйста, что для тебя значит «хорошая семья»? У тебя родная семья была хорошая?
Девочка вскинула голову, и глаза её наполнились слезами, но не от боли, а от обиды.
— Да! Моя семья была очень хорошая! Все любили друг друга. А потом приехали люди из опеки с полицией и меня с братиком забрали у родителей. Они сейчас плачут, нас ищут. А ты меня украла у них!
Она выкрикивала слова, словно бросала камни. Я не перебивала.
— Моя мама молодая и красивая. Она никогда на меня и не ругалась. Ещё она не заставляла меня убираться дома и мыть полы. Покупала мне колбасу и тортики. Ещё мороженое. И не заставляла есть дурацкий суп.
— А кто тогда у вас убирался в доме? — осторожно спросила я. — Или вы жили в грязи?
Алина на секунду задумалась. В её детской памяти картинки прошлого были яркими, но непоследовательными, как лоскутное одеяло с дырами.
— У нас никто не убирался, само было чисто. Может, служанка приходила? Я не помню. Но полы я точно не мыла. Меня там любили. А здесь ты из меня делаешь прислугу.
Я вспомнила акт обследования той квартиры: горы окурков на полу, заплесневевшую посуду и запах, въевшийся в стены. Но говорить об этом десятилетней девочке, которая выдумала себе служанку, было бесполезно и жестоко.
— Алина, а что должен делать в семье, по-твоему, папа?
И тут лицо девочки преобразилось. Она заулыбалась, как будто увидела кино про прекрасную жизнь.
— Папа? У меня родной папа очень хороший. Он всегда приходил домой трезвый , никогда не дрался и приносит кучу денег. Мы идём в магазин и на эти деньги покупаем себе колбасу, сыр, беляши, конфеты, торты. Ещё мама готовит плов и делает салаты оливье. Ещё мне покупали платье, как у принцессы. Я в нём ходила гулять, а не сидела и не учила уроки.
— Алина, ну ты же в родной семье пошла в первый класс. Разве ты не учила уроки?
Радость исчезла. Алина снова нахмурилась, начала теребить край своей новой кофты.
— Там мало было уроков, мне нравилось их делать. А в этой школе много задают, и я не понимаю ничего.
Она замолчала. Я тоже молчала . Мне было страшно от того, что Алина называла «хорошей семьёй». Но ещё страшнее было то, что девочка действительно верила в эту сказку. Ведь реальность была другой: отец, приходивший домой пьяный устраивал драки, деньги уходили на водку, были дни когда в доме не было ничего поесть. Но ребёнок переписал память, потому что иначе было не выжить.
— Алина, — тихо спросила я — а почему тогда вас забрали из семьи, если всё было так хорошо?
Девочка долго смотрела в окно. На улице сеял мелкий противный дождь.
— Не знаю, — прошептала она. — Ты злая. Я хочу домой.
Но она не плакала. Она уже давно поняла, что дома, где папа приносит кучу денег, а колбаса растёт на деревьях, больше нет. И от этого становилось только больнее — потому что тот, выдуманный дом, был единственным местом, где её, пусть и не по-настоящему, но любили. Или ей так казалось.
Меня еще очень удивило, почему она не вспоминает предыдущую приемную семью? Ведь там она прожила 8-9 месяцев? Совсем нечего вспомнить? Или преднамеренно не вспоминает?
А теперь мои рассуждения.
По-моему , Алина не лгала сознательно. Её мозг защищался от невыносимой правды: родители не справлялись, дом был в запустении, а «любовь» сводилась к отсутствию ругани и запретов. Для девятилетней ( почти 10! ) девочки хорошая семья — это та, где не заставляют мыть полы и есть суп, покупают торты и не проверяют уроки. Это детское, упрощённое представление о счастье.
Но настоящая беда в том, что Алина не знает другого. Приемная семья для неё — тюрьма с уроками и мытьём полов. А родная семья — потерянный рай, даже если этого рая никогда не существовало. И разбить эту иллюзию нельзя, не разрушив в девочке последнюю опору. Я не стала спорить. Я просто взяла Алину за руку и повела обедать — есть тот самый «дурацкий суп», которого дома никогда не было, потому что его не из чего было сварить.