В России вновь разгорелась дискуссия о мере наказания для коррупционеров. Председатель комитета Госдумы по защите семьи Нина Останина, выступая на брифинге о подростковой преступности, заявила, что в «особых условиях» мысль о смертной казни для некоторых недобросовестных чиновников кажется ей уместной.
Поводом для резкого заявления стала тема хищений при строительстве оборонных и фортификационных сооружений в приграничных регионах. Останина подчеркнула, что подобные преступления, совершаемые в условиях проведения специальной военной операции, выходят за все допустимые границы.
«Кто-то карманы себе набивает за счет того, что наживается на бойцах СВО. Кто-то карманы набивает на оборонном заказе, как все эти курские предыдущие губернаторы, которые даже укрепсооружения не построили. Конечно, это запредельно уже. Я полагаю, что если бы была в нашем Уголовном кодексе статья, то вот эту статью можно было бы [применить] — не просто пожизненное, а, честное слово, смертная казнь», — заявила парламентарий на брифинге в пресс-центре Национальной Службы Новостей.
Эта эмоциональная реплика прозвучала в контексте обсуждения растущей подростковой преступности. Примечательно, что по основной теме брифинга Останина заняла более сдержанную позицию. Ранее она высказывалась против снижения возраста уголовной ответственности, делая акцент на необходимости профилактической работы с детьми. По её словам, эскалация насилия в школах в последнее время «просто зашкаливает».
Заявление Останиной отражает высокий уровень общественного возмущения, связанного с коррупционными скандалами на фоне оборонных заказов и строительства укреплений. Оно вскрывает острую проблему: как общество и государство должны реагировать на преступления, которые в текущих условиях многие считают формой национального предательства.
В российском Уголовном кодексе смертная казнь существует как вид наказания (статья 59), но с 1996 года действует мораторий на её исполнение. Внесение изменений, расширяющих её применение, потребовало бы сложной законодательной процедуры и неизбежно вызвало бы широкую общественную и международную дискуссию.
Высказывание депутата, вероятно, стоит рассматривать скорее как эмоциональную оценку тяжести подобных преступлений, чем как конкретный законодательный проект. Однако оно сигнализирует о запросе части общества на максимально жёсткие меры в отношении коррупции, наносящей ущерб безопасности страны.