Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
После Полуночи

Я купил своей кошке «говорящие» кнопки, но пользовалась ими не только она… | Страшные истории с Реддит

На самом деле, пользоваться кнопками научилась кошка моего младшего сына. Она досталась мне после того, как прошлой зимой сын не справился с управлением на обледенелой дороге. Это случилось в тот самый день, когда он получил стипендию в колледже своей мечты. Он был на седьмом небе от счастья и возвращался домой… Но так и не доехал. Вы даже представить себе не можете это горе. Ты либо проходил через потерю ребёнка, либо нет. Я не плакал — ни на похоронах, ни долгие недели после. Я превратился в камень, в пустую оболочку. Казалось, вся скорбь заперта так глубоко, что до неё не добраться. Вместо того чтобы хоть что-то чувствовать, я раз за разом думал о пистолете, спрятанном в глубине шкафа. Пару раз я даже доставал его и просто сидел, ощущая тяжесть металла в руке… Мой сын Винь — друзья звали его Винни — был всем моим миром. Уверен, однажды он стал бы знаменитым. Вы можете подумать, что во мне говорит отцовская гордость. Может, так и есть. Но он получил музыкальную стипендию. Он мог бы в

На самом деле, пользоваться кнопками научилась кошка моего младшего сына. Она досталась мне после того, как прошлой зимой сын не справился с управлением на обледенелой дороге. Это случилось в тот самый день, когда он получил стипендию в колледже своей мечты. Он был на седьмом небе от счастья и возвращался домой…

Но так и не доехал.

Вы даже представить себе не можете это горе. Ты либо проходил через потерю ребёнка, либо нет.

Я не плакал — ни на похоронах, ни долгие недели после. Я превратился в камень, в пустую оболочку. Казалось, вся скорбь заперта так глубоко, что до неё не добраться. Вместо того чтобы хоть что-то чувствовать, я раз за разом думал о пистолете, спрятанном в глубине шкафа. Пару раз я даже доставал его и просто сидел, ощущая тяжесть металла в руке…

Мой сын Винь — друзья звали его Винни — был всем моим миром. Уверен, однажды он стал бы знаменитым. Вы можете подумать, что во мне говорит отцовская гордость. Может, так и есть. Но он получил музыкальную стипендию. Он мог бы выступать перед президентами и мировыми лидерами. Когда я вспоминаю о нём, то обычно вижу его за пианино… как он играет для своей кошки.

Когда ему было пятнадцать, я пообещал подарить ему котёнка за хорошую учёбу. Он выбрал этого полосатого заморыша — самую злую и крошечную кошку на свете — и назвал её Терри. Она любила только его, а на всех остальных, включая меня, шипела и рычала. А ещё она гадила на его вещи, на мои, и прямо мне на кровать. Сказать, что я хотел избавиться от Ужасной Терри — как я её называл — значит ничего не сказать.

Но потом мой гениальный сын погиб.

И внезапно остались только я, Ужасная Терри и пистолет.

К кошке я не испытывал ничего, кроме глухой неприязни. Но… она часами сидела, сгорбившись, на подоконнике в его комнате — на том самом месте, где всегда сидела, когда он играл на пианино. Раньше я думал, что она просто смотрит на птиц и ей плевать на музыку. Теперь же она даже не поднимала головы. Просто лежала на подоконнике, словно ждала, что он вот-вот ворвётся в комнату, сдёрнет чехол с инструмента и начнёт играть.

А ещё были эти кнопки.

Вы наверняка их видели. Модная игрушка, с помощью которой люди пытаются научить животных «говорить». По-моему, полная чушь. Что может сказать собака? Наверное, только «еда». Да и вообще, это люди должны отдавать команды животным, а не наоборот. Но Винни постоянно смотрел видео, где собаки, а иногда и кошки нажимают на эти кнопки — хотя, честно говоря, на тех роликах казалось, что кошки наступают на кнопки совершенно случайно. О чём я ему и сказал. Пустая трата денег. Люди просто проецируют свои желания на питомцев. Кошка нажала «люблю тебя» и правда это имела в виду? Ха! Кошки знают только голод и собственные эгоистичные желания.

Ну, мой упрямый, мечтательный сын-кошатник всё равно купил этот набор. Он записал много слов, но выложил сначала только несколько кнопок: ЕДА, ОБНИМАШКИ, ГУЛЯТЬ, МУЗЫКА, ПАПА и ВИННИ.

Да, он добавил меня и себя, а ещё МУЗЫКУ — потому что по-подростковому наивно был уверен: кошке нравится его игра и она захочет её попросить.

Терри до ужаса боялась этих кнопок. Как бы он ни пытался её приучить, она отказывалась к ним подходить. Шипела. Била по ним лапой. Она прекрасно знала, для чего они нужны, я уверен. И даже понимала слова — потому что, когда он говорил ей: «Давай послушаем музыку», она шла на своё место у пианино и ждала. Но к кнопкам — ни в какую.

Терри любила эти кнопки примерно так же, как я любил Терри.

Но потом, как я уже сказал, случилась авария.

Моего сына вдруг не стало. Дом казался чужим и пустым. Терри словно угасла. Я насыпал ей корм, но она не ела. Я не понимал, чего она хочет. Она шипела, стоило мне подойти. Я решил, что от неё нужно избавиться. Я не мог держать у себя кошку сына. Она всё равно меня ненавидела. «Я отдам её, — думал я, — а потом покончу и с собой».

Но я так и не смог заставить себя отдать кошку сына. И не мог застрелиться, пока она была жива. Так мы и застряли в этом доме, вдвоём.

А потом, однажды ночью, когда я сидел у себя в комнате и смотрел на пистолет, я услышал снизу записанный голос:

ВИННИ.

Я решил, что это случайность. Наверное, она просто задела кнопку в темноте. Но голос прозвучал снова.

ВИННИ.

ВИННИ.

ВИННИ.

Я стоял и слушал, как эта кошка раз за разом нажимает кнопку ВИННИ, и на глаза навернулись слёзы. Как будто ключ повернулся в замке. Плотина дала трещину — и её наконец прорвало. Я судорожно вздохнул. И разрыдался — громко, взахлёб. Наконец-то я смог оплакать своего мальчика. А когда поток слёз иссяк, я спустился вниз и нашёл крошечную Терри. Она сидела у кнопок с самым несчастным видом. Я подхватил её на руки и прошептал: «Я тоже по нему скучаю». И впервые в жизни она меня не поцарапала. Лишь тихонько заурчала. Я опустил её на пол и насыпал корма. И сам тоже поел.

В тот вечер мы оба поели.

И это было только начало.

С тех пор я добавил новые кнопки.

Понимаете, я не очень люблю животных. Я не понимал язык тела Терри, её желания и потребности. Но она наконец-то начала пользоваться кнопками, дрессируя меня. Кажется, именно так кошки и поступают. У неё появилась кнопка ВЛАЖНЫЙ КОРМ. Кнопка СУХОЙ КОРМ. Кнопка НЕТ — на случай, если я предлагал не ту еду. Ещё я достал из набора сына кнопку ЛЮБЛЮ ТЕБЯ — да, признаюсь, это была моя идея — и кнопку ТЕРРИ. И я взял за правило нажимать: ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ВИННИ и ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ТЕРРИ.

Я был в настоящем шоке от того, как много она общалась. Когда она впервые нажала ПАПА ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, я чуть не разрыдался. Поверить не мог. Выглядело это так, будто она даже не старается. Просто небрежно прошлась лапами по полу. Но это было сделано намеренно. И повторялось не раз.

Я по-прежнему совершенно не понимал кошачьих повадок. Но благодаря кнопкам я её понимал. И чувствовал, что частичка моего сына всё ещё со мной.

Иногда она выдавала вещи, которые просто разрывали мне душу. Как-то раз она посмотрела на меня своими огромными круглыми глазами и нажала: ВИННИ ДОМА.

«Я тоже хочу, чтобы он был дома», — ответил я ей.

Это было невероятно — то, что мы могли обсуждать. Мы вели целые беседы. Знаю, звучит как бред сумасшедшего. Пару месяцев назад я бы решил, что схожу с ума. Но я быстро добавлял новые слова, и она их все осваивала.

Однажды я спросил её, понимает ли она, что случилось с Винни. Она ответила: ВИННИ ПОКА-ПОКА. Эту кнопку я добавил, чтобы предупреждать её, когда ухожу из дома. Затем она нажала: ВИННИ ДОМА. Мне пришлось сказать ей: «Нет, ВИННИ ПОКА-ПОКА». Но она упрямо настаивала: ВИННИ ДОМА. А потом ушла. Мне показалось, она злится, что я не могу вернуть Винни.

Но причина, по которой я рассказываю эту историю… и делюсь ею именно здесь… — это то, что произошло на прошлой неделе.

На прошлой неделе ко мне пришёл мой старший сын, Лим.

Лим — сводный брат Виня, от моих предыдущих отношений, почти на десять лет старше. И, к сожалению, он унаследовал все худшие черты своей матери. С ним всегда одно и то же: он клянчит деньги, устраивает скандал, если я отказываю, и исчезает, стоит мне одолжить ему — хотя он никогда не возвращает. Несколько лет назад я отрезал его от денег и сказал, что больше не буду спонсировать его образ жизни. Хоть я и не вычеркнул его из своей жизни полностью, я запретил ему приходить к нам, пока Винни был жив. После того как в прошлый визит он с презрением обвинил меня в том, что я «балую этого избалованного щенка…» Я не буду повторять те полные ненависти слова, что он бросил в адрес младшего брата.

Когда он появился на моём пороге, от него разило виски, а глаза были дикими и бегающими.

— Пап, — сказал он и крепко меня обнял. — Мне так жаль. Из-за Винни.

Я был так ошарашен, что обнял его в ответ. Он вошёл, сел и спросил, как я держусь. Он был на удивление заботлив. Я не понимал почему. Привычной злобы в нём не было — ровно до тех пор, пока он не заметил рычащую Терри.

— Ты всё ещё держишь эту мелкую зассанку? — спросил он и протянул к ней руку, но тут же получил когтями — и кошка отскочила.

— Мелкая дрянь, — процедил он.

— Её зовут Терри, — вступился я.

Он усмехнулся:

— Разве ты сам не называл её Ужасной Терри?

— Она больше нигде не гадит.

От кнопок раздался механический голос: ПОКА-ПОКА.

— Она хочет, чтобы ты ушёл, — сказал я.

— Да пошла она. Она тебе не сын. Я твой сын.

ПОКА-ПОКА.

Мне не понравилось, как он обращается с кошкой. Хотя через несколько минут, когда она нагадила ему прямо на ботинки, его гнев стал мне более понятен. Я запер её в спальне, чтобы он ей ничего не сделал.

Но Лим казался искренне опечаленным смертью Винни. Я подумал: может, он пришёл, чтобы попытаться наладить наши отношения? Начать с чистого листа — как мы с Терри.

Ровно до того момента, пока он не спросил, что будет с деньгами, которые я откладывал Винни на колледж.

— Я ещё не решил, — сказал я ему. — Я всё ещё пытаюсь осознать произошедшее…

— Но, слушай, они ведь ему больше не понадобятся. Верно? То есть даже до аварии… Деньги, которые ты копил… у него же была стипендия? Они бы ему не пригодились. А теперь они ему точно не нужны. Пап, ты мог бы мне помочь.

— Лим.

— У тебя всё ещё есть один сын, пап! — взорвался он, и в нём проснулась прежняя ярость. — Почему ты всегда так со мной поступаешь? Даже мёртвый — он тебе дороже, чем я! Спорим, ты и из завещания меня вычеркнул, да?

— Не вычеркнул.

— Правда?

— Нет. Вы оба получаете равные доли.

— О. Ладно. Хорошо.

Он заметно успокоился.

— Извини. Я просто… Наверное, во мне говорит старая обида. Прости. Но насчёт денег — есть ли какой-то шанс…

— Мне нужно подумать.

— Ладно. Хорошо. Ты пока думай, а я приготовлю нам выпить, идёт?

Я должен был догадаться, что происходит, когда он ушёл на кухню и возился дольше обычного. Должен был — но как? Я уже потерял одного сына. Как я мог подозревать другого? Как я мог представить себе самое худшее? Я так отчаянно хотел верить, что всё наладится.

Я без задней мысли выпил то, что он поставил передо мной. Решил, что голова закружилась от крепкого алкоголя. Я давно по-настоящему не пил.

В запертой спальне выла Терри. Выла так, словно у неё разрывалось сердце. Я никогда раньше не слышал от неё таких жутких звуков. Я сказал, что пойду выпущу её, но когда попытался встать, весь мир резко накренился.

Руки Лима подхватили меня.

— Держу тебя, пап, — произнёс он, а потом зашептал прямо мне в ухо, дыша перегаром: — Прости, прости, но ты сам заставляешь меня это делать… если бы ты просто отдал мне эти грёбаные деньги…

Я не начинал паниковать — по-настоящему паниковать — до тех пор, пока он не усадил меня на диван и не пошёл наверх со словами:

— Ты ведь всё ещё хранишь свой пистолет в шкафу?

И тут меня накрыло ледяным ужасом. Казалось, я парю в воздухе. Словно отдаляюсь от собственного тела. Будто застрял в каком-то жутком, вязком кошмаре. Я попытался встать, доковылять до стола и схватить телефон, но рухнул на пол, с тошнотворным хрустом ударившись головой о край столешницы. Череп пронзила острая боль.

Наверху тяжело застучали шаги. Раздалась ругань — он рылся в моём шкафу.

Я попытался подтянуться ещё раз. Наконец мне удалось дотянуться до телефона. Экран расплывался перед глазами. Мои непослушные пальцы пытались вызвать помощь—

Но сильный удар выбил телефон у меня из рук.

— Это всё потому, что ты не хочешь мне помочь, — бормотал Лим, снова обхватывая меня, чтобы затащить на диван. — Все знают, что у тебя депрессия. Что ты думаешь о суициде. Что не можешь пережить смерть Винни. Ты должен был просто сделать это сам, старик. Если бы ты нажал на курок, мне бы не пришлось.

— П-п-пож… — попытался выдавить я.

— Это единственный выход. Всё равно всё к этому шло. Ты же сам не хочешь жить. По-своему, ты мне даже помогаешь, — сказал он.

А затем, в ответ на истошный вой из другой комнаты, вдруг заорал:

ЗАТКНИСЬ НАФИГ!!!

Вой мгновенно прекратился.

Лим свирепо уставился на дверь, тяжело и прерывисто дыша. Затем снова перевёл взгляд на меня. Всё стало таким мутным, его слова сливались в кашу, черты лица расплывались. Я почувствовал холодное дуло пистолета у виска, а сердце бешено заколотилось…

И тут из комнаты Винни донёсся резкий шорох — будто зашуршала штора или простыня.

А затем — пианино. Зазвучали ноты.

— Какого чёрта? — заплетающимся языком произнёс Лим сквозь густой дурман. — Здесь кто-то есть?

Игра продолжалась — неуверенная, но прекрасная. Безошибочно узнаваемый «Лунный свет» Дебюсси. Точно так, как всегда играл Винни. Но медленнее. С запинками. Я подумал — это же не может быть кошка, правда? Звучало так, будто кто-то намеренно нажимает клавиши, точно так же, как она ходила по кнопкам. Но это было физически невозможно.

КТО ТАМ? — прорычал Лим.

— В-винь… — только и смог прохрипеть я.

Он перехватил пистолет и крадучись двинулся к двери спальни. Перед моими глазами всё плыло, его силуэт покачивался из стороны в сторону. И когда он распахнул дверь…

…там, за пианино, сидела фигура.

Мерцающая, невозможная. Фигура, которая одновременно была — и которой не было.

Лим истошно закричал, вскинул руку, и мир взорвался от оглушительного грохота выстрела. А затем раздался кошачий визг. Терри вылетела из комнаты, вздыбив шерсть, а за ней — та самая фигура. Лим в животном ужасе завопил, выстрелил наугад ещё раз и выскочил за дверь в ночь…

Очнулся я уже в реанимации. Соседи услышали выстрелы и вызвали полицию.

Когда меня выписали и я вернулся домой с перебинтованной головой, я испытал огромное облегчение, увидев, что Терри цела и невредима. Она подбежала ко мне с высоко поднятым хвостом — я наконец начал понимать язык её тела и узнал кошачье приветствие.

Но я знал, что меня встречает не только кошка.

Понимаете, я наконец-то кое-что осознал. Кошка не может играть на пианино. И эта кошка не могла пользоваться кнопками. Не сама по себе. Возможно, всё это время со мной говорила вовсе не Терри.

Возможно, это был — и всегда был — Винни.

И поэтому, когда я опустился на колени и Терри потёрлась о мои руки, я сказал:

— Я люблю тебя. Я никогда не причиню себе вреда. Обещаю — я буду жить. Теперь ты свободен. Я люблю тебя.

Терри снова потёрлась о мою руку. И ещё раз. И ткнулась мокрым носом мне в лицо. Затем она подошла к кнопкам, прошлась по ним, и в тишине комнаты раздался записанный голос моего мальчика:

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ПОКА-ПОКА.

С тех пор Терри больше ни разу не притрагивалась к этим кнопкам.

Но… иногда, когда я крепко сплю, мне кажется, что я слышу тихие звуки пианино…

Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:

📢 Telegram (доп. контент)

💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы)

📺 YouTube канал

Также истории есть здесь:
• 🎬
VK Видео
• 🎞
Rutube

Автор оригинала: u/lets-split-up