— Я решил, что в твоей квартире от бабушки теперь будет жить моя сестра.
Тоня отложила нож. Вытерла пальцы бумажным полотенцем. Новость ее не удивила.
— Жанна? — переспросила она.
— Да, Жанна.
Никита отодвинул шаткий стул. Сел, вытянув длинные ноги в проход. Широкие плечи в дутой куртке загородили половину кухни.
— С какой стати?
— С такой, что она разводится со своим Глебом. Ей жить негде.
Тоня скомкала полотенце. Бросила его в мусорное ведро. Развод золовки назревал давно. Жанна никогда не отличалась умением сглаживать углы или беречь чужие деньги.
— У нее есть ваша мать.
— У матери двушка. Там брат мой Виталик с семьею. Куда Жанку? На балкон?
— А моя квартира тут при чем?
— Она пустая стоит!
— Она не пустая. Вчера съехали старые жильцы. Завтра я показываю ее новым.
Никита недовольно скривился. Повел плечом, словно смахивая невидимую пылинку.
— Отменишь.
— Не отменю.
— Свои же люди. Как ты не понимаешь? Человеку плохо.
Тоня опёрлась на край кухонной столешницы. Уставилась на мужа.
— Послушай. Мы с аренды платим твой кредит. За машину.
— Я сам буду платить.
— Ты два месяца просрочил. Из банка уже звонили.
Никита снова повел плечами. Сделал вид, что проблема выеденного яйца не стоит.
— Там сущие копейки. Закрою с премии.
— У тебя нет премии уже полгода. Зато есть долги по коммуналке за нашу квартиру. Которые ты обещал закрыть еще в марте.
— Начнешь сейчас считать?
Он упёрся взглядом в жену. Нападение вместо защиты. Излюбленный прием. Если факты против него, нужно обвинить жену в меркантильности.
— Я считаю свои деньги, — бесцветно произнесла Тоня. — Квартира сдается. Жанна туда не поедет.
— Поедет.
— Нет.
— Она моя сестра.
— А я твоя жена. Которая оплачивает твои хотелки.
Никита хмыкнул. Откинулся на спинку стула.
— Жена должна поддерживать. А ты ведешь себя неправильно. Квартира пустая, а родная кровь по углам мыкается.
— Пусть снимет. Как все нормальные люди.
— У нее зарплата смешная!
— Это ее проблемы. Ей тридцать два года.
Разговор шел по кругу. Они обсуждали этот сценарий год назад, когда бабушки не стало. Тогда свекровь тоже намекала, что неплохо бы пустить Жанночку пожить. Тоня настояла на аренде. Никита тогда сам загорелся новым огромным внедорожником и согласился на квартирантов, лишь бы платежи перекрывались.
— Она найдет работу получше, — будничным тоном сообщил Никита. — Ей просто нужно время прийти в себя.
— Она три года эту работу ищет. И всё никак не найдет. То начальник дурак, то ехать далеко.
— Это другое. Глеб ей нервы мотал.
— Глеб ей нервы мотал? Или она просто привыкла сидеть на чужой шее? Сначала на шее мужа, теперь на нашей?
Никита с силой опустил ладонь на стол.
— Не начинай. Ты мою сестру не трогай.
— А я ее не трогаю. Я просто не пускаю ее в свой дом.
— Это наш дом. Мы семья.
— Квартира досталась мне от бабушки. Твоей доли там нет.
— Ну а чё такого? Жалко, что ли? Поживет пару месяцев. Придет в норму.
Тоня сцепила пальцы перед собой.
— Пару месяцев? В прошлый раз она брала у нас деньги до зарплаты. Отдала?
— Отдаст. У человека сложная ситуация.
— У нее всегда сложная ситуация. То микрозаймы на новый смартфон, то кредитка просрочена, потому что ей срочно понадобились сапоги из новой коллекции.
— Я же закрыл тот долг!
— Ты закрыл его с нашей общей карты. Которую я потом гасила со своих отпускных. А помнишь прошлый год?
— При чем тут прошлый год? — буркнул он.
— При том, что мы никуда не поехали отдыхать. Потому что ты отдал отложенные деньги Виталику на ремонт машины. Свои же люди, верно?
— У брата тогда двигатель полетел! Ему на работу ездить надо было!
— А мне надо было ставить коронку на зуб. Но я ходила с временной пломбой полгода. Потому что деньги ушли Виталику. И мы питались макаронами по акции.
— Я же всё вернул потом!
— Через десять месяцев. Когда цены на стоматологию выросли в полтора раза.
Никита крякнул. Потёр лицо руками. Ему явно не нравилось, что старые грехи снова вытащили на свет.
— Ты вечно всё в кучу собираешь. Это разные вещи. Жанна на улице может оказаться! Глеб ее выставил!
— Глеб живет в ее добрачной квартире?
— Нет, квартира Глеба.
— Значит, она выходит из брака с тем же, с чем пришла. Без работы и без жилья. Это ее выбор. Не мой.
— Женская солидарность у тебя вообще есть? — колко спросил муж.
— У меня есть здравый смысл. Если Жанна заедет в ту квартиру, она оттуда никогда не съедет. Она не будет платить коммуналку. Зальет соседей, а платить будем мы. И когда я попрошу ее на выход, вы с мамой объявите меня врагом народа.
— Никто тебя не объявит. Месяц поживет и съедет. Я сам проконтролирую.
— Ты кредит свой проконтролировать не можешь. Разговоры окончены. Квартира сдается.
В кармане Никиты зажужжал телефон. Он достал аппарат, глянул на экран. Лицо сразу разгладилось, пропала агрессивная складка между бровей.
— Мама звонит, — сообщил он. — Будешь с ней говорить?
— Не буду.
Он нажал кнопку ответа. Специально включил громкую связь, чтобы Тоня слышала.
— Никиточка, ну что? — раздался из динамика голос Людмилы Павловны. — Поговорил?
— Говорю вот. Упирается.
— Дай ей трубку.
Тоня развернулась к раковине. Включила воду.
— Тонь, девочка моя, — запела свекровь на повышенных тонах, перекрывая шум воды. — У Жанночки стресс. Глеб оказался настоящим подлецом.
— Я в курсе, Людмила Павловна.
— Девочке нужно прийти в себя. Месяцок-другой поживет у вас, найдет работу хорошую. Я ей уже и шторы старые свои собрала, там же окна пустые.
— Там нет мебели в одной комнате. И ремонта давно не было. Зачем Жанне такие мучения?
— Ничего, ей сейчас не до комфорта. Лишь бы крыша над головой. Диванчик купим простенький.
— Завтра я сдаю квартиру новым жильцам. Люди уже внесли залог.
Динамик замолчал. Тоня физически ощутила, как на том конце провода недовольно скривились губы.
— Тонь, ну ты же не жадная девочка. Мы же семья. Надо помогать.
— Помогайте. Пустите ее к себе.
— Ты же знаешь, у меня Виталик с женой. Нам тесно. И внуки шумят. У Жанночки от них мигрень начнется.
— А мне нужны деньги с аренды. Разберемся без Жанны.
Голос свекрови стал жестче. Елейные нотки исчезли без следа. Людмила Павловна не терпела отказов.
— Ты в семью вошла. Мы тебя приняли. А ты в трудную минуту отворачиваешься. Квартира-то общая! В браке живете!
— Она наследственная. Моя личная.
— Я вообще не понимаю, в кого ты такая расчетливая! Мы вам на свадьбу приличные деньги подарили! Могли бы на них первый взнос сделать!
— Вы подарили конверт, — раздельно проговаривая слова, ответила Тоня. — Который Никита на следующий день забрал. Чтобы отдать свой старый долг в автосервис.
— Это дела семейные! Деньги в дом пошли! А ты сейчас сестру родную на мороз гонишь! Из-за каких-то копеек!
— На улице плюс пятнадцать, Людмила Павловна. Не замерзнет. До свидания.
Тоня одним движением сбросила вызов на телефоне мужа.
Никита выхватил аппарат. Сунул обратно в карман.
— Зря ты так с матерью.
— Зря ты ей пообещал чужое жилье. Вы даже не спросили меня. Вы просто решили, что можно взять и распорядиться моим имуществом.
— Оно не чужое. Я твой муж.
— Были бы семьей, ты бы сначала со мной это обсудил. А не ставил перед фактом. Не собирал бы шторы с мамой за моей спиной.
Никита шагнул к ней. Широко расставил ноги в узком кухонном проходе, блокируя выход.
— Слушай сюда. Я уже все решил. Жанка пакует коробки. Ей завтра к обеду нужно съехать от Глеба.
— Пусть распаковывает. Или везет их к твоей маме.
— Завтра утром я отвезу ей ключи.
Тоня подняла брови. Скользнула глазами по тумбочке в прихожей, которую было видно из кухни.
— Ключи?
— Да. Твои запасные. Те, что на полке лежали в синей конфетнице.
Он говорил это с вызовом. Ждал крика. Ждал, что она начнет топать ногами, плакать, названивать своей матери с жалобами. Никита обожал такие сцены. В них он всегда выходил победителем, просто продавливая свою линию до конца. Он считал, что у кого громче голос, тот и прав.
Но Тоня не кричала.
Она обошла его. Открыла шкаф-купе в прихожей. Встала на цыпочки и потянула с верхней полки серую дорожную сумку. Металлическая фурнитура звякнула.
Никита рассмеялся. Засунул руки в карманы джинсов.
— К мамочке побежала?
Тоня расстегнула молнию. Откинула верхнюю часть сумки.
— Ну давай, давай. Остынь. Поживи у родителей пару дней. Заодно подумаешь над своим поведением. Может, совесть проснется.
Она прошла в спальню, не проронив ни звука. Сумка волочилась следом по ламинату.
Никита пошел за ней. Ему нравилось это представление. Гордая женщина собирает вещи. Завтра сама прибежит мириться, как миленькая. Всегда прибегала, когда он устраивал показательные обиды.
Тоня открыла левую створку платяного шкафа.
Сняла с деревянной вешалки мужской пиджак. Сунула на дно сумки.
Никита перестал улыбаться. Вытащил руки из карманов.
— Эй. Это мой пиджак.
Тоня достала стопку джинсов. Отправила туда же. Сверху полетели свитеры. Тот самый дорогой джемпер, который она дарила ему на прошлый Новый год.
— Ты чё творишь? — Никита шагнул в комнату.
Она метнулась к комоду. Вытащила нижний ящик с бельем. Горсть черных носков полетела поверх джинсов.
— Я не поняла, ты оглох? — рявкнул он. — Зачем мои вещи трогаешь? Положи на место!
— Собираю тебя.
— Куда?
— К маме.
Тоня захлопнула пустой ящик. Открыла полку в ванной. Выудила оттуда его бритвенный набор, пену и дезодорант. Затолкала всё в боковой карман сумки.
— Сдурела совсем?
— Ты решил, что Жанне негде жить. Значит, поможешь сестре делом. Уступишь ей свое место в маминой двушке. Или на коврике в коридоре ляжешь. Разберемся. Вы же семья, своих не бросаете.
Она швырнула поверх вещей его любимую толстовку с капюшоном.
— Это моя квартира! Я тут три года живу!
— Ты здесь живешь, пока я тебе позволяю.
— Мы женаты! Это наше общее жилье! По закону!
— Эту квартиру я купила до того, как мы пошли в ЗАГС. На свои личные сбережения. Твоей доли тут нет. Даже одной сотой процента.
Тоня говорила отчётливо и без выражения.
— У тебя здесь даже прописки нет, — добавила она. — Регистрация у тебя по маминому адресу. Так что юридически ты здесь гость.
— Да я в нее столько денег вложил! Ремонт делал! Я тут каждую розетку сам менял!
— Обои в коридоре клеили нанятые рабочие. Которым платила я со своих отпускных.
— Я плитку в ванной клал!
— Три плитки. Которые отвалились через неделю, потому что ты сэкономил на клее. Остальное доделывал мастер.
Она с силой задвинула молнию. Сумка затрещала от объема вещей, но закрылась. Тоня рывком подняла ее за ручки.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Вещи собраны. На выход.
Она вытащила поклажу в прихожую. Никита стоял посреди спальни. Широкие плечи вдруг показались сутулыми и нелепыми. Вся его уверенность куда-то испарилась.
— Ты из-за квартиры разводиться будешь? — спросил он в спину. Голос потерял прежнюю наглость. — Из-за куска бетона?
— Я буду разводиться из-за того, что ты украл мои ключи. И решил за мой счет свои проблемы. А потом еще и пытался сделать меня виноватой.
— Я не крал! Я взял! Я муж!
Тоня распахнула входную дверь. Из подъезда повеяло прохладой лестничной клетки.
— Давай. Шагай. Жанна ждет помощи от сильного брата. Мама уже, наверное, шторы погладила.
— Тонь, кончай цирк. Ну погорячился я с квартирой бабкиной.
— Ключи на полку. От этой квартиры и от бабушкиной. Обе связки. Сейчас же.
Никита сузил глаза. Злобно блеснул зрачками.
— А хрен тебе.
— Тогда завтра я вызываю слесаря. Меняю замки там и тут. А заодно перестаю переводить тебе деньги на кредит за машину. Ни копейки больше с моей аренды ты не получишь.
Он побледнел. Свой внедорожник он любил больше всего на свете. Больше Жанны, больше мамы и определенно больше жены.
— Кредит на мне! — выкрикнул он. — В браке платили!
— Вот именно. Договор оформлен на тебя. Банк придет к тебе. Платили мы его с моей аренды. Теперь будешь платить сам. С той самой премии, которой нет полгода. Или попроси маму помочь.
— Ты не посмеешь.
— Просрочишь еще месяц — банк заберет машину на штрафстоянку. Твои проблемы.
Никита понял, что она не шутит. У нее был тот самый взгляд, стеклянный и пустой, который появлялся в моменты крайнего равнодушия. Когда женщина уже всё для себя решила и перешагнула черту.
Он медленно полез в карман куртки. Достал связки. Звонко бросил на обувницу у двери.
— Подавись своей квартирой. Расчетливая дрянь.
Он подхватил тяжелую сумку. Тяжело зашагал к лифту, шаркая подошвами кроссовок по плитке.
— Сама приползешь, — бросил он из тамбура, не оборачиваясь.
Тоня закрыла металлическую дверь. Провернула защелку на два оборота. Щелчок замка прозвучал в тихой квартире как финальный аккорд.
Через неделю новые квартиранты подписали договор аренды на бабушкину квартиру. Они оказались тихой семейной парой. Без животных, вредных привычек и скандальных родственников.
Тоня пересчитала хрустящие купюры. Отложила часть на оплату коммунальных услуг. Остаток аккуратно убрала в кошелек.
Телефон пискнул на столе. Мигнул экран. Сообщение от Никиты. Сорок пятый пропущенный звонок за последние несколько дней.
Следом пришло сообщение от свекрови в мессенджере: «Жанне сняли комнату. Никите тяжело у нас на диване. Давай поговорим как взрослые люди. Семью рушить нельзя».
Тоня смахнула уведомление. Открыла банковское приложение. Заблокировала дополнительную кредитную карту, привязанную к её счету, которой пользовался муж для оплаты бензина. Сделать это нужно было еще год назад, когда он впервые отдал их общие деньги брату.
