— Аня, мы билеты взяли. Три нижние полки и одну боковую, ну да ладно, Галя на ней поспит, она худенькая. Так что ждите, в четверг к обеду будем на месте. Встречать на вокзале нас не надо , мы местное такси возьмем, чтобы вас не дергать. Ты главное постельное чистое приготовь, да посмотри, чтобы полотенец на четверых хватило.
Я стояла посреди кухни с мокрой губкой в руке и смотрела на телефон, включенный на громкую связь. Денис, мой муж, уплетал яичницу и делал вид, что его тут нет, хотя голос его матери разносился на всю квартиру.
— Тамара Игоревна, — медленно произнесла я, вытирая руки кухонным полотенцем. — Какие билеты? Какая Галя? Куда вы едете?
В трубке раздался тяжелый, мученический вздох. Свекровь умела вздыхать так, что собеседник сразу чувствовал себя безнадежно тупым.
— Аня, ну на море мы едем. В ваш домик. Жара стоит невыносимая, в городе дышать нечем. Я позвала своих девочек — Галю, Нину Павловну и Люду. Люде вообще врач морской воздух прописал после бронхита. Мы на недельку, до следующей пятницы. Вы же все равно там сейчас не живете, чего дому пустовать?
Домик у моря, о котором шла речь, находился в небольшом поселке под Анапой. Я купила его шесть лет назад на деньги, доставшиеся от продажи родительской однушки в Самаре. Это был старый кирпичный сарай с удобствами во дворе и протекающей крышей. Денис тогда крутил пальцем у виска, говорил, что я ввязываюсь в бесконечную стройку и он в этом участвовать не собирается. Я и не просила. Наняла бригаду, поменяла крышу, провела воду в дом, поставила бойлер и душевую кабину, выкрасила стены в белый цвет, купила простую, но крепкую мебель из Икеи. Три года я вбухивала туда каждую свободную копейку и весь свой отпуск. Зато теперь с июня по сентябрь домик сдавался и приносил отличный заработок. Пять тысяч в сутки в сезон.
— Дом не пустует, Тамара Игоревна, — спокойно ответила я. — У меня там заезд в пятницу. Семья из Екатеринбурга на две недели. И до пятницы я туда пустить никого не могу, потому что там нужно провести генеральную уборку после предыдущих жильцов и починить замок на калитке.
— Ну так уберись до четверга! — возмутилась свекровь. — А этих своих из Екатеринбурга отмени. Скажи, трубы прорвало или свет отключили. Мало ли какие причины? Аня, мы уже билеты оплатили. Невозвратные. Нина Павловна уже рыбу копченую в дорогу купила. Ты что, родную мать на улицу выгонишь ради каких-то чужих людей с Урала?
— Отменять бронь я не буду. Это моя репутация на сайте и мои деньги. Семьдесят тысяч рублей, если быть точной. Вы готовы мне их компенсировать?
— Какие еще деньги между своими! — отрезала Тамара Игоревна. — Все, мне некогда, у меня стирка. До четверга.
Она бросила трубку. Я посмотрела на Дениса. Он тщательно выскребал вилкой остатки желтка с тарелки, избегая моего взгляда.
— Денис, ты знал? — спросила я, опираясь руками о столешницу.
— Ань, ну мамка вчера звонила, спрашивала, свободно ли… — тихо произнес Денис. — Я сказал, что вроде на этой неделе никого нет, ты же сама говорила, что окно образовалось на три дня. Я не думал, что она прям билеты побежит покупать с подружками. Ну пусти ты их, а? Поживут неделю. Этих своих уральских пересели куда-нибудь, там же баба Зина соседнюю дачу сдает.
— Баба Зина сдает сарай с летним душем, где вода греется на солнце. Мои жильцы заплатили за кондиционер, стиральную машинку и свежий ремонт. Окно у меня было до пятницы, это правда. Но отменять людей, которые внесли предоплату месяц назад, я не собираюсь. И терять свой заработок тоже.
Я взяла телефон и набрала сообщение свекрови:
— Тамара Игоревна, я вас предупредила. Дом сдан. Ключи я вам не дам. Если вы приедете, вам придется искать жилье на месте за свои деньги. Отменяйте билеты.
Сообщение прочитано. Ответа нет.
Вечером я зашла в приложение для сдачи жилья. Окно с понедельника по пятницу действительно висело пустым. Обычно я оставляла такие короткие промежутки для отдыха, чтобы соседка тетя Люба, которая работала у меня администратором и уборщицей, могла спокойно все отмыть, перестирать белье и проветрить дом.
Я снизила цену на эти три дня с пяти тысяч до трех с половиной и повесила плашку «Скидка». Буквально через час прилетел запрос. Молодая пара, путешествуют на машине, хотят остановиться на пару ночей по пути в Крым. Я подтвердила бронь, получила предоплату и тут же набрала тетю Любу.
— Любовь Васильевна, добрый вечер. Завтра утром к вам ребята заедут, пара на машине. Ключи им отдайте, постельное выдайте. И еще момент. В четверг могут приехать четыре женщины. Моя свекровь с подругами. Если будут ломиться во двор и требовать пустить — отправляйте их куда хотите. К себе в пристройку, к соседям, в гостиницу. Мой дом занят, я им об этом сказала.
— Ой, Анечка, поняла тебя, — протянула тетя Люба, которая прекрасно знала характер моей родственницы. — Сделаем в лучшем виде. Калитка у нас на кодовом замке, код я вчера поменяла, так что во двор они не попадут.
Среда прошла в напряженном молчании. Денис ходил с обиженным лицом, пару раз начинал заводить шарманку про возраст и уважение к старшим, но натыкался на мой холодный взгляд и замолкал. Я просто больше не стала звонить свекрови. Взрослый человек принял решение. Взрослый человек получил информацию. Дальше — не моя зона ответственности.
Четверг наступил как-то слишком быстро. Я сидела в офисе, сводила квартальный отчет, когда на столе завибрировал телефон. На экране горело имя свекрови. Время — половина второго. Как раз прибытие поезда и дорога от вокзала.
Я сделала глубокий вдох и нажала зеленую кнопку.
Аня! Что случилось?! — в трубке стоял такой крик, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. На заднем фоне слышался гул проезжающих машин и возмущенный женский гомон.
— Добрый день, Тамара Игоревна. Вы о чем?
— Я о том, что мы стоим перед твоей калиткой с чемоданами на жаре, а код не подходит! Я набираю год рождения Дениса, как было, а она пищит и не открывается! А во дворе какая-то чужая машина стоит! И полотенца чужие на веревке висят! Ты что, пустила туда кого-то?!
— Я же вам во вторник русским языком сказала и написала: дом сдан. Сначала там живут люди до пятницы, а в пятницу заезжает семья на две недели. Я предупреждала вас, что ключей не дам.
— Я думала, ты пугаешь! — искренне возмутилась свекровь. — Я же мать твоего мужа! Как ты могла сдать дом, зная, что мы уже в поезде?! Мы же тебе сказали!
— Вы меня перед фактом поставили, — спокойно ответила я, глядя в таблицу на мониторе. — Моим имуществом распоряжаюсь я. И я вам сказала отменять билеты. Если вы решили рискнуть и поехать на авось, надеясь меня продавить, то это ваш выбор. В доме живут арендаторы.
— И что нам теперь делать?! — взвизгнула Тамара Игоревна. — Люде плохо на солнце! Галя плачет! Мы с тяжелыми сумками!
— Идите по улице направо, до дома номер восемнадцать. Там тетя Люба сдает комнаты в летней кухне. У нее душ на улице, но зато недорого. Или откройте интернет и найдите гостиницу. Извините, у меня отчет.
Я повесила трубку и поставила телефон на беззвучный режим. Через пять минут на экране высветилось имя мужа.
— Аня, ты совсем с ума сошла? — зашипел Денис. — Мама звонит в истерике. У нее там давление скакануло. Выгоняй этих своих квартирантов, возвращай им деньги, пусть мама заходит. Ты позоришь меня перед ее подругами!
— Твоя мама сама себя опозорила, когда потащила трех женщин в чужой занятый дом, решив, что ее желания важнее реальности, — отрезала я. — Квартиранты заплатили деньги. Я никого выгонять не буду. Хочешь помочь маме — переведи ей денег на хорошую гостиницу. У тебя же есть заначка, я знаю. Сними им номера с кондиционером.
Денис засопел в трубку, что-то неразборчиво ругнулся и отключился. Денег на гостиницу он, естественно, не перевел. Ему было жалко. Жертвовать моими деньгами и моим домом было гораздо проще, чем своими сбережениями.
Вечером я позвонила тете Любе узнать обстановку. Компания еще минут двадцать топталась у калитки. Тамара Игоревна даже пыталась стучать в забор, пока не вышел мой квартирант и не поинтересовался, не вызвать ли им полицию, раз они ломятся на частную территорию. Потом свекровь с подругами потащили чемоданы по пыльной дороге искать ночлег. У тети Любы мест не оказалось, и они сняли две крошечные комнатушки у глуховатой бабки на соседней улице. По тысяче рублей с человека в сутки. Удобства во дворе, кухня общая на три семьи, до моря пилить пешком двадцать пять минут.
Остаток недели прошел более-менее спокойно. Денис со мной не разговаривал, спал в зале на диване и демонстративно хлопал дверцей холодильника. Я не лезла. Занималась своими делами, вечерами читала книгу, пила чай с малиной и наслаждалась тишиной.
В пятницу мои транзитные жильцы съехали, оставив идеальный порядок и хороший отзыв на сайте. Тетя Люба все убрала, и к обеду заселилась та самая семья из Екатеринбурга. Деньги за две недели аренды упали мне на карту.
Тамара Игоревна с подругами вернулись в город через неделю. Загорелые, искусанные комарами и злые. Свекровь позвонила сыну, долго жаловалась на антисанитарию, хамство местных и плохую погоду. Мне она не звонила.
Денис дулся еще пару недель. А потом я купила на заработанные с аренды деньги новый комплект хорошей зимней резины для нашей машины. Когда в шиномонтаже мастер хвалил качество шин, Денис стоял рядом с гордым видом, словно сам их выбирал и оплачивал. Про мамину поездку на море и позор перед подругами он больше не вспоминал.
С тех пор прошло три года. Каждое лето домик стабильно сдается, приносит заработок и требует мелкого ремонта, который я оплачиваю сама. Тамара Игоревна иногда заводит разговоры о том, как было бы здорово подышать морским воздухом, но теперь делает это только в формате робкого вопроса:
— Анечка, а у вас там в сентябре скидки для родственников не планируются?
Я всегда отвечаю, что скидок нет, а бронировать нужно за два месяца. И мы прекрасно друг друга понимаем.