Судари и сударыни! Уже завтра, 12 апреля православные в России будут отмечать Пасху. По такому случаю «Историк с ареометром» нашуршал в старых газетах стихотворение амурского поэта Порфирия Масюкова «Куличи». Оно было опубликовано в «Амурской газете» в 1902 году и описывает душевные терзания хозяйки, которая волнуется, что её куличи выйдут невкусными. Хозяйка бедная томится, Душа тревогою полна, И ночь даже ей не спится, И плохо кушает она. Неделя Светлая подходит — Заведено на куличи И там стоит на кухне, бродит В квашенке тесто на печи. Полна душевною тревогой, Хозяйка думает одно: Яиц положено ей много Иль через чур посолено? Не много ли масла положила? Дрожжей не мало ли влила? Не жидковато ль замесила, Не крупно ль сахар истолкла? Уснёт — сон снится невесёлый: Кулич на горе испечён, — Такой плохой, такой тяжёлый, И не поднялся вовсе он. Другой испечь бы было можно, — Да близко праздник подошёл, А с этим стыд! Ведь невозможно И показать его на стол. Со страхом бедная проснётся, От
Судари и сударыни! Уже завтра, 12 апреля православные в России будут отмечать Пасху. По такому случаю «Историк с ареометром» нашуршал в старых газетах стихотворение амурского поэта Порфирия Масюкова «Куличи». Оно было опубликовано в «Амурской газете» в 1902 году и описывает душевные терзания хозяйки, которая волнуется, что её куличи выйдут невкусными.
Хозяйка бедная томится,
Душа тревогою полна,
И ночь даже ей не спится,
И плохо кушает она.
Неделя Светлая подходит —
Заведено на куличи
И там стоит на кухне, бродит
В квашенке тесто на печи.
Полна душевною тревогой,
Хозяйка думает одно:
Яиц положено ей много
Иль через чур посолено?
Не много ли масла положила?
Дрожжей не мало ли влила?
Не жидковато ль замесила,
Не крупно ль сахар истолкла?
Уснёт — сон снится невесёлый:
Кулич на горе испечён, —
Такой плохой, такой тяжёлый,
И не поднялся вовсе он.
Другой испечь бы было можно, —
Да близко праздник подошёл,
А с этим стыд! Ведь невозможно
И показать его на стол.
Со страхом бедная проснётся,
От сна её всю бросит в жар,
В груди тревожно сердце бьётся
И мысли лезут, как кошмар.
Но вот утро наступает,
И, пробудившись ото сна,
Она квашенку открывает
Душевным трепетом полна.
И что ж? О, радость, восхищенье!
Квашня отлично поднялась;
Но далеко успокоенье —
Не вся забота пронеслась.
Ещё тревожней мысли вьются,
Когда в натопленной печи
Вполне готовые пекутся
В высоких формах куличи.
Каким тревожным ожиданьем
Душа хозяйки смущена,
Тоской, сердечным замираньем
Невольно мучится она.
Опять пред ней вопрос щемящий:
Каков-то будет мой кулич?
Я что коль выйдет настоящий
По виду глиняный кирпич?
А что как жарко посадила
И в уголь будет он сожжён?
Иль слишком печку остудила
И он не будет пропечён?
Ошибку сделать так возможно —
Ведь долго ль долго до беды?
Он не поднимется как должно,
И пропадут её труды.
Сомненье душу ей терзает,
Тревогой тягостный полна,
Скорей заслонку открывает
Рукой трепещущей она.
И если только нет подъёма,
Кулич на вид немного плох,
В лице и горе, и истома,
Грудь надрывает тяжкий вздох.
Но если всё идёт прекрасно, —
Кулич в печи горой растёт,
То на лице хозяйки ясно
Улыбка счастия цветёт.
Но это только на мгновенье, —
Далёк пока ещё покой, —
Опять тревожное сомненье
Сжимает сердце ей тоской.
Средина как-то пропечётся,
А что коль пусто будет в ней?
Ведь это всеми признаётся
Приметой страшной с давних дней.
И мать, и тётка сообщала,
Что штука эта кой когда
Беду большую предвещала
И смерть хозяйки иногда.
Вопрос, как видите, тревожный.
Щемит недаром сердце он,
Но, наконец-то, осторожно
Кулич из печи извлечён.
Хозяйка жадно озирает
Своих томлений долгих плод.
Лицо улыбкою сияет,
С души слетает рябь забот.
Но если только неудача…
Не в шутку ей поражена,
С лицом убитым, чуть не плача,
Опять терзается она.
Кого терзали такие же мысли? Пишите в комментариях! А если хотите узнать, как в Благовещенске готовились к этому празднику и отмечали его, милости просим на экскурсию-матрёшку «В поисках пасхальных традиций». Все подробности, явки, пароли, запись — по этой ссылке.