Глава 5 Встреча выпускников
За дверью кабинета нарастал приглушенный, но настойчивый женский крик. Валентина проводила посетительницу — женщину в сером платке, — и, ободряюще коснувшись ее плеча, шагнула в приемную.
— Карина, что здесь...
Она осеклась. Перед столом секретаря стояла полная, растрепанная женщина, отчаянно жестикулируя. Карина, юная и строгая, пыталась сохранить профессиональное спокойствие.
— Женщина, я повторяю, Валентина Дмитриевна сможет принять вас только по записи.
— Да к вам запись на полгода, а у меня муж сейчас умирает! Он по контракту служил! Понимаете? — голос посетительницы срывался на визг. Она сделала шаг к двери кабинета, но Карина преградила ей путь.
Увидев Валентину, женщина вперилась в нее взглядом, полным ярости.
— Это вы В.Д. Хольц? — прохрипела она: — Еврейка, что ли?
Воздух в приемной застыл. Фраза ударила Валентину наотмашь, но лицо ее осталось бесстрастным — годы работы научили не поддаваться на провокации отчаявшихся людей. Она уже открыла рот, чтобы произнести стандартную фразу о порядке приема, когда женщина, выходившая из ее кабинета, сказала:
— Я буду молиться за вас, Валентина Дмитриевна. Спасибо.
— Да она иудейка! В какой церкви ты за нее молиться собралась? — прошипела скандалистка ей в спину.
И в этой уродливой гримасе злости, в знакомой ямочке на подбородке, в форме бровей, Валентина вдруг узнала ее. Узнала и похолодела. Этого не могло быть.
— Лена? — голос прозвучал чужим.
Женщина вздрогнула. Ярость на ее лице сменилась растерянным изумлением. Она всмотрелась в строгое лицо управляющей фондом, в идеально уложенные волосы, в дорогой деловой костюм.
— Валька?.. — выдохнула она, и вся ее напускная агрессия схлынула, оставив лишь дрожащую, осунувшуюся, бесконечно уставшую женщину. — Ты... В.Д. Хольц?
Лена, втиснутая в жесткое дизайнерское кресло, казалась в этом интерьере из стекла и хрома чужеродным, паникующим элементом.
— Как ты здесь оказалась? — Валентина опустилась напротив, ее голос был ровным — привычка, выработанная годами на высокой должности. — Твоя мама говорила, вы в Минске.
— Так вышло, — Лена сцепила пальцы. — Валя, это долго...
— Объяснить придется. Если ты хочешь помощи.
Она смотрела на подругу и видела перед собой не Ленку-хохотушку с их курса, а измученную женщину с ввалившимися глазами и сеточкой морщин у рта, которых не было еще год назад.
— Игнат... он по контракту пошел. Подзаработать, — зашептала Лена, сбиваясь. — Его ранило. Там, на месте, операцию сделали, но военврач сказал, что нужен московский госпиталь. Только там на ноги поставят. А в госпитале... Валя, там очередь, километр! На платную у нас денег нет... Помоги, а? Умоляю...
Валентина молча смотрела на подругу. Она кивнула, принимая решение. — Иди домой, Лена. Я приеду вечером. Вы ведь у мамы сейчас живете? Лена судорожно выдохнула, словно ей позволили дышать.
— Да. Я буду ждать.
***
Мама Лены, Марина Викторовна, открыв дверь, всплеснула руками.
— Ой, Валюша, какая ты... важная, — она осеклась, не найдя нужного слова.
— Здравствуйте, Марина Викторовна, — Валентина улыбнулась, снимая легкое кашемировое пальто. — Где Лена?
В комнате было полутемно. На кровати под одеялом неподвижно лежал мужчина, его бледно-желтый профиль казался высеченным из воска. Лена сидела рядом на стуле, не отрывая от него взгляда.
— Лена, — позвала Валентина. Та вздрогнула.
— Я договорилась. — Валентина протянула ей сложенную вдвое бумажку с номером. — Позвонишь этому врачу. Скажешь, что от меня. Он ждет звонка. Игнат поправится.
Лена взяла бумажку, и ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях.
— Валя, спасибо... Прости меня за истерику в фонде. Я уже все пороги обила, везде... как об стену.
— Все хорошо, — Валентина положила руку ей на плечо. — Расскажи лучше, как ты?
— Да как... — Лена устало махнула рукой. — Вот, оказывается, как. А ты?
— Замуж вышла. В Москву перебралась.
Пауза повисла в спертом воздухе комнаты.
— Лен, ты извини, поздно уже. Мне пора, а вам отдыхать нужно.