— Я к вечеру буду, — пропела в трубку Ульяна.
Светлана выключила воду. Сполоснула пальцы под краном. Положила желтую губку на край раковины.
— В смысле к вечеру? В гости?
— Жить, Светуль. Я от своего ушла. Мы же родня, потеснитесь.
На заднем фоне гудели машины. Золовка явно звонила с трассы, включив громкую связь.
— Ульяна, у нас двушка.
Светлана стряхнула капли воды с рук.
— У нас ипотека и один диван в зале, на котором спим мы с Ромой. Вторая комната пустая, там голые стены и стройматериалы.
— Ой, ну хватит прибедняться!
В трубке послышался недовольный, тягучий вздох.
— Купите раскладушку. Вон, на маркетплейсе по две тысячи отдают. Ромка сказал, что вы не против. Всё, целую, трасса сложная!
Звонок оборвался.
Светлана медленно опустила телефон на столешницу. В коридоре загрохотала дверь ванной. На кухню неспешно ввалился Роман. Он растирал мокрые волосы серым полотенцем. Лицо благостное, заспанное.
— Рома.
Светлана упёрлась взглядом в мужа.
— Твоя сестра едет к нам жить.
Он перестал вытирать голову. Сразу же скользнул глазами в сторону окна, рассматривая соседний балкон.
— Ну а что делать? — будничным тоном отозвался он.
Роман перекинул полотенце через шею.
— Родня же. У неё ситуация.
— Какая ситуация?
Светлана сделала шаг к столу.
— Она с мужем скандалит раз в полгода по расписанию. И каждый раз пытается переехать к нам на полное обеспечение.
Роман замялся. Потёр шею.
— Она вчера звонила. Плакала. Вадик ей карточки заблокировал.
— И ты ей разрешил приехать?
— Света, ну куда я её дену?
Он виновато развёл руками.
— Она с Тёмкой и малой. Поживут недельку, потом Вадик остынет, она с ним помирится и вернётся к себе.
— Недельку?
Светлана скрестила руки перед собой.
— Рома, в прошлом году эта неделька растянулась на два с половиной месяца.
— Да нормально всё было...
— Твой племянник изрисовал обои в коридоре перманентным маркером.
Светлана чеканила факты, раздельно проговаривая слова.
— Ульяна занимала ванную по два часа каждое утро. Я на работу опаздывала трижды. А продукты? Я тогда целую зарплату спустила на йогурты и колбасу, потому что твоя сестра привыкла ни в чем себе не отказывать.
— Ну дети же, — пробормотал Роман, пятясь к выходу с кухни. — Растущие организмы. Сама с ней разбирайся, Света. Я на работу опаздываю.
Он бочком протиснулся мимо жены в коридор.
— Рома, я не дам согласия на её проживание.
— Я уже всё сказал! Сестру на улицу не выставлю!
Роман торопливо влез в ботинки. Накинул куртку, даже не застегнув молнию. Хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо.
Светлана подошла к окну. Посмотрела на серый, заснеженный двор. Маршрутка буксовала в коричневой каше возле остановки.
Пять лет назад они взяли эту двушку. Первый взнос — деньги от проданной квартиры Светланиной бабушки. Ипотеку платили вместе, строго пополам. Половина зарплаты каждый месяц уходила в банк.
Ульяна всегда считала, что брат живёт шикарно. Двухкомнатная квартира, детей пока нет. Значит, обязаны делиться ресурсами с теми, кому тяжелее.
Делать нечего. Светлана достала телефон. Вбила в поиск номер круглосуточной службы по вскрытию и замене замков.
Диспетчер пообещал прислать мастера через час. Светлана отпросилась с работы на первую половину дня, сославшись на прорвавшую трубу.
Мастер приехал вовремя. Коренастый мужик в рабочем комбинезоне поставил потертый чемоданчик на лестничную клетку.
— Личинки менять будем или весь механизм? — спросил он, оценивающе глядя на металлическую дверь.
— Полностью замок, — осадила его Светлана. — На самый надежный, который у вас есть в наличии.
Мастер почесал затылок под кепкой.
— Хозяйка, дело ваше. Паспорт покажете? А то у меня на прошлой неделе случай был. Жена замок сменила, а муж потом с участковым и болгаркой прибежал. Мне эти проблемы не нужны.
Светлана вынесла паспорт. Развернула на странице с пропиской и штампом о браке.
— Квартира в совместной собственности. Я здесь прописана с момента сдачи дома.
— А муж в курсе? — прищурился мастер.
— Ключ мужу я передам лично в руки, — ровно ответила Светлана. — Его права я не нарушаю. А вот посторонним лицам, включая родственников, вход закрыт.
— Понял-принял, — усмехнулся слесарь. — Семейные войны. Делаем.
Работа заняла сорок минут. Визжала дрель, летела металлическая стружка. Новый замок обошёлся в немалую сумму, но Светлана даже бровью не повела, переводя деньги по номеру телефона.
Она закрыла за мастером новую, тяжелую задвижку. Положила два блестящих ключа на обувницу. Третий убрала к себе в сумку.
Затем Светлана открыла мессенджер. Нашла контакт мужа.
«Рома, я сменила нижний замок. Твой новый ключ у меня. Домой пущу только тебя одного. Если Ульяна приедет с тобой — останетесь на лестничной клетке оба. Статью 304 ГК РФ я не нарушаю, препятствий тебе в пользовании квартирой не чиню. Но на вселение сестры моего согласия нет. А без него она порог не переступит».
Сообщение отметилось двумя синими галочками почти сразу. Роман прочитал. Ничего не ответил.
Вечер наступил быстро. В половине седьмого в дверь позвонили.
Светлана сидела на кухне. Не шелохнулась.
Звонок повторился. Длинный, настойчивый, с раздражением. Потом в металл забарабанили кулаками.
— Светка! Рома! Открывайте!
Голос золовки эхом гулял по всему подъезду.
— Я знаю, что вы дома! У вас свет в кухне горит! И обувь Ромкина не стоит на коврике!
Светлана встала. Медленно подошла к двери. В глазок было видно искажённое возмущением лицо Ульяны. Рядом переминался с ноги на ногу семилетний Тёмка. Младшая дочь сидела прямо на огромной клетчатой сумке.
— Мы не принимаем гостей, Ульяна.
Светлана говорила отчётливо, раздельно проговаривая слова через полотно двери.
За дверью повисла секундная заминка. Ульяна явно не ожидала ответа через закрытый замок.
— Какие гости?! — взвилась золовка.
Она снова ударила по двери.
— Я с детьми! И с сумками! Мы четыре часа по пробкам тащились! Пусти быстро, малая устала и есть хочет!
— Поезжай к матери. Или возвращайся к Вадику. Здесь вы жить не будете.
— Ты совсем ополоумела?
Голос Ульяны сорвался на фальцет.
— Это квартира моего брата! Я сейчас ему позвоню! Он тебе устроит!
— Звони.
Светлана опёрлась плечом о косяк.
Она прекрасно знала привычки мужа. Роман на работе всегда ставил телефон на беззвучный режим. А уж после её сообщения он сто процентов спрятался в раковину. Ждал, пока женщины сами всё решат и перегрызут друг другу глотки.
За дверью послышались долгие гудки. Потом злобное шипение.
— Он абонент не абонент! Света, прекращай этот цирк! Тёмка в туалет хочет! Открывай немедленно, я тебе говорю!
— Я сменила замки, Уля. У Ромы ключей пока тоже нет.
Снова барабанный бой по металлу. На этот раз в ход пошла нога.
— Ты не имеешь права! Это произвол!
Ульяна кричала так, что на этаж ниже хлопнула чья-то дверь.
— Мы же родня! Куда мне с детьми на ночь глядя?! У меня денег на гостиницу нет! Я полицию вызову, поняла?!
— Вызывай.
Светлана поправила волосы.
— Заодно наряд объяснит тебе двести сорок седьмую статью Гражданского кодекса. Вселение и проживание третьих лиц — только с обоюдного согласия всех собственников. Я согласия не даю.
— Каких третьих лиц?! Я сестра! Родная кровь!
— По закону ты — посторонний человек в этой квартире. А я — законная жена и собственник половины жилья.
За дверью кто-то громко шмыгнул носом. Младшая девочка начала капризничать, устав сидеть на сумке.
— У тебя совесть есть? — с надрывом, давя на жалость, спросила Ульяна. — Детей на лестнице держишь! Тёмка, плачь громче, пусть эта мымра слышит!
— В подъезде батареи горячие. Вызови такси до матери.
Светлана чуть повысила голос, чтобы перекричать искусственный детский вой.
— Хватит решать свои проблемы за мой счет, Ульяна. Вывозить ваши истерики с Вадиком я больше не намерена. Разбирайтесь сами.
— Ах ты дрянь! Да я Ромке всё расскажу! Он с тобой разведётся завтра же!
— Жду с нетерпением.
Светлана отошла от двери. Вернулась на кухню. Щёлкнула кнопкой электрического чайника.
Из подъезда еще минут сорок доносились крики. Ульяна то звонила брату, то ругала мужа, то обещала Светлане страшные суды и кары небесные. Соседка тетя Валя выглянула проверить, кого там убивают, но Ульяна нахамила и ей.
Потом лифт загудел. Лязгнули створки. Шаги стихли.
Роман вернулся только через три часа, ближе к ночи.
Светлана услышала, как он ковыряется старым ключом в верхней, нетронутой скважине. Потом раздался робкий, неуверенный стук.
Она подошла. Открыла дверь.
Роман стоял на площадке. В одной руке старый ключ, в другой — телефон с горящим экраном. Вид у мужа был крайне помятый.
— Свет... А Улька где?
Он пугливо оглянулся на лестницу, словно сестра могла выпрыгнуть из-за мусоропровода.
— Уехала к вашей маме.
Светлана шагнула назад, пропуская мужа в коридор.
— Она мне всю личку оборвала. Пишет, ты её выгнала, участковым стращала. Мать звонила, кричала, что мы предатели.
Роман топтался на коврике, не решаясь снять ботинки.
— Я же просил тебя просто потерпеть недельку. Зачем этот цирк с замками?
— Потому что я так решила.
Светлана взяла с обувницы новый блестящий ключ. Протянула мужу.
— Это твой. Единственный дубликат.
Роман машинально взял ключ. Покрутил его в пальцах.
— И как мне теперь с ними общаться? Мать со мной не разговаривает. Ульяна проклинает.
— Скажи им правду.
Светлана упёрла руки в бока.
— Скажи, что у тебя очень злая жена, которая знает законы и ценит свой комфорт больше, чем ваши семейные драмы.
Она наклонилась чуть ближе к мужу.
— Сестре этот ключ давать нельзя. Матери тоже. Если узнаю, что в доме ночевал кто-то без моего письменного согласия — следующий замок будешь менять сам. И жить пойдешь к Вадику.
Роман опустил голову. Прошёл в прихожую. Разулся. Аккуратно повесил куртку на крючок.
Он ни слова не сказал в защиту сестры. Не вспомнил про родственный долг. Не стал возмущаться потраченным на замок деньгам. Видимо, скандалить с женой, которая от слов мгновенно перешла к делу, ему хотелось меньше всего.
Прошел месяц.
Ульяна благополучно осела у свекрови, с которой теперь ругалась из-за немытой посуды. С братом она не разговаривала из принципа, считая его жалким подкаблучником.
А Роман просто молчал. Вечерами он исправно приходил домой, ужинал и ложился на диван с телефоном. Его этот расклад, по правде говоря, вполне устраивал — ведь самому ему, как обычно, ничего решать так и не пришлось.
