ЛЮБИТЬ БОГА КАК ЧЕЛОВЕКА

ЛЮБИТЬ БОГА КАК ЧЕЛОВЕКА

"В истории с женами-мироносицами и теми несколькими мужчинами у Креста и Гроба Христа поражает, насколько же им был нужен и дорог Он Сам.

Вот, все кончено. Он убит. Прахом пошли три года жизни тех, кто ходил за Ним, прахом - их мечты, чаяния... даже не политические, не эгоистичные. Совершенно любые. Хотя политические и эгоистичные, конечно же, в первую очередь.

Но есть те, кто любил Его не за свои надежды и Его возможности. И даже не за Его слова, Его учение.

Просто Его Самого. Таким, какой Он был. Любили не Проповедника, Равви, Мессию, Царя - а Человека.

Не только Его слова, но Его голос, не только чудеса исцеления - но Его доброту.

Любили Его Самого.

Те, кто стоял у Креста и Гроба, пережили глубочайшее чувство жалости живого к мертвому. Сильного - к слабому, бессильному и все потерявшему.

Эта жалость - скорбное одеяние настоящей любви, не ищущей своего.

Вот Никодим, склонившийся над Телом. Что думает он, глядя на убитого мучительной смертью молодого Равви, с Которым некогда беседовал ночью о рождении от воды и Духа? Никодим немолод. И, касаясь руками Его израненного тела, что он чувствует? - не отеческую ли жалость к Тому, Кого когда-то слушал, на Кого смотрел той ночью? Боль настоящую, человеческую, от потери Того, Кто неожиданно оказался гораздо дороже, чем просто талантливый проповедник. Ты думал, ты просто слушал Его той ночью - а ты Его полюбил.

То же и Иосиф из Аримафеи, "человек добрый и правдивый", "член совета", значит, не юноша. Он, как и другие, "ожидал Царства Божьего", о котором говорил Иисус. Он ждал Царствия, да и учеником был тайным, "страха ради иудейска", но именно этот немолодой уже, не очень храбрый человек любил Его превыше Его слов и обещаний Царствия.

Может быть, он понял это только сейчас, стоя над Ним.

Вот женщины, притихшие и скорбные. У них не было политических чаяний - даже в самых смелых мечтах никто бы из них не возомнил себя "министром" в земном царствии Мессии. Мужчины могли надеяться на многое, что Он мог бы дать им, окажись Он "тем самым" чаемым Мессией-Царем. Они могли лелеять честолюбивые помыслы, но не женщины.

Зато женщины знают о Нем то, что не знает ни один мужчина.

Есть тайны, которые были и остаются между Ним и женщинами.

Он защищал их. Он говорил с ними, как с равными, нимало не унижая перед мужчинами. В мире, где их слово не стоило ничто, Он доверял им говорить о Себе. Рядом с этим Человеком и они были людьми во всей полноте, а не придатками к мужчине.

Жаль, что самаряне не ходили на Пасху в Иерусалим. Иначе жен-мироносиц было бы на одну больше.

Женщины острее чувствуют доброту, потому что уязвимее мужчин. И для них Христос образ подлинного Мужчины - сильного, доброго, великодушного и благородного, нетерпимого ко всякому злу и всякой неправде, но снисходительного к человеку. Такого, каким Бог и задумал, и сотворил мужчину. Они чувствовали Его любовь и любили в ответ, не желая ничего, кроме одного - чтоб Он был.

Их любовь чиста и целомудренна: Христос таков, что невозможно быть с Ним рядом и искушаться греховными помыслами, Он не провоцирует на грех, а избавляет от него.

Иосиф, Никодим, Иоанн, мироносицы - их привело ко Кресту и Гробу то, что они разглядели в Нем Человека и полюбили Человека.

Не ради себя, а ради Него Самого.

Можно свергнуть царя, развенчать мессию, обличить лжепророком пророка - и утерять к ним всякий интерес.

А человека, которого любишь, нельзя "расчеловечить". Даже если он осмеян, оплеван, избит и казнен.

"Зачем ты идешь за Ним?" - спрашивают порой христиан. "Зачем тебе Бог, что Он дает? Что ты думаешь от Него получить?"

Самого Себя, отвечают Никодим и Иосиф, Иоанн и мироносицы. Не "зачем", а "почему" - потому что это Он, и больше ничего не надо, Тебя лишь, Господи.

Чистым саваном, драгоценными ароматами, новым гробом в саду скажут они Ему последнее "люблю", которое сойдет с Ним в смерть.

И выйдет с Ним в жизнь."

Дарья Сивашенкова.