С Ирис Мердок у многих читателей одна и та же проблема: заранее кажется, что это будет слишком интеллектуально, слишком “для подготовленных”, слишком похоже на роман, который надо не читать, а уважать. «Черный принц» вполне может вызвать такое же опасение. Но для меня парадокс этой книги в другом: под внешней сложностью и литературной игрой в ней живет очень личный, почти неловко человеческий текст о самолюбии, желании быть главным и способности перепутать чувство с собственной красивой версией чувства.
Это и есть мой главный тезис про роман. «Черный принц» лучше работает не как умная книга для восхищения авторской конструкцией, а как ловушка, в которую читатель входит вслед за героем и только постепенно понимает, насколько многое здесь построено на самообмане. Именно поэтому роман оказывается живее, чем можно было ожидать от его репутации. Он не только умный. Он болезненно точный в тех местах, где человеку особенно хочется казаться себе благороднее, чище и глубже, чем он есть.
Первое, что держит роман, — голос Брэдли Пирсона. Это один из тех рассказчиков, которые одновременно притягивают и вызывают недоверие. Он образованный, наблюдательный, ироничный, явно считает себя человеком более серьезным и более тонким, чем окружающие. И именно поэтому за ним так интересно идти. Мердок не делает его ни карикатурой, ни легким объектом разоблачения. Она позволяет ему выстроить собственную версию реальности почти с полной уверенностью в своей правоте. А потом читатель начинает видеть, сколько в этой версии защиты, нарциссического удобства и литературной позы.
Второе доказательство силы романа — его отношения с идеей искусства. «Черный принц» можно читать как книгу о письме, о творческом тщеславии, о литературном воображении и о том, как авторское самолюбие пожирает все вокруг. Но роман не застывает на уровне умного разговора об искусстве. Мердок все время возвращает его в тело жизни: в ревность, в желание обладать, в потребность быть для другого центром, в унизительную зависимость от собственной интерпретации чувств. Из-за этого книга не рассыпается на интеллектуальную игру. Она остается очень плотным текстом о власти внутри близости.
Третья важная вещь — форма романа. У Мердок она сложная, многослойная, местами демонстративно литературная. И все же это не мертвый эксперимент. Наоборот, сама форма становится частью темы. Чем больше в романе слоев, тем яснее видно, насколько легко человек превращает свою жизнь в объясняющий текст, в оправдывающую конструкцию, в эстетически собранную легенду о себе. Для книжного блога это особенно интересная точка: «Черный принц» можно обсуждать не только как сюжет или характер, но и как роман о том, что сама интерпретация способна быть формой самообмана.
Мне кажется, эта книга особенно хорошо читается теми, кто уже устал от простых психологических схем. Здесь почти ничего нельзя быстро разложить по полкам. Роман сопротивляется удобному чтению. Но именно в этом и есть его награда. Если выдержать его ритм, его интеллектуальное давление и его желание все время расширять рамку, он начинает работать очень лично. Не как “сложный роман вообще”, а как текст о таких человеческих состояниях, которые обычно прячутся за хорошим вкусом, культурой и красивой речью.
Кому бы я советовала «Черного принца»? Тем, кому интересна проза о самолюбии, манипуляции, письме и желании быть главным в чужой истории. Тем, кто любит ненадежных рассказчиков и не боится, когда книга не спешит быть удобной. И тем, кому хочется сложного романа, который можно читать не ради галочки, а ради очень неприятного узнавания.
Кому может быть трудно? Тем, кто ждет быстрого входа, прозрачного сюжета и немедленного эмоционального контакта. С Мердок это работает иначе. Она не облегчает читателю путь и не пытается понравиться с первых страниц.
После «Черного принца» у меня осталось ощущение не “какой умный роман”, а мысль пожестче: человек умеет превращать даже собственные чувства в инструмент самообожествления, если слишком сильно любит красивую версию себя. И Мердок пишет именно об этом — умно, жестко и при этом гораздо более лично, чем обещает ее репутация.