Дщ9лщ9Яндекс картики
— Аврора, ты всё собрала? Скоро выезжаем, — голос Вадима звучал настойчиво.
Аврора с Вадимом ждали первенца. До родов оставалось всего две недели, и сегодня по плану была госпитализация. В квартире царил лёгкий беспорядок: раскрытый чемодан лежал на кровати, из него выглядывал уголок нежно-голубого детского комбинезона.
— Вадим, — ворчала Аврора, застёгивая молнию на сумке, — надеюсь, у меня будет отдельная палата? Ты же знаешь, я не могу лежать в общей. Там шум, чужие люди, разговоры... Я не выношу этого.
Вадим, проверяя документы в папке, поднял на неё спокойный взгляд., но в глазах читалась усталость.
— Да, я планировал оплатить отдельную палату, дорогая, — он подошёл и обнял её за плечи. — Но там сейчас ремонт, придётся потерпеть. Тебе уже скоро рожать. Я тебе привезу всё, что надо, ты ни в чём не будешь нуждаться. Да и врач там отличный, я наводил справки. У Евгении Викторовны опыт более тридцати лет, так что не переживай, ты будешь в надёжных руках.
— Ну хорошо, если так, — смягчилась Аврора, но тут же снова нахмурилась. — Только не пропадай на своей работе. Будь на связи.
— Я на связи, — Вадим улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Ну ты сама понимаешь, у меня встречи, выезды на объект. Я не всегда могу ответить. Каждые десять минут точно не отвечу.
— Ну Вадимчик... — капризным тоном протянула Аврора, заглядывая ему в глаза. — Я постараюсь не звонить часто. Я тебя люблю, зая.
Вадим чмокнул жену в нос, и они вышли из дома. На улице было пасмурно, моросил мелкий дождь.
Через час Аврора уже устраивалась в палате. Это была просторная комната на трех человек с высокм потолком. Пахло хлоркой и лекарствами.
— Можно на эту кровать у окна? Или вам может быть удобнее у стены? — спросила медсестра, занося сумки за Авророй.
— Я у окна лягу, — отрезала Аврора.
— Хорошо, как удобнее. Скоро придёт ваш лечащий врач, а пока устраивайтесь.
К десяти часам поступила ещё одна женщина. В палату вошла Дина — женщина 40 лет,. Она ждала третьего ребёнка. Первой Насте было шестнадцать, Санечке — десять. И вот они с мужем Юрием ждали дочку Машеньку.
Машенькой она забеременела неожиданно, незапланированно. Десять лет никакой беременности не наступало, хотя они с Юрием мечтали о большой семье и ребёнка очень хотели. И вот Бог послал им девочку. Был бы мальчик — они бы радовались не меньше.
— Здравствуйте, — поздоровалась Дина, войдя в палату и аккуратно ставя свой пакет на кровать у стены. Она улыбнулась Авроре. — Меня зовут Дина, а вас?
— Аврора, — ответила та, даже не повернув головы от окна. - У вас какие роды?
— Третьи, ждём дочку, а вы?
— Мы ждём сына. У меня будет только один ребёнок, — заявила Аврора тоном, не терпящим возражений. Она поправила подушку под спиной. — Я не собираюсь потратить жизнь на воспитание детей. Нужно и для себя пожить.
Дина промолчала. Она так не считала, но это было не её дело.
Вскоре пришла Евгения Викторовна — высокая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок.
— Аврора Эдуардовна, как себя чувствуете? Сейчас возьмут кровь, сделают УЗИ, — её голос был спокойным и уверенным.
— Низ живота тянет, кровать неудобная, — пожаловалась Аврора.
— Такое бывает, вам скоро рожать. Не переживайте, всё будет хорошо. Патологий нет. А вы как себя чувствуете, Диночка?
— Всё хорошо, Евгения Викторовна.
— Вы у нас Санечку рожали. Помню-помню. Как он?
— Всё хорошо, вот за дочкой пришли.
Дине было приятно, что её помнят.
— Сейчас все процедуры по плану. И отдыхайте. За вами придут.
Врач вышла из палаты.
В палату, шаркая мягкими тапочками, вошла уборщица — тётя Вера. В руках она держала стопку чистого белья.
— Девоньки, здравствуйте! Ну что, пополнение ждём? — бодро начала она, оглядывая палату. — Там ещё одна к вам оформляется, детдомовская. Дитё совсем, лет семнадцать, не больше. Худющая — одни глаза да живот торчат. Одежонка на ней замызганная, со всем своим скарбом — одни трусишки и есть. Я уж ей халат приготовила, — тётя Вера кивнула на аккуратно сложенную стопку. — Простенький, конечно, фланелевый, зато удобный и тело дышит. Вы уж тут не обижайте девчонку, жалко ведь. Дитё дитё рожает, надо же как судьба складывается.
— Не хватало нам ещё детдомовки! Только инфекцию какую притащит, — недовольно фыркнула Аврора Эдуардовна, демонстративно поправляя воротник своего роскошного белоснежного халата из плотного велюра. Она сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и всем своим видом показывала превосходство. — Ну, Вадик, я тебе сегодня устрою! — прошипела она в сторону, имея ввиду мужа.
— Так может, и хорошая девушка, зря вы паникуете, — мягко возразила Дина.
Она вязала крошечный носочек и улыбалась своим мыслям.
— Знаем мы таких! — отрезала Аврора. — В школе с одной училась. Сама — ничего из себя не представляет, а гонору-то было! Все ей должны.
— Не все одинаковые. Может, эта хорошая, — Дина пожала плечами и продолжила вязать.
Дверь палаты снова скрипнула. На пороге стояла та самая новенькая. Как и описывала тётя Вера — очень худая, с большими испуганными глазами и выступающим животом. Она робко переступила порог.
— Здравствуйте... — едва слышно пролепетала она.
Не глядя по сторонам, девушка неловко скинула с себя старые спортивные штаны и застиранную кофточку. Обмоталась предложенным халатом — он был ей велик — и быстро легла на свободную кровать, отвернувшись лицом к стене, словно пытаясь стать невидимой.
Аврора Эдуардовна брезгливо поморщилась. Она демонстративно посмотрела на свой дорогой халат: в нём было жарко и неудобно, ткань казалась тяжёлой, но она категорически отказывалась переодеваться во что-то попроще. Статус обязывал.
— Ты хоть чистая? А то принесёшь нам заразу какую-нибудь, — громко и с вызовом проговорила она в сторону новенькой.
— Аврора Эдуардовна, зачем вы так? — тут же вступилась Дина.
— А что? Имею право! Я здесь не для того, чтобы всякую... — она осеклась под строгим взглядом Дины.
— Я чистая... Вчера мылась... — донеслось тихое с кровати новенькой.
Аврора Эдуардовна, — про себя подумала девушка . Она лежала на соседней койке и внимательно наблюдала за происходящим. — *Надо же! А я Надя Иванова. Все Авроры злыдни, что ли?* У них в детском доме тоже была воспитательница Аврора. Не сестры ли они часом? Та тоже вечно ходила недовольная, с поджатыми губами.
Надя вспомнила тот случай в комнате: она отдежурила за Свету. Но когда пришла очередь Свете дежурить за неё, та наотрез отказалась. Аврора тогда взъелась на Надю: заставила убирать всю комнату, хотя та твердила, что не её очередь. Много разного было... Надя отмахнулась от воспоминаний. Не хотелось ей думать о прошлом.
Тем временем Аврора Эдуардовна с видом королевы вытащила из огромного пакета экзотические фрукты: тёмно-фиолетовую маракуйю, зелёное авокадо и ярко-жёлтое манго. У Нади Ивановой невольно потекли слюнки. Она такие фрукты видела только за стеклом витрины магазина.
— Аврора Эдуардовна! — в палату вошла дежурная врач и строго посмотрела на пациентку. — Вам же нельзя экзоты! У вас аллергия! Ешьте зелёные яблоки!
Аврора знала про аллергию. Но эти фрукты были куплены специально для статуса: пусть все видят её возможности. Яблоки пусть вон Надя ест.
А Надя вспомнила своё детство: однажды им на 8 Марта выдали по яблоку, банану и даже по два мандарина! Она решила растянуть удовольствие и съесть всё это вечером в тишине. Но у дверей столовой её уже ждали Митька с Петькой — местные хулиганы. Они отбирали фрукты у всех выходящих. Надя только и успела спрятать один мандарин в бюстгальтер. Остальное забрали. Она тогда ела этот мандарин в туалете и плакала от обиды и несправедливости. С тех пор она больше не пыталась «растягивать удовольствие» — съедала всё сразу.
— Наденька, у меня яблочки есть, угощайся! — ласково предложила Дина, заметив голодный взгляд девушки.
Надя благодарно улыбнулась, взяла большое яблоко из рук Дины и с хрустом откусила кусок. На душе стало чуть теплее.
Вечером в палату принесли сумку с провизией для Авроры. Она с хозяйским видом принялась выставлять на тумбочку контейнеры, и по комнате тут же поплыл густой, дразнящий аромат запечённой рыбы.
— Я же просила нерку! Нерку! А он кижуча приволок. Вот ведь упёртый! — возмущалась Аврора, демонстративно отодвигая контейнер с оранжевой мякотью. — Терпеть не могу эту дрянь, она сухая и безвкусная.
Надя, сидевшая на своей кровати, молча наблюдала за этой сценой. «Кто такой кижуч? А нерка?» — думала она. В её жизни рыба всегда была редкостью. Иногда в столовой детдома давали по маленькому кусочку горбуши, но она казалась Наде пресной и костлявой. Рыба — это не еда, еда — это куриная ножка, румяная и сочная. Но сейчас, вдыхая этот запах, Надя вдруг поняла, что не отказалась бы от кусочка. Ей теперь постоянно хотелось есть, аппетит проснулся вместе с новой жизнью внутри. Однако гордость была сильнее голода. Просить она не станет. Пусть эта фифа подавится своей дорогой рыбой.
Надя резко встала и вышла из палаты, чтобы не мучить себя этими запахами.
— Наденька! — раздался из коридора голос Дины. Она сидела на диванчике для посетителей. — Пойдём ко мне, Юра пельмешек принёс полную сумку, мне одной столько не одолеть.
Надя с радостью согласилась. Таких вкусных пельменей — с настоящим мясом, а не с соей — она не ела никогда в жизни.
Дина позвала и Аврору, но та лишь сморщила нос:
— Нет уж, спасибо. Для меня это слишком жирно, я фигуру берегу.
Ночью Дину разбудил истошный крик Нади.
— Ой, мамочки! Ой, мамочки! — кричала она, вцепившись в спинку кровати. — Рожаю!
В палату тут же вбежала заспанная Евгения Викторовна — лечащий врач. Она дежурила ночью. Наспех осмотрела Надю и распорядилась немедленно везти её в родовую.
Ночью Надя родила девочку.
Утром стало плохо Авроре — начались схватки. А уже к обеду родила и Дина. Так они снова оказались все вместе в одной палате.
Аврора к своему малышу даже не притронулась.
— У меня грудь испортится от кормления, форму потеряет, — капризно говорила она, глядя в потолок. — И вообще, Вадик обещал: после родов сразу отправим меня отдыхать на море. Няню мы уже нашли.
— А ребёнок как же? — робко спросила Дина, прижимая к себе свою Машеньку.
— А что ребёнок? Ребёнку с няней будет лучше, чем с уставшей матерью.
Надя тоже лежала в этой палате и смотрела на свою дочь со смесью страха и тоски.
— Как же так, Надя? Как же ты отказываешься от кровиночки? — не унималась Дина.
— А куда я её возьму? — тихо ответила Надя, отворачиваясь к стене. — У меня ничего нет. Ни кола ни двора.
— Но вам же должны давать квартиры после детдома!
— Дали... Комнату в общежитии. Два на два метра. С тараканами и общим душем на этаже. И вещей у меня нет совсем. Куда я с ней пойду?
Дина тяжело вздохнула и села на край Надиной кровати. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием малышей. Аврора демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что этот разговор её не касается.
— Расскажи, — мягко попросила Дина, глядя на поникшие плечи Нади. — Что случилось-то? Ты ведь не одна ребёнка делала.
Надя долго молчала, теребя край больничного одеяла. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули ручьём.
— Был у меня... Жених, — начала она, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Мы с ним на фабрике познакомились. Я же на швею училась, в колледже. Практику проходила, а он там подрабатывал, грузчиком вроде, пока учился. Старшекурсник он был, в институте.
Она горько усмехнулась, вспоминая.
— Красивый такой, высокий. Сказал, что любит. Обещал, что как диплом получит — поженимся. Я верила... Я ведь ничего не умела толком, только шить. Думала, вот он — мой билет в другую жизнь. Не в общагу эту клоповную, а в нормальную квартиру.
Надя замолчала, собираясь с силами.
— А потом... Потом я ему сказала. Что беременная я. Думала, обрадуется. А он... Он побелел весь. Сказал, что рано ещё, что ему учиться надо, карьеру строить. Что его родители... — Надя всхлипнула. — Его родители — люди состоятельные. Узнали и запретили ему со мной даже разговаривать.
Она подняла на Дину полные отчаяния глаза.
— Он и не пришёл больше. Ни разу. Телефон заблокировал. Просто исчез. А я осталась одна. С животом и с этой комнатой два на два метра. Куда мне туда ребёнка везти? Вещи детские стоят бешеных денег. Я стипендию всю на еду тратила, чтобы ноги не протянуть.
Дина обняла её за плечи.
— Гад он, а не жених, — твёрдо сказала она. — Не плачь. Мы что-нибудь придумаем.
Аврора фыркнула со своей кровати:
— Ну вот, теперь ещё и сопли разводить будем. От ребёнка отказались, теперь страдаем. Давай без драм, девочки, у меня голова болит.
Но Надя уже не слушала её. Впервые за всё это время она выговорилась, и тяжесть, давившая на грудь, стала чуть-чуть легче.
— Ты вот что, Надя, не раскисай, — Дина подсела ближе и обняла девушку за плечи. — У меня дочь старшая, Настя, прям такая же как ты. Худенькая. Она тебе подберёт что-нибудь из вещей, не сомневайся.
— Да что вы... Мне не надо, неудобно как-то, — Надя опустила глаза. — Для малыша ведь всё равно ничего нет.
— И для малыша найдём, не переживай, — уверенно сказала Дина. Вот я Юре завтра позвоню. Он приедет, привезёт. Там и уголок на выписку есть, только ленту розовую надо будет купить, и готово.
— Я подумаю... — голос Нади дрогнул. — У меня и молока нет совсем, а на смеси денег нет, я узнавала — они дорогие.
— Пока я покормлю твою малышку, — Дина кивнула на соседнюю кроватку, — у меня молока много. А потом и у тебя появится. Главное — не бояться и прикладывать почаще.
На следующий день после утреннего обхода Евгения Викторовна вызвала Надю к себе в кабинет.
— Ну что, Надя, будешь отказную писать или как? — врач сняла очки и внимательно посмотрела на девушку поверх стола.
— Буду... — тихо ответила Надя. — А куда его... её отвезут?
— Сначала в дом малютки определят, а потом, если не усыновят быстро, в детский дом переведут, — сухо ответила Евгения Викторовна.
— А разве её... разве мою девочку никто не заберет? — с надеждой спросила Надя.
— Возможно. А может, и нет. Тебя же никто не удочерил? — врач вздохнула. — Как повезёт.
— Ну я так не хочу... Чтобы в детский дом... — Надя сжала кулаки.
— Ну тогда решай, — Евгения Викторовна встала и подошла к окну. — Главное у ребёнка мама есть, которая любит, а вырастить можно и на двух метрах. Я сама выросла в коммуналке в одной комнате с родителями и братом. И как видишь — живая, выучилась, врачом стала. Так что иди и прикладывай малышку к груди, быстрее молоко появится.
Надя вернулась в палату на негнущихся ногах. Робко подошла к прозрачной пластиковой кроватке, где спала её дочь. Осторожно, словно боясь сломать, взяла маленький свёрток на руки.
— Ой, мамочки! Да она же вся мокрая! — воскликнула Надя, почувствовав холодную тяжесть пелёнки.
Дина с Авророй дружно рассмеялись.
— Как назовёшь-то? Ой, мамочки! — улыбнулась Дина.
— Сонечкой хочу... Софией, — прошептала Надя, прижимая дочь к себе.
Аврора приподнялась на локте и с любопытством посмотрела на них:
— Ну и как ты решилась? Что изменилось со вчерашнего дня?
Надя замолчала, крепче прижимая к себе Сонечку. По её щекам катились слёзы, но теперь это были не слёзы отчаяния, а слёзы облегчения и зарождающейся любви.
— Я... я просто не хочу, чтобы она так жила, — голос Нади дрожал, но в нём появилась твёрдость. — Я же сама выросла в детском доме. И я всё помню.
Она подняла глаза на Дину, ища понимания.
— Там... там к другим детям приходили. Ко всем приходили. Даже к тем, у кого мамы... ну, выпивали. Их забирали на выходные, а потом возвращали обратно. Но их любили... по-своему. К ним приезжали бабушки, которые ругали государство, но всё равно привозили пирожки и сладости. А ко мне... ко мне никто и никогда не приезжал.
Надя всхлипнула, вытирая слёзы рукавом больничной рубашки.
— Я сидела у окна и ждала. Каждый раз, когда во двор въезжала машина, у меня сердце замирало. Я думала: «А вдруг это за мной? Вдруг это моя мама?» Но машина всегда проезжала мимо. Я так хотела, чтобы хоть кто-то сказал мне: «Пойдём домой». Но за мной никто не пришёл.
Она посмотрела на крошечное личико дочери.
— Я не могу отдать её туда. Пусть у меня ничего нет, пусть комната маленькая и тараканы бегают. Но я буду рядом. Я буду её мамой. Я не хочу, чтобы она сидела у окна и ждала меня, а я бы не пришла.
В палате повисла тяжёлая тишина. По щекам Дины текли слёзы — она плакала молча, прикрыв рот рукой. Но самое удивительное происходило с Авророй. Она сидела на своей кровати, прямая как струна, и смотрела на Надю широко раскрытыми глазами. По её идеальному макияжу тоже бежали две мокрые дорожки.
Аврора резко встала. Её движения были порывистыми, нервными. Она подошла к своей кроватке, где лежал её малыш, и, не обращая внимания на боль после родов, склонилась над ним.
— Тише, маленький, мама здесь, — прошептала она, беря сына на руки.
Затем она решительно села в кресло для кормления и распахнула халат. Малыш тут же нашёл грудь и жадно зачмокал.
Надя и Дина смотрели на неё с удивлением и восхищением, боясь спугнуть этот момент.
Аврора подняла голову. Её взгляд был совершенно другим — в нём не было прежнего высокомерия или раздражения.
— Не поеду я ни на какое море, — твёрдо сказала она, глядя прямо на Надю. Голос её звучал уверенно. — И нянька не нужна. Сама воспитаю. И выращу. Это мой сын.
Она помолчала секунду, а потом добавила чуть тише:
— Спасибо тебе... за правду.
— Молодец, Аврора! — выдохнула Дина, улыбаясь сквозь слёзы.
Надя лишь кивнула, чувствуя невероятное тепло в груди. В этот момент три совершенно разные женщины поняли главное: они теперь не просто соседки по палате. Они — матери. И вместе они со всем справятся.
На следующий день, когда Надя задремала после кормления, Аврора выскользнула из палаты. В коридоре, нервно поправляя идеально уложенные волосы, она набрала номер.
— Вадик, ты должен помочь одной девушке, — без предисловий начала она, понизив голос. — Я скину тебе адрес и ключ дам. Найми бригаду, пусть сделают нормальный ремонт. И чтобы тараканов потравили капитально, а не просто побрызгали! И кроватку купи. Хорошую, не с барахолки.
На том конце провода послышалось недовольное бурчание.
— Да не мне! — рявкнула Аврора так, что проходящая мимо медсестра вздрогнула. — Нади это. Ивановой. Слышишь меня?
— Да слышу, слышу... — лениво протянул Вадик. — И вот что ещё. Павел Смолов на твоей фабрике подрабатывает?
— Ну, работает. А что?
— Завтра вызови его к себе в кабинет. И поговори с ним по-мужски. Девчонку бросил беременную. Не хочет жениться — пусть алименты платит исправно, а не прячет зарплату. Всё понял? Я проверю.
Она нажала отбой и вернулась в палату, где Дина вопросительно приподняла бровь.
— Договорилась, — одними губами прошептала Аврора и подмигнула.
Они с Диной подошли к Наде.
— Слушай, а ключ от комнаты у тебя есть? — как бы невзначай спросила Дина. — Мы с Авророй хотим вещи для малыша сразу туда отвезти, чтобы потом не таскаться.
Надя, тронутая заботой, отдала ключ.
Выписывали их в один день — солнечный и по-весеннему тёплый. У ворот роддома собралась целая делегация. Юра стоял с огромным букетом для Дины и пакетом игрушек для малыша. Рядом переминался с ноги на ногу Павел Смолов с букетом скромных хризантем для Нади и огромным плюшевым медведем для Сонечки.
— Надя... прости меня, дурака, — хрипло сказал он, протягивая цветы. — Я это... я теперь помогать буду. И алименты, и всё что надо.
Надя растерялась, но цветы взяла.
— А можно... можно мне на руки её взять? — тихо спросил Павел, с опаской глядя на маленький свёрток.
Надя осторожно передала ему дочь. Павел держал неуклюже, но с такой нежностью и страхом уронить, что у Нади защемило сердце.
Когда они подъехали к общежитию, Надя замерла на пороге своей комнаты.
— Ой, мамочки! — закричала она, увидев обновлённую дверь.
Внутри комнату было не узнать. Стены сияли свежей краской, окна были новыми, а от тараканов не осталось и следа. Посреди комнаты стояла красивая деревянная кроватка с балдахином, а рядом высились коробки с вещами и стопка подгузников.
— Это всё... нам? — Надя не верила своим глазам. По её щекам текли слёзы счастья. — Ой, мамочки! Да как же это... Да за что же мне...
Прошёл год. В уютном кафе на окраине города было шумно и весело. За сдвинутыми столиками сидели три подруги с подросшими детьми.
— Ой, мамочки, как же я вас люблю! — воскликнула Надя, обнимая Дину и Аврору.
Она уже не была той испуганной девочкой из детдома. Теперь это была молодая мама, уверенная в себе и счастливая.
Рядом сидела Аврора, которая теперь работала волонтёром в доме малютки, помогая таким же одиноким девушкам. Дина рассказывала смешные истории о проделках Машеньки.
Жизнь продолжалась. И хотя никто не знал наверняка, что ждёт их за поворотом, сейчас они точно знали одно: они больше никогда не будут одиноки.
Дорогие друзья, у каждого в жизни была история появления на свет наших деток. Читайте с удовольствием, пишите отзывы