В списке слов, которыми богословы IV века именовали таинство крещения, есть термины привычные и даже эстетически приятные: «просвещение», «печать», «одежда нетления», «ключ от Царства». Но одно слово в этом перечне смотрится откровенно чужеродным. Оно звучит как техническая деталь из наставления по ремонту античного экипажа.
Греческое слово «ὄχημα» (óхема).
Кирилл Иерусалимский, перечисляя имена крещения, пишет: «искупление пленных, возрождение души, светлая одежда, неизгладимая печать, транспортное средство (ὄχημα) к небу, райское наслаждение». У Григория Богослова — «колесница (ὄχημα) к Богу». У Василия Великого — снова «охема».
Почему священный акт погружения в воду вдруг получил столь прозаичное, почти инженерное имя — «повозка», «экипаж», «транспорт»? Чтобы понять эту странную метафору, нам придется проехаться по двум разным колеям истории — языческой философии и библейской мистики. В итоге мы увидим, как христианство IV века умудрилось создать мощнейший гибрид из учений Платона и истории пророка Илии.
Труппа Платона и актеры в эфирных телах
Первое, что приходит в голову образованному человеку при слове «охема» в философском контексте, — это Платон. В диалоге «Тимей» (69c) есть фраза: «Боги дали тело душе как колесницу (ὄχημα)». То есть наше физическое тело — это просто транспорт для бессмертного пассажира. Села душа и поехала.
Но в поздней античности метафора серьезно усложнилась. Неоплатоники (Плотин, Порфирий, Ямвлих и особенно Прокл) разработали целую доктрину о «небесном транспортном средстве». Суть ее такова: душа — субстанция слишком тонкая и нематериальная. Чтобы передвигаться по небесным сферам, ей нужна оболочка. Это не грубое тело из мяса и костей, а «эфирное тело», «астральное тело», «огненная колесница» (αἰθέριον ὄχημα).
Именно на такой колеснице, по мнению философов, душа спускается с небес в мир рождения и поднимается обратно после смерти.
Христианские интеллектуалы вроде Оригена (III век) охотно пользовались этим понятийным аппаратом. Мефодий Олимпийский упрекал Оригена в том, что тот, «подобно Платону», учил о необходимости для души после смерти «колесницы (ὄχημα) и облачения». Казалось бы, вот и разгадка: называя крещение «охемой», отцы Церкви просто пересказывали учебник философии.
Но есть нюанс, который портит всю картину.
Почему Прокл смотрит в потолок
Слишком уж специфичен контекст употребления термина у Кирилла, Григория и Василия. Речь идет о крещении. О погружении в воду. А в неоплатонической модели «колесница души» — это огненное тело, связанное с движением звезд и планет. При чем тут вода?
Более того, у христианских авторов есть прямая параллель, которая выдает совершенно другой источник вдохновения. Григорий Нисский, рассуждая о том, как душа может достичь небес, пишет: «Кто не знает, что есть только одно транспортное средство (ὄχημα) для путешествия в небеса — уподобиться облику летящей голубицы?» («О девстве», 11). А голубь в христианской символике — это образ Святого Духа, сошедшего на Иисуса именно в водах Иордана.
Философская «охема» была статичной оболочкой. Христианская «охема» — это динамическая сила, которая поднимает вверх. Как огненный вихрь.
И вот тут мы подходим к Библии. Точнее, к конкретному ветхозаветному персонажу и его пламенному внедорожнику.
Вспышка справа: Заимствовали ли христиане экипаж у Гелиоса?
Прежде чем открыть Писание, давайте заглянем в подземный Рим. В Некрополе под собором Святого Петра (знаменитый Ватиканский некрополь) есть камера, известная как Мавзолей Юлиев. На его своде — мозаика III века.
На золотом фоне изображен юноша в развевающемся плаще, стоящий на колеснице. Вокруг головы — нимб с семью лучами. В руках — сфера. Это классическое изображение Sol Invictus, Непобедимого Солнца. Языческий Гелиос.
Но погребение — христианское.
Что делает языческий бог солнца на потолке христианской усыпальницы? Искусствоведы долго спорили. Одни говорили: «Это просто декор, христиане не вкладывали в него смысла». Другие возражали: «Они переосмыслили этот образ как Христа — „Солнце правды“».
Но если посмотреть на соседние фрески — Иона, выбрасываемый из чрева кита, Добрый Пастырь, рыбак с удочкой, — все они объединены темой спасения из бездны. Колесница Гелиоса здесь не для красоты. Она — знак посмертного вознесения. Путешествия в свете.
И у этого образа есть прямой библейский «двойник», которого мы знаем с детства. Двойник, чье имя по-гречески звучит почти как «Гелиос».
Пророк Илия (Ἠλίας — Илиас — созвучно Ἥλιος — Гелиос).
Огненный внедорожник пророка Илии
Вторая книга Царств (2:11) описывает событие, которое поражало воображение иудеев и первых христиан: «Вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо».
В греческом переводе Ветхого Завета (Септуагинте) здесь стоит слово ἅρμα — боевая колесница. Но в богословских размышлениях IV века именно это событие начинают называть словом ὄχημα.
Григорий Богослов в одной и той же проповеди упоминает и «охему» как образ крещения, и «колесницу (ἅρμα) огненную, поднявшую Илию, чтобы показать, что праведник выше человека». Связь прямая. Григорий Нисский идет дальше: «Как Илия, ум наш, поднятый на колеснице огненной, переносится к небесным красотам — под огнем здесь следует разуметь Святого Духа».
Крещение в ранней Церкви не сводилось к «смыванию первородного греха» в юридическом смысле, как это стали понимать на средневековом Западе. Для греческих отцов это было преображение природы. Это было помазание Духом, который одновременно очищает, как вода, и возносит, как огонь.
Вот почему Кирилл Иерусалимский, рассказывая о крещении, специально подчеркивает деталь, которую мы обычно пропускаем мимо ушей: «Илия восхищен на небо. Но сначала он перешел Иордан» (Огласительное слово 3).
Логика Кирилла проста: пророк не взлетел с сухого места. Сначала — вода. Переход через реку (прообраз крещения). Потом — огненный вихрь, возносящий его в небо. Иордан и Огненная Колесница — две стороны одной медали.
Не только Илия: Меркаба и подводная кавалерия
Но если мы скажем, что христианская «охема» — это исключительно колесница Илии, мы упростим картину. В сознании людей поздней античности существовал целый «гараж» божественных транспортных средств.
Первое — Колесница Яхве (Меркаба). В видении пророка Иезекииля (глава 1) Бог восседает на престоле, который покоится на сложной конструкции из колес, крылатых существ и огня. Это «Небесная Колесница» Бога. В греческих переводах ее тоже называют «охема». Тертуллиан, рассуждая о крещальной воде, называет первозданные воды «повозкой (vectaculum) Бога» («О крещении», 3). Идея в том, что Божественное присутствие движется над водами, как колесница.
Второе — Колесницы фараона. Тот же Григорий Нисский в толковании на «Песнь песней» (Беседа 3) устраивает грандиозный «транспортный коллапс». Есть колесницы египетские, которые утонули в Чермном море (символ гибели без крещения). А есть Колесница Божия («тьмы тем»), которая спасает Израиль. И есть колесница Илии.
Вывод Нисского: невозможно стать частью Божественной кавалерии, если сначала не прошел через воду. Сначала — Красное море (крещение), потом — триумфальное шествие с Богом.
Третье — Корабль-Охема. В знаменитых апокрифических «Одах Соломона» (II век, сирийский христианский гимн) есть строки: «Я взошел на свет Истины, как на колесницу (маркабта)». Контекст здесь — не колесница, а скорее ладья, плывущая сквозь волны и скалы. Это напоминает Ноев ковчег. Ефрем Сирин прямо назовет Ковчег «колесницей» (рехубба) спасения.
Христианская мысль соединила в одной метафоре «охемы» три стихии: огненный вихрь (Илия), божественный престол (Иезекииль) и спасительный корабль (Ной). И все это сошлось в одной точке — воде крещальной купели.
Кто платил за проезд?
Остается вопрос: почему именно в IV веке эта метафора стала такой популярной, что попала в список «имен крещения» наравне с «Печатью» и «Просвещением»?
Причина, как часто бывает, лежит на стыке высокой политики и массовой культуры. В IV веке Римская империя переживала бум культа Солнца. Императоры, начиная с Аврелиана и заканчивая Константином (до его обращения), изображались возносящимися на небо на солнечной колеснице. Констанций Хлор, отец Константина Великого, по словам панегириста, «был принят самим Солнцем в свою колесницу». Юлиану Отступнику оракул обещал: «Унесет тебя на Олимп ослепительная огненная охема» (Евнапий, фрагмент 26).
Образ «звездного лифта» был не философской абстракцией, а массовым представлением о посмертной судьбе избранных.
Христианские пастыри не стали бороться с этим образом. Они его крестили.
Они сказали пастве: вы хотите вознестись на небо в сиянии славы? Пожалуйста. Но ваша «охема» — это не митраистский солнечный диск. И не колесница императорского апофеоза. Ваше транспортное средство — это та самая сила, что подняла Илию от вод Иордана. Это Дух Святой, огненный и животворящий, который дается в крещении.
И если платоники говорили о «теле-колеснице», в которую душа заперта, то христиане говорили о «благодати-колеснице», которая душу освобождает.
Финальная остановка
Так откуда же взялось слово «охема» в списке имен крещения?
Оно не из лекций Плотина, хотя и созвучно им. Оно из библейского ландшафта: от берегов Иордана, где стоял Илия, до берегов Тивериадского озера, где Христос ходил по воде как «возничий моря» (выражение Кирилла Иерусалимского). Христиане IV века, глядя на модные изображения Гелиоса, подмигивали друг другу: «А наш-то Возничий — покруче будет. Наш не просто по небу катается, он из воды вытаскивает и до самого Престола довозит».
Эта метафора, кажущаяся нам сегодня странной и архаичной, на самом деле предельно точна. Она отражает суть раннехристианского опыта: крещение — это не билет на одноразовый аттракцион «омовение», а посадка на рейс «Земля — Небо» с пересадкой в вечности.
И, пожалуй, это один из тех случаев, когда древняя техническая метафора оказывается точнее современных благочестивых абстракций. В конце концов, если тебе предлагают транспорт до Царствия Небесного, глупо отказываться от места у окна только потому, что снаружи видны не облака, а воды Иордана.
А как вам кажется, что точнее передает суть таинства — юридический термин «печать» или динамичный образ «огненной колесницы»? Или, может быть, вы предпочли бы более спокойное «корабль спасения»? Делитесь в комментариях — интересно, какая «охема» ближе лично вам.