И. Л. Манькова ИСТОРИЯ ТОБОЛЬСКОГО АРХИЕРЕЙСКОГО ДОМА В XVII В: Из опыта осмысления историографической традици.

УДК 94(571)“16”:271.21
И.Л. Манькова
Институт истории и археологии УрО РАН, Екатеринбург.

Манькова Ирина Леонидовна — к.и.н., в.н.с. центра методологии и историографии, Институт истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург)

ИСТОРИЯ ТОБОЛЬСКОГО АРХИЕРЕЙСКОГО ДОМА В XVII В: Из опыта осмысления историографической традици.

В статье рассматриваются спорные вопросы историографии истории Тобольского архиерейского дома XVII в. о дате учреждения Сибирской епархии и ее территориального устройства. Автор доказывает, что рукоположение первого сибирского архиепископа Киприана состоялось 10 декабря 1620 г. Показаны процесс формирования церковных десятин (округов), его связь со светским административно-территориальным делением, а также влияние колонизации на него. Отмечается пространственновременная растянутость периода становления системы регионального деления Сибирской епархии и определяется его вектор развития: от выделения в десятины больших
территорий к их дроблению в соответствии с границами уездов. Обращается внимание на участие в региональном церковном управлении светских администраторов и лиц духовного звания.

Ключевые слова: десятильники, епархия, история Сибири, Тобольский архиерейский дом в XVII в., церковные десятины.

Деятельность Тобольского архиерейского дома в XVII в. неоднократно находилась в фокусе внимания исследователей несмотря на
трудности, связанные со значительными источниковыми лакунами.
Вместе с тем, совокупность всех известных на сегодняшний день источников позволяет взглянуть более пристально на уже устоявшиеся
в историографии представления о ряде аспектов в истории Тобольского архиерейского дома в XVII в. В данной статье мы остановимся
на двух вопросах: дата учреждения Сибирской епархии и ее административно-территориальное устройство.

Отсчет истории Сибирской и Тобольской епархии принято вести с
даты рукоположения в Cибирские архиепископы архимандрита Новгородского Хутынского монастыря Киприана. Во многих работах
указывается, что это событие произошло 8 сентября 1620 г. [Абрамов, 1854, с. 6; Недосеков, 1887, с. 181; Покровский, 1897, с. 513;
Ромодановская, 1993, с. 156]. Однако П.Н. Буцинский писал, что архимандрит Хутынского монастыря Киприан был вызван в Москву и
посвящен Патриархом в сан архиепископа Сибирского и Тобольского
в конце 1620 г. [Буцинский, 1999, с. 208]. М.Д. Архипова попыталась
найти компромисс между двумя датами, бытующими в историографии. Она пишет: «В сентябре 1620 г., т.е. в самом начале патриаршества Филарета, в Москве было решено учредить новую, сибирскую кафедру... 10 декабря 1620 г. Киприан был посвящен в архиепископы Тобольские» [Архипова, 2004, с. 12].

Обратимся к документам, в которых отразились эти события. Дата
рукоположения архиепископа Киприана «8 сентября» встречается в
единственном источнике — Книге записной [Книга записная, 1987,
с. 146]. Книга расходов Казенного двора называет другую дату хиротонии Киприана на Тобольскую кафедру. В записи о расходах на обеспечение главы новой епархии указано, что это событие состоялось
10 декабря (23 декабря по новому стилю) на память святых мучеников Мины, Гермогена и Евграфа [Дополнения к дворцовым разрядам,
1882, стб. 223–224]. На наш взгляд, именно эту дату и стоит считать
достоверной. Во-первых, запись в расходной книге Казенного двора была сделана «по горячим следам», а Книга записная создавалась
уже в 1680-е гг. Во-вторых, известен состав участников освященных
Соборов, проходивших в октябре и декабре 1620 г. На октябрьском
Соборе рассматривался вопрос о перекрещивании латинян-поляков,
на декабрьском Соборе обсуждались возможности принятия в православную веру белорусов, приходивших из Польско-Литовского государства. Если бы рукоположение архиепископа Киприана состоялось
в сентябре, то он бы принял участие в обоих Соборах, однако его имя
указано только среди участников последнего, причем в соборном
акте от 4 декабря не упоминается об участии сибирского епископа,
а под актом того же Собора от 16 декабря стоит подпись тобольского владыки.1 Таким образом, учреждение Тобольской и Сибирской
епархии следует датировать 10 декабря 1620 г. Конечно, принятие
решения о создании новой епархии и выбор кандидатуры происходили раньше этой даты, их можно рассматривать как подготовительный этап учреждения епархии.

Еще одним дискуссионным вопросом является административно территориальное устройство Сибирской и Тобольской епархий. В современной историографии устойчиво воспроизводится утверждение,
что территория епархии была поделена на Тобольский, Верхотурский
и Енисейский разряды, которые, в свою очередь, делились на десятины. Вероятно, первым об этом написал миссионер архимандрит Мелетий [Древние церковные грамоты, 1875, с. IV]. Иркутские историки А.В. Дулов и А.П. Санников повторили эту мысль и отметили, что разряды возглавляли настоятели крупнейших монастырей, которым помогали иеромонахи и монашествующие, отдельного штата разрядного правления не существовало, а с 1678 г. разряды стали подразделяться на десятины [Дулов, Санников, 2006, с. 26–27].2 Другие историки автоматически стали повторять эти утверждения [История Екатеринбургской епархии, 2010, с. 51; Никулин, 2015, с. 83; Харина, 2011, с. 867]. Н.С. Харина попыталась развить эту идею, наделяя настоятелей крупнейших монастырей полномочиями руководителей разрядов, при этом подчеркивая, что «права главы разряда были строго регламентированы, они занимались исключительно подготовкой дел и исполнением наказания» [Харина, 2011, с. 867–868]. И.А. Никулин поставил под сомнение факт существования разрядной системы устройства Сибирской епархии и пришел к выводу, что, подобно другим епархиям Русской Церкви, она делилась лишь на десятины [Никулин, 2016, с. 187–191].

Как отмечает специалист по каноническому праву протоиерей
В. Цыпин, «в своем территориальном размежевании Поместные
Церкви сообразуются с политико-административным делением, с государственными и административными границами. Помимо очевидных удобств, этот принцип находит косвенное обоснование в самих
канонах» [Цыпин, 2012, с. 337]. В качестве примера он отсылает к
38-му правилу Трулльского Собора: «Отцами нашими положенное
сохраняем и мы правило, гласящее тако: если царскою властью вновь
устроен, или впредь устроен будет град: то гражданским и земским
распределением да следует и распределение церковных дел» [Канонические правила Православной Церкви].

Ко времени учреждения Сибирской и Тобольской епархии Русская
Православная Церковь уже выработала принципы пространственной
самоорганизации в соответствии с административно-территориальным делением Российского государства. Региональные епархиальные центры размещались в главных административных центрах
определенных территорий, десятины соотносились с границами уездов или станов, уездные города становились местами пребывания десятильников. В своей деятельности региональные церковные власти
опирались на помощь уездных воеводских администраций.

Для первых сибирских архиереев опора на уже созданную в Сибири административно-территориальную систему была особенно
актуальна. В условиях слабой освоенности и малонаселенности территории, огромных внутренних расстояний и удаленности от центра,
острой нехватки благонадежных священнических кадров первым
сибирским архиепископам предстояло создать систему церковного управления и контроля. Без помощи светских властей на местах
это было бы сделать невозможно. Основная часть сохранившихся документов архиепископа Киприана — переписка с центральными
властями и местными воеводами — свидетельствует о значительной
материальной и организационной зависимости архиерея от светских
властей.

Естественно, что пунктами дислокации представителей архиерея
с надзорными и судебными полномочиями (десятильников или десятинников) стали города/остроги, где находились воеводские администрации. На средства государственной казны строились «святительские» дворы, как правило, недалеко от приказных изб и соборных
церквей.3 Они являлись местом проживания и деятельности десятильников. Туда приводились провинившиеся по духовным делам,
велось следствие и вершился духовный суд, хранилась канцелярия и
собранные епархиальные подати. Обычной была практика обращения к светским властям за обеспечением «силового» сопровождения
деятельности десятильников. Типичную ситуацию иллюстрируют
сохранившиеся челобитные десятильника Ивана Горохова. Так, в одной из них 1676 г. он писал митрополиту Корнилию: «...По вашему
указу волокусь я в слободы Верхотурского уезда для ради церковного
исправления и всяких светлейших церковных дел, пожалуйте меня,
велите дать мне из приказной избы в Верхотурский уезд к приказным
людем память в святых духовных делах на пенных людей, тех пенных
людей отдавать, и, хто будет учинитца силен, и на тех людей давать
беломестных казаков».4

На раннем этапе колонизации Сибири процесс формирования
уездной системы начинался со строительства укрепленного города
в новом районе, который становился центром освоения ближайшей
округи, по мере ее заселения формировалось ядро будущего уезда.
В документах XVII в. (особенно первой половины столетия) под названием города имелся в виду населенный пункт с прилегавшей к
нему территорией. Таким же образом в епархиальных документах
обозначались и места службы десятильников. Так, в описи архиерейского двора 1651 г. указаны софийские дети боярские, находившиеся
«на десятине на Тюмени, ...на Верхотурье, ...на Березове, ...в Томском городе» [Тобольский архиерейский дом, 1994, с. 249]. Однако
это неполный перечень западносибирских уездных городов и в нем
отсутствуют восточносибирские города. Можно предположить, что
перечисленные города являлись местами постоянного пребывания
«сидельных» десятильников. Проживая в этих городах, они осуществляли надзор также и за населением соседних территорий. Возможно, верхотурский десятильник совершал надзорные поездки в Пелым, березовский контролировал духовные дела наездом в Сургуте,
тюменский — в Туринске и Таре. Если было действительно так, как
мы предполагаем, то в середине XVII в. на территории Западной Сибири десятины охватывали по несколько соседних уездов.

По подгородным районам Тобольска, скорее всего, посылались
десятильники с разовыми поручениями, либо духовные дела приказывались другим служителям Тобольского архиерейского дома.
В частности, известны случаи, когда преосвященные поручали старцам, управлявшим архиерейскими вотчинами, проводить следствие
по духовным делам в близлежащих слободах.5

Вероятно, деятельность десятильников в значительно удаленных
районах Западной Сибири организовывалась по образцу годовальной
службы служилых людей. Так, в 1621–1623 гг. архиепископ Киприан
принял решение отправить «в Мангазею, на Таз, и на Турухан, и в Песиду» софийского сына боярского Василия Стогова с наказом «ведати и судити во всяких наших духовных делех» [Миллер, 2000, с. 347].
В отписке мангазейским воеводам от 1 февраля 1623 г. преосвященный просил воевод дать В. Стогову «дворец, где стояти» [Миллер, 2000, с. 348]. Употребление глагола «стояти», а не «жити» может
свидетельствовать о том, что десятильник присылался в Мангазею с
временным поручением. Из-за дальности расстояния такие поездки
растягивались на годы. До посылки в Мангазею В. Стогов выполнял
обязанности десятильника в Томске. В 1626 г. велось следствие по его
извету о «невежливых» бранных словах в адрес Патриарха Филарета,
произнесенных томским казаком Ивашкой Коломной на именинах
томского воеводы А. Гагарина еще в 1624 г. В. Стогов был очевидцем
этих событий. Когда началось разбирательство, его не смогли допросить, потому что он находился «в Мангазее у архиепископских духовных дел», и вернулся в Тобольск только в 1627 г.6 Следовательно, В. Стогов выехал в Мангазею не ранее зимы 1624/1625 г. и находился в поездке около двух лет.

По мере освоения территории, увеличения численности и плотности населения к концу XVII в. «сидельные» десятильники появились
во многих сибирских городах. Так, одним из главных действующих
лиц известного «дела о десятильниках» был десятильник Василий
Толстоухов. Как сказано в царской грамоте от 1 ноября 1697 г., он
был прислан в Туринск митрополитом Игнатием около трех лет назад «и ныне живет он в Туринске ж и живучи градским и уездным людем чинит продажи и убытки».7 Имя упомянутого выше софийского сына боярского Ивана Горохова как верхотурского десятильника встречается в документах 1676, 1685, 1686 гг.8 Вероятно, он управлял верхотурской десятиной не менее десяти лет.

Организуя систему епархиального управления, архиепископ Киприан стремился следовать двум основным принципам в отношении
духовных дел: недопущение вмешательства в духовные суды воевод и
соборность в судопроизводстве, т.е. ведение духовных дел десятильниками совместно с лицами духовного звания. На начальном этапе
колонизации при малочисленности духовенства и их сомнительном
моральном облике институт поповских старост находился в зачаточном состоянии, скорее всего, в какой-то мере их функции выполняли
священники соборных церквей в городах-уездах. Поэтому первые сибирские архипастыри делали ставку на черное духовенство. Большой
вклад в укрепление сибирских монастырей внес архиепископ Киприан. Он стремился создать необходимые условия для пострига и соблюдения норм монашеского бытия, обеспечить обители надежными
источниками существования, расширить сеть монастырей. Преосвященный пытался создать новые обители в Таре, Верхотурье, Пелыме и Мангазее. Однако не везде это удалось в силу объективных обстоятельств. На настоятелей монастырей помимо прямых функций возлагалась обязанность надзора за духовными делами. Так, отправляя
в Мангазею строителя игумена Тимофея организовывать монастырь,
архиепископ Киприан поручал ему совместно с десятильником Василием Стоговым «ведать всякие наши духовные дела, сыскивать и росправа чинить и по сыску, хто какова смирения доведетца, смирять,
смотря по вине, по нашему указу» [Миллер, 2000, с. 309].

Продвижение колонизационной волны в бассейны Енисея и
Лены, Прибайкалья началось еще в 1630-е гг. С появлением постоянного православного населения Восточная Сибирь уже реально становилась частью Сибирской епархии. Однако процессы епархиального администрирования здесь начались во второй половине XVII в.
уже в иных условиях по сравнению с Западной Сибирью. Во-первых,
к тому времени Сибирская епархия уже прошла этап становления,
Тобольский архиерейский дом обладал значительными материальными ресурсами. Во-вторых, шло реформирование разных сфер церковной жизни. Согласно решениям Большого Московского собора
1666–1667 гг., судебные дела в отношении духовенства передавались
в введение лиц духовного звания. В этом же направлении было продолжено реформирование духовного суда на Соборе 1674–1675 гг.
[Макарий (Веретенников), 2016, с. 130, 140–141]. В Сибири шел процесс формирования института духовных заказчиков, но трудно
определить, когда он начался. Вопрос о духовных заказах и духовных заказчиках — один из слабоизученных, пока мы можем опираться только на отдельные факты при анализе ситуации в Сибири. Вероятно, появление института духовных заказчиков стало логичным
развитием практики привлечения черного духовенства к участию в
духовных делах. Архиереи назначали духовными заказчиками настоятелей монастырей, расположенных не только в городах. Так, в
1676–1677 гг. игумен Далматовского Успенского монастыря Афанасий был назначен заказчиком на территории Среднего Приисетья,
ему были поручены надзор за духовенством шести церквей в ближайшей округе и разбор конфликта в соседнем Рафайловском монастыре [Грязнов, Лепихина, Пономарева, 2002, с. 30–31]. Не исключено, что в конце XVII в. понятие «митропольи заказчики» применялось ко всем лицам, причастным к духовному судопроизводству. Так, в 1687/88 г. приказчик Аятской слободы Артемий Буженинов писал верхотурскому воеводе Г.Ф. Нарышкину: «В нынешнем 196 г. приезжают в Аятскую слободу митропольи закащики и просят они, закащики, у меня аяцких беломенстных казаков и оброчных крестьян на софийской двор для духовных дел».9

Несмотря на вышеописанную ситуацию, в которой проходило
епархиальное строительство в Восточной Сибири, в силу значительной удаленности и малонаселенности этой территории возникали
большие трудности с епархиальным контролем, сбором церковных
налогов, священническими кадрами.10 На Московских Соборах 1667
и 1681 гг. обсуждался вопрос о создании отдельной епархии в Восточной Сибири, но принятые решения не были реализованы.

В сложившихся обстоятельствах для укрепления позиций Православной Церкви в Восточной Сибири использовался опыт привлечения к управлению настоятелей монастырей. Из Москвы в Даурию
были отправлены игумен Феодосий, черный поп Макарий и десять
монахов, чтобы основать Троицкий монастырь на реке Селенге,
«призывать и крестить в православную христианскую веру иноземцов» [Акты исторические, 1842, с. 101–102]. В мае 1681 г. миссия добралась до Тобольска и, получив благословение митрополита Павла, продолжила путь на восток. Тогда же сибирский преосвященный принял решение учредить Даурскую десятину, и вместе с миссионерами на Селенгу для судопроизводства по духовным делам и сбора с церквей податей в митрополичью казну был направлен десятильником софийский сын боярский Алексей Беляев [Древние церковные грамоты, 1875, с. 16]. Местом его проживания стал Иркутский острог. Между тем, ситуация с церковными сборами в Восточной Сибири была неблагополучной: многие священники самовольно переходили служить в часовни, чтобы не платить митрополичьи «дани», которыми облагались приходские церкви [Древние церковные грамоты, 1875, с. 12].

Однако спустя пять лет от десятильника А. Беляева никаких денег в софийскую казну так и не поступало. Тогда митрополит Павел
принял решение отозвать десятильника, а вместо него назначить на
Даурскую десятину заказчиком духовных дел игумена Селенгинского
Троицкого монастыря Феодосия. Еще в 1683 г. владыка поручил Феодосию, помимо христианизации коренного населения, «тамошних
жителей русских людей, которые живут неисправно и не по христиански, истиннаго нашего православия закона не держатца, разговаривать и от божественнаго писания поучать», также на игумена был
возложен надзор за приходским духовенством. Указом митрополита
Павла от 15 июня 1687 г. игумену Феодосию предписывалось «ведати церковные догматы и духовные дела в Даурских острогах, в Иркутцком, Селенгинском, Албазинском, Нерчинском, Баргузинском,
Теленбинском, Удинском, Илимском, Аргунском, Братцком, Николаевской заимке и тех острогов в уездах», а также принять у А. Беляева финансовые дела и выслать его в Тобольск [Древние церковные
грамоты, 1875, с. 16]. В управлении десятиной игумен Феодосий опирался на братию Селенгинского Троицкого монастыря, значительную часть его поручений выполнял иеродьякон Мисаил [Древние церковные грамоты, 1875, с. 18–21]. В то же время Якутской десятиной продолжал управлять десятильник из софийских детей боярских [Древние церковные грамоты, 1875, с. 25].

Таким образом, территориальное устройство Сибирской и Тобольской епархии в XVII в. проецировалось на административно-территориальное деление региона, но не линейно. Динамика освоения
Сибирского региона и его пространственно-временная растянутость
предопределили особенности формирования территорий церковных
десятин. Этот процесс развивался на протяжении всего XVII в. по
пути сначала объединения в десятинные округа значительных территорий, затем их дальнейшего дробления в соответствии с границами уездов. На него наслаивался процесс формирования духовных
заказов, которые стали прообразом благочиний XVIII в. Параллельно шло усиление регламентации участия светских и духовных лиц в
церковном территориальном управлении.

Источники

1 Требник иноческий. М., 1639. Л. 242–242 об.

2 Вероятно, дата «1678 г.» возникла в этой книге в связи с образованием в 1677 г. Енисейского разряда.

3 РГАДА, ф. 214, оп. 3, д. 36, л. 22.
4 РГАДА, ф. 1111, оп. 1, д. 70, ч. 3, л. 411.

5 СПбФ АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 10, л. 80–80 об.
6 РГАДА, ф. 214, оп. 3, д. 13, л. 43–44.
7 СПбФ АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 7, л. 20.

8 РГАДА, ф. 1111, оп. 1, д. 70, ч. 3, л. 383, 411; РГАДА, ф. 1111, оп. 2, д. 326, л. 72;
РГАДА, ф. 1111, оп. 2, д. 353, л. 78.

9 РГАДА, ф. 1111, оп. 1, д. 88, ч. 2, л. 113.
10 Подробнее об этом см.: [Древние церковные грамоты, 1875; Покровский, 1897, с. 528–530].

Список литературы

Абрамов Н.А. Материалы для истории христианского просвещения
Сибири, со времени покорения ея в 1581 году до начала XIX столетия. 1854. 41 с. (Оттиск из: ЖМНП. 1854. № 2–3. С. 15–56)
Архипова М.Д. Киприан Старорушанин — деятель Русской Православной Церкви и духовной культуры первой трети XVII в.: Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Воронеж, 2004. 24 с.
Буцинский П.Н. Открытие Тобольской епархии и первый Тобольский
архиепископ Киприан // Буцинский П.Н. Сочинения в двух томах.
Т. 2: Мангазея. Сургут, Нарым и Кетск. Тюмень, 1999. С. 199–250.
Грязнов Д.С., Лепихина Т.Н., Пономарева Г.А. Край по имени Далмата.
Т. 1. Курган, 2002. 336 с.
Дулов А.В., Санников А.П. Православная Церковь в Восточной Сибири в XVII — начале ХХ веков. Ч. 1. Иркутск, 2006. 294 с.
История Екатеринбургской епархии. Екатеринбург, 2010. 552 с.
Макарий (Веретенников), архим. Из истории соборов Русской Церкви. Можайск, 2016. 232 с.
Недосеков А.С. I-й архиепископ Киприан // Тобольские епархиальные ведомости. 1887. № 9–10. Неоф. ч. С. 179–190.
Никулин И., свящ. Преосвященный Игнатий (Римский-Корсаков),
митрополит Сибирский и Тобольский. Екатеринбург, 2015. 313 с.
Никулин И., свящ. Существовали ли разряды в системе административно-территориального управления Сибирской епархии в
XVII веке? // Церковь. Богословие. История: Материалы IV Международной научно-богословской конференции. Екатеринбург,
2016. С. 187–191.
Покровский И. Русския епархии в XVI–XIX вв., их открытие, состав
и пределы: Опыт церковно-исторического, статистического и географического иcследования. Т. 1: В XVI–XVII вв. Казань, 1897.
582 с.
Ромодановская Е.К. Киприан Старорусенков // Словарь книжников и
книжности Древней Руси. Вып. 3: XVII век. Ч. 2: И–О. СПб., 1993.
С 156–163.
Харина Н.С. Система управления Тобольского архиерейского дома //
В мире научных открытий. 2011. № 11.3 (23). С. 857–873.
Харина Н.С. Тобольский архиерейский дом в XVII — 60-е гг. XVIII в.
Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Барнаул, 2012. 25 с.
Цыпин В., прот. Каноническое право. М., 2012. 463 с.

Список опубликованных источников

Акты исторические. Т. 5. СПб., 1842. 568 с.
Дополнения к дворцовым разрядам // ЧОИДР. 1882. Кн. 1. Ч. 2. С. I–
XV, стб. 1–288.
Древние церковные грамоты Восточно-Сибирского края (1653–
1726) и сведения о Даурской миссии, собранные миссионером архимандритом Мелетием. Казань, 1875. 233 с.
Канонические правила Православной Церкви с толкованиями // Азбука веры: [сайт] URL: https://azbyka.ru/otechnik/pravila/pravilai-sobory-pravoslavnoj-cerkvi-shestoj-vselenskij-sobor-konstantinopolskij/#0_38 (дата обращения 12.08.2020)
Книга записная // ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. М., 1987. С. 138–176.
Миллер Г. История Сибири. Т. 2. М., 2000. 796 с.
Тобольский архиерейский дом в XVII веке / Сост. Н.Н. Покровский,
Е.К. Ромодановская. Новосибирск, 1994. 292 с.

Выражаю искреннюю благодарность Ирине Леонидовне Маньковой за предоставленное разрешение на публикацию материала.

Вид на Тобольский Кремль. Перекрёсток Рождественской и Туляцкой улиц 1909 г.