Глава 8
Если у некоей философской категории, которая, именуется просто и незатейливо - «судьба», а если затейливо, витиевато, то экзистенция, существование, бытие, житие мое. А сколько поклонников у превентивного предначертания судьбы, имя им легион, и протестантская этика туда же, дескать, коль попал в определённую маргинальную ячейку, то сиди тихо и не трепыхайся. Сиди на попе ровно, не угоден ты создателю значицца, прими сие смиренно и покорно, не обессудь уж. Так вот, если бы у этой самой загадочной категории, имелись бы шаги (шаги у категории - бред), то думается мне, они звучали бы именно так. Спокойно, предельно уверенно и непреклонно. Шаги командора. Неплохое название для металлического альбома - «Тяжелые шаги судьбы» или можно ещё так «Судьба, шагает тяжело». Стучат – откройте дверь, не кричать же, как тот забавный птенчик из прекрасного мультика: «Кто таммм»? И так понятно кто, и железобетонно понятно, что ко мне. Больше не к кому. Пока я так раздумывал, дверь открылась, без всякого моего на то разрешения, ну и правильно, собственно чего ждать, резину тянуть. Я здесь гость или пленник амплуа периодически меняется, но не хозяин. Понятно сразу, что птица в клетке и вряд ли, в расслабленном состоянии неги и блаженства, не до того знаете ли. На пороге, стояла сама графиня Алиса, вот уж честно не ожидал, я рассчитывал, что придёт снова Тина. «Переступи порог и ты войдёшь сюда». Красиво стояла, только непритворно хмурое лицо, портило всю картину. Эффектно так стояла, хоть полотно живописное пиши. «Графиня на тропе войны». Неужели, сама графиня снизошла, до роли простого посыльного, курьером стала, впрочем, чего я ерничаю. Я сыт, пьян (ну не пьян, а так выпимши, в качестве лёгкой терапии) и нос в табаке. А самое главное, на данный момент, что я живой (о, дьявольщина, как много в этом звуке, «спасибо, что живой») и на свободе, с чистой совестью, что тоже, весьма немаловажно. «С таким счастьем и на свободе». Как в том забавном фильме, поставленном, на мой взгляд, не очень хорошо, но по очень неплохой книге «Подземелье ведьм» - катурадж, катарудж? В общем и целом, кирдык пока отменяется. «Вечером, состоится свадьба или похороны. Так или иначе, повеселимся».
Командир безопасности замка, выглядела очень даже неплохо, что тоже неудивительно, ведь такая обременительная ноша ответственности, с плеч свалилась, – таки нашлась принцесса и она же полновластная хозяйка замка Моск. Так что хмурость, это наверное уже по привычке, вроде того, что у меня не забалуешь. Профессиональная обязанность. Глаза заблестели «как агаты», щёки покрылись, здоровым ярким румянцем, вот только на губах не играла дрожь, если уж соотносить с известной и хорошей песней. Эх, сейчас бы в край магнолий, где плещет море. «Пошью костюм с отливом, и в Ялту». У меня, глядя на задорную (иначе и не скажешь) графиню (прямо как юная девчонка, перед первым желанным свиданием, клянусь своей треуголкой). Невольно так закралось, вполне законное подозрение («меня терзают смутные сомнения»), а не хлопнула ли в свою очередь, такая суровая, в последнее время, Алиса, бокальчик-другой, в честь таких радостных и замечательных событий и во здравие, благополучно вернувшегося сюзерена. Имеет полное на то право, без всяких на то сомнений. Все мы люди, все человеки, у всех нервы. Положа руку на сердце, наверняка уже подумывали, что принцессы Велены вполне возможно и в живых-то нет, горные, подземные обвалы, штука зело коварная и чрезвычайно опасная. Будь ты трижды волшебная, владеющая магией, от летящей каменюки это вряд ли спасёт. А если ещё метан бабахнет, то практически без шансов. «Человек внезапно смертен». Хотя, надземные тоже, не фунт изюма, сколько людей (и не только любителей, но и хорошо обученных и знающих профессионалов) погибло в горах от подобных эксцессов. Алиса была одна, без обязательного, опять же в последнее время, сопровождения, во время общения со мной. Нашла, понимаешь, кого бояться. Перефразируя классиков. Пусть не думают, что я какой-то не такой. Я хороший, в общем. Совершенно безобидный человек. Меня надо жалеть. И мне даже кажется, что меня можно любить. Я не пижон, как другие и не люблю бросать слова на ветер.
- Приветствую вас, о волнительница волнений и колебательница колебаний. Замечательно выглядите, даже и не верится, что это вы. Совсем недавно вы были такой, даже и не знаю, как точно высказать, какой вы были, в общем, очень нехорошей. Мрачнее тучи, грознее грозы. «Маленькая девочка, с глазами волчицы». А тут бац и вот оно как получается. Такая кардинальная перемена, в лучшую, признаться, сторону, и за столь короткое время. Рад, очень рад, безмерно. Вот уж воистину, удивительные метаморфозы бытия, чудеса в решете. Чем же обязан, ваш покорный слуга, такому, безусловно несравненному счастью, лицезреть вас снова, вроде и расстались-то совсем недавно. Обстоятельства расставания, были правда, я бы не сказал, что такие уж радужные, но что поделать. Но я сделал, всё что мог. Уже успели соскучиться? Это так лестно, клянусь Святым Патриком! Я категорически польщён, до самой глубокой глубины, своей измученной души. Клянусь деревянной саблей.
- Балабол. Язык без костей. Разговорился.
- Что есть, то есть, ваша правда, графиня. Но это скорее, от звенящих нервов, эмоциональная разрядка, скажем так. После такого нешуточного напряжения, после такой серьёзной встряски, что мне устроили, и вы в том числе, имею полное право, поболтать этак легко и непринуждённо. Стресс был свинцовый. Благо, счастье какое, эти самые, свинцовые тучи, так коварно и недвусмысленно, сгустившиеся над моей, бедной, так рано поседевшей от горьких, невозможных страданий, головой, вроде как совершенно, так же недвусмысленно рассеялись. «Я тучи разгоню руками». «И в прошлое закрою дверь». Хм, а ведь действительно, разгадки надо в прошлом искать, не зная прошлого, не будет будущего. Банальная фраза, но верная. Или вы думаете, что ходить под подозрениями-обвинениями, так легко и просто? Согласитесь, когда тебя убивают, вроде как натурально свои, на поверку, оказавшиеся не совсем своими, точнее совсем не своими, (а я так верил, а я так доверял), а потом, хотят возвести на эшафот, уже действительно свои, это настоящий перебор. «Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз». Слишком много, для меня одного. Это так печально, - закончив свою высокопарную тираду, я трагическим, театральным жестом, утёр воображаемую слезу, тщательно всхлипнув при этом. - И никто не пожалеет, не посочувствует, эх судьбинушка, доля тяжкая моя. Никто не приголубит и к сердцу не прижмёт. «По приютам я с детства скитался, не имея родного угла». Всё же приятная штука, когда ты реабилитирован по всем статьям, после наглого огульного навета. « Но был донос и был навет и я попал, где наших нет, где кабинет, с табличкой «время уважай»». Может, ещё и компенсацию, какую-никакую насчитают, полновесными соверенами или дукатами, за моральный вред и физический тоже. «У Курского вокзала стою я молодой, подайте Христа ради червончик золотой». Только, чтобы дукаты были не призрака. «Золотые дукаты призрака».
- Ну вот и пойдём, страдалец, в кабинет, там тебя и выслушают, возможно и посочувствуют, слёзы вытрут, хотя особо так на второе не рассчитывай. И покажут минор в мажоре.
- Ну да, не время товарищи. Милосердие - поповское слово. Минор в мажоре, это креативно. Вот закончится война, тогда и будем сочувствовать? Надо учитывать, текущий момент и руководящую линию. «И девочек наших ведут в кабинет». Немного не в строчку, но да ладно, пусть, и так сойдёт. «А то всё кабинет, кабинет».
- Вот именно. Везучий ты парень, всё же. В рубашке родился, возможно в кольчуге. Исключительно везучий, точно душа гвоздями к телу приколочена. Ворожит тебе, кто-то, что ли со всем усердием, обережный круг, над тобой тщательно держит. Диву даюсь.
- Это да, знать бы кто её приколотил, эту самую душу, к этому самому телу. «Господь, ты видишь это тело… Его ты создал неумело». Хотя, я разумеется, не в обиде и без всяких претензий, путь уж лучше приколочена будет, чем отлетит не вовремя и не на время. Я так скромно понимаю, все дежурные формальности улажены, и вы, графиня, являетесь живым олицетворением трубного зова, который торжественно мне возвещает, о значительных изменениях в судьбе. В данном случае, в моей судьбе. Это немаловажно. Это в корне меняет дело. Своя судьба, не дядина.
- Ишь, как разговорился, не остановишь, на нервной почве, ну понять можно. Да, именно так, ты совершенно правильно всё понял, мы, все мы, оказались в крайне невыгодной ситуации, так уж объективно сложилось и теперь надо в срочном порядке решать, как дальше жить и что делать. И честно говоря, я очень рада, что груз такой ответственности, свалился с моих плеч, как бы это не звучало, трусливо что ли. Внезапно свалился, вот уж никто не ожидал, и опять благодаря тебе. Мы сейчас, все в одной лодке и надо стараться не грести в разные стороны.
- Ну что вы, дорогая графиня, я всё понимаю, все мы люди, все мы человеки, ничто человеческое нам не чуждо. «Фраза. Я вами руководил, я отвечу за всё, тоже пока не очень идёт». Шутка, ваше сиятельство. Вы сделали всё, что могли и даже больше, мои искренние аплодисменты, от души и между нами мальчуганами говоря, на вас я зла не держу. Тут вполне можно в панику удариться было или в запой, не менее панический, а можно и в то и в другое одновременно. «Вы меня знаете, я в панику не вхожу и другим не дозволяю». И благодарностей не надо, «не надо денег, мы просто сделали свою работу» я собственно тут не причём, «а я тут не причём, совсем тут не причём» просто оказался в нужное время, в нужном месте. «Бедняга, на его месте должен был быть я». Ха. «Напьёшься - будешь», вот уж точно. Цепочка странных случайностей, кто бы мог подумать, сам, до сих пор в себя прийти не могу. Как вышел из себя, так до сих и не могу в себя прийти. Что делать, издержки вашей суровой профессии, коловращение жизни, а на роль подозреваемого (единственного и неповторимого) меня неплохо подставили, замечательно просто. Простенько, эффектно и эффективно. Топорно и грубо конечно, но зачем сложные комбинации городить, туман напускать, когда и так всё отчётливо ясно и понятно. Лучшее, враг хорошо. Вроде того, что Сталин, злодейски и коварно убил Кирова (не сам конечно) и единственный аргумент имеет место быть – «а кто же ещё». Ату, его ату. Действительно, чёрт возьми, кто же ещё, как не он, такой загадочный. Пришелец таинственный, на своих ведь, ну никак не подумаешь, все тщательно проверены, на сто кругов назад и вперёд. Кремни, гвозди, а не люди, «надёжные, как весь гражданский флот». Чужак, человек не от мира сего, вдобавок мужчина, а мужчинам вообще верить нельзя, по определению, ха. Кстати, судя по вашей картинной галерее, было время, когда мужчины занимали в вашей жизни, очень даже достойное положение. Что же это потом произошло, какой такой катаклизм. Это не вопрос, боже упаси, это так, мысли вслух.
Версия шита толстыми, белыми нитками, но за неимением лучшего, сойдёт и эта, благо и убеждать, никого особо и не надо, из присутствующих здесь дам, когда имеется, такой роскошный кандидат на заклание. Графиня, вы далеко не первая и уж точно не последняя, кто вступил на этот тернистый путь ошибок и заблуждений (художника обидеть всякий может легко), я, к слову сказать, увлекался историей спецслужб и немало материалов прочитал, из этой увлекательной и мрачной области, хотя случалось и немало забавных моментов. Смешное и трагичное, подчас, весьма витиевато переплетается в жизни, такова селяви, как говорят у них. Судьба Судоплатова, вон какая заковыристая, взлёты и падения, высокие посты и должности («проезд всюду»), а потом, камера, Владимирский Централ, ветер северный. Пятнашку отсидел, а это не халва с рахат-лукумом. Вышел только при Брежневе. В некотором роде, ваш коллега, милая графиня. Но мы и правда заболтались, я не без оснований думаю, у нас ещё будет некоторое время в будущем, обстоятельно и подробно обсудить всё то, что так или иначе произошло, но вот венценосных особ не надо заставлять ждать, тем более, когда аудиенция уже высочайше назначена. Не любят они этого, ох не любят. Избалованы, понимаешь, с рождения, издержки воспитания, когда кажется, что весь окружающий мир вращается, только лишь вокруг тебя, избранного такого. Доля истины в этом есть, есть своя сермяга, тут не поспоришь. Не зря же, Людовик четырнадцатый, себя Королём-Солнце называл. Скромненько и со вкусом, всё вращается вокруг меня, а кто не согласен, я не виноват. И Бастилия совсем недалеко, прямо и за поворотом. А Гревская площадь и того ближе. Есть ещё не согласные? Нрава, король быль отнюдь не голубиного, и помощников себе подобрал соответствующих, один товарищ Кольбер чего стоил. Государственные финансы, штука жёсткая, если не жестокая. Дабы и государство процветало, но и про свой карман не забывать. Как это, быть у источника и не напиться. Кто, что охраняет, тот то и имеет. Пойдёмте уже наверное. Нас ждут воистину великие дела, ирония тут не уместна, как и торг. Я надеюсь, вас не задевает, графиня, что формально, я вам указываю на дверь.
- Ишь разошёлся. На дверь он мне указывает. Нет, не задевает никак, не до мелочных обид, ещё бы немного и я сама прервала бы твой страстный монолог, очень интересно было слушать конечно, но время действительно поджимает. Потом расскажешь, кто были все эти люди, абсолютно мне не известные. Кардинальная смена обстановки, я бы сказала, произошла, при твоём непосредственном участии, опять же. Вот и выходит, опять же, что без тебя кругом не обойтись. Всё на тебе замыкается и всё вокруг тебя вертится.
- Ах, ах, высший класс. В каждой бочке затычка. По местам стоять, с якоря сниматься. Я такой незаменимый, в драке не поможем, но в войне победим, пока не заменили, но попытка уже была, очень суровая попытка, знаете ли. До сих пор, всё тело чешется. Собственно, я готов, так что можно смело шагать по просторам коридоров замковых. «Вместе весело шагать по просторам», - неимоверно фальшиво пропел я.
- Ну раз готов, то пошли. Как видишь, без конвоя.
- Вижу, ваше сиятельство. «Конвой свободен». Ценю неимоверно, - в знак неимоверной признательности, я даже приложил ладонь к сердцу, склонив голову в благодарном поклоне. Сделав попытку, припасть на одно колено, как перед знаменем.
Алиса, ничего мне не сказала, только этак хмыкнула многозначительно с подтекстом, вроде того, что чем бы дитя не тешилось… Лишь бы не вешалось. Я состроил невинную физиономию и развёл руками, ну вот такие мы, что выросло, то выросло, теперь уж не вернёшь. Простите уж, великодушно извините. Алиса, ещё раз окинула меня внимательным (из цикла «я знаю всё, в глаза смотреть, и даже больше») взглядом, словно пытаясь удостовериться, уж не знаю в чём. Видимо, признав мой внешний вид и моё состояние, вполне удовлетворительными, презентабельными так сказать (к принцессе всё-таки направляемся, а это не баран начихал), она так же молча кивнула головой, тряхнув непокорной, пружинистой чёлкой и развернулась через левое плечо. Ну что тут ещё говорить, всё уже обговорили, осталось только переливать из пустого, да в порожнее. Что мы регулярно и делаем. Сделав обильный глоток великолепного вина, прямо из горлышка, на дорожку, согласно традиции, я пошагал за графиней. От судьбы не уйдёшь, вот я и пошёл за своей судьбой. «Полем полем, белым белым, полем дым. Волос был чернее смоли, стал седым». Конечно, замечательно и великолепно, что принцесса снова в замке, все живы и здоровы, все поют и танцуют («танцуют все») просто прекрасно. Только наш извечный вопрос «кто, собственно, виноват и что собственно делать, именно сейчас» с текущей и животрепещущей повестки дня, увы, никуда не делся. Я бы даже сказал, данный вопрос вопросов, встал со всей остротой, как нож гильотины, ибо, вот наконец, появилось долгожданное лицо, облечённое неограниченными законными полномочиями, и это лицо разумеется не я. Предельно компетентное лицо, я бы даже сказал, осмелясь, милое личико. Куда нам со свиным рылом, да в калашный ряд. Полномочия это конечно прекрасно, но вот что с ними делать, куда приложить все наши усилия, я решительно не знал и не понимал. Как топтались на месте, так и топчемся. Может принцесса знает, может, придумала тактический план («действуем, по вновь утверждённому плану, без шума и пыли») во время долгих подземных скитаний. Ежу понятно, что отсиживаться в замке, так или иначе, отражая регулярные попытки прорыва, теряя при этом людей, это не вариант. Так всех и потеряем и сами потеряемся в небытие. Конфликт, давно прошёл точку невозврата и добром это уже не кончится никак. Никогда! Пролилась кровь алая, погибли люди. «Кровь за кровь, в том воля не людей, а богов. Смерть за смерть, ты должен не роптать, а терпеть». Надо самим переходить давно уже к активным действиям, но куда конкретно эти самые действия приложить, качественно приложить, чтобы и впредь неповадно было, даже помыслить о всяком нехорошем, вот вопрос глобальный. В морду залезть, мы и сами не дураки, только надо сначала отыскать в потёмках, во мраке и тьме эту самую морду. Мрачную морду.
Снова наведаться в тот самый, не добром будь помянутый, лагерь, где принцессу Велену, хладнокровно готовили на заклание, но где гарантия, что Эдольф, со своей пакостной свитой, именно там? В данной конкретной точке пространства и времени. Про графа Железнока, тоже никак не следует забывать, тайный советник вождя, мозговой центр, чёрт возьми. Когда великолепные мозги даются подонку… То ли собака хвостом вертит, то ли хвост собакой. И в любом случае, не будите спящую собаку. А без нужного вектора поиска, без полного знания, точного направления удара, это всё мышиная возня, бой с тенью. «Замахивайся на большее, а по малому бить, только кулак отшибёшь». Суета сует, а нужен конкретный результат, иначе спокойной жизни не видать. Сколько там длилась самая долгая война в истории человечества, сто лет кажется, точнее сто семнадцать. «Потом сто лет была война, сто лет немало. И много воинов и тех, и этих пало». Такой хоккей нам не нужен. Да уж, чувство собственного бессилия – одно из самых позорных, раздражающих чувств. Резко захотелось в баню, в самом прямом, а не в переносном смысле. Где ещё предаваться глубоким размышлениям, как не в русской бане настоящей, сочетая приятное с полезным. Именно русской. Ничего не имею против сауны, хамам, терм и других вариаций на банную тему, но лучше настоящей, жаркой русской парной, ничего быть не может, просто по определению. Ванная комната, в замке, конечно выше всяких похвал, кто бы мог такое предположить, учитывая, просто дикую нечистоплотность нашего, родного земного, средневековья. И мылись-то, возможно, всего два раза, при рождении, да при отпевании. Лесов мало, дрова соответственно дорогие, не каждому по карману, да даже, если и по карману, ах мыться, что вы, это такой моветон, регулярно мыться – так на одних дровах разоришься. Сразу вспомнился ворчливый мальчик-слуга дона Руматы, как он спорил постоянно по этому самому поводу, утреннего умывания, сам король не моется и ничего. Уно, его кажется звали. Ворчал, бурчал, а погиб, мальчишка, защищая, Кару, девушку дона Руматы от «серых». Там «серые», здесь «мрачные». Генрих Наваррский, кажется, писал своей любовнице, что он так спешит, подковы у коней слетают на скаку, к ней и чтобы она ни в коем случае не мылась. Экий эстет. Фу, какая гадость, куртуазность блин, высокие отношения. Я где-то читал, что и широкополые шляпы, были изобретены именно для того, чтобы нечистоты, выбрасываемые этак запросто из окон на улицу, не пачкали одежду. Предельно забавно, должно быть выглядели, тогдашние пешеходы, да и всадники тоже. Идёшь, так идёшь и тут бац и ты весь в… шоколаде. Отряхнулся, выругался и пошёл дальше, а что ещё сделать, раз это в порядке вещей. Хотя, это скорее всего всё же байка историческая. Ну ванна ванной, но баню ничто не заменит, интересно, есть ли она в замке Моск. Может я уже спрашивал? После всех приключений, случившихся с моим организмом, то убивают, то воскрешают, не спросивши разрешения, не мудрено, что и память сбой даст.
- Саша, Саша! Да остановись же наконец! Я к кому обращаюсь? Ты меня слышишь вообще? – Алиса, стояла совсем рядом, держа меня за руку, и кричала, чуть ли не в ухо.
До меня постепенно стали доходить слова графини, я даже и не слышал, как она ко мне упорно, раз за разом взывала. Я словно погрузился в воду и все посторонние звуки долетали до меня, весьма приглушенно. Спросить что ли про баню (как это я раньше не спросил), вот уж точно самый удобный момент, кто о чём, а вшивый про баню. Но тело после ранений чешется. Оказывается, я так погрузился в свои невесёлые мысли, что даже не заметил, как мы дошли до пункта назначения и спокойной, ровной, механической походкой, пошагал дальше, куда глаза глядят, точнее не глядят, ибо мой потухший взор, был обращён лишь внутрь себя и ничего там радостного не видел. Ушёл в себя и не вернулся. Всё так безрадостно и печально. Алиса, немало удивившись моему такому странному поведению («а куда это он собственно») пыталась меня окликнуть, но все усилия были тщетны. Я игнорировал её возгласы и продолжал медленно, но верно удаляться «уходя, в дальнейшее пространство». Лишь догнав и цепко схватив меня за рукав (ах, как невежливо) она смогла остановить мой путь в никуда.
- Эй, парень, да что с тобой, а ну давай соберись уже, ты чего расклеился? Ишь как разогнался. Еле догнала.
- Тьфу ты чёрт, прошу прощения, морок какой-то напал, наваждение, перестал ощущать реальность. А вообще, что есть реальность? Я в норме, - я действительно, был уже почти в норме, постепенно выныривая из океана тягостных раздумий. И что есть вообще реальность, учитывая, что я сам нахожусь, и уже давно, в самой настоящей ирреальности. Вот уж и правда задумаешься не на шутку, а всерьёз (а ведь всегда считал это пустопорожней болтовней, ах да, ну это же основной вопрос философии), что первично – материя или дух, если дух, так сильно влияет на материю, то бишь, тело моё бренное. – Всё хорошо, давайте быстрее обратно, не ходить же тут хороводами с притопами, когда нас так ждут с нетерпением и не кто-нибудь, а сама принцесса. Вот, наверное, со стороны забавно смотрелось моё практически, парадное шествие, мимо малого кабинета принцессы. Только что шаг не чеканил. Смена пажеского караула. Ну ничего страшного, с кем не бывает.
Мы развернулись («поворот, все вдруг») и скорым шагом, целеустремлённо направились обратно, к покоям принцессы, мимо которых, я так весело прошмыгнул, сам того не осознавая.
- Подожди пока здесь. Я быстро, - с этими словами, Алиса открыла двери проникла в святая святых.
- Да уж подожду, конечно. Куда я денусь. Без меня, надеюсь не начнут
Если сравнивать замок Моск, с боевым кораблём и не менее чем с линкором или тяжёлым крейсером, то я стоял, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании любезного приглашения, перед командным постом. А вот без доклада никак нельзя, везде формализм, пусть всё рушится ко всем чертям, пусть огненное небо падает на землю грешную, но прежде, доложить надо обязательно. Справедливости ради. Моё ворчание было неуместным, так как ждать, действительно пришлось совсем недолго, чай не очередь к участковому врачу, в районной поликлинике. Буквально через несколько минут, заветная резная дверь снова открылась и графиня поманила меня рукой, сама графиня, этак не чинясь, по простецки поманила. Несмотря на всю серьёзность момента, я не смог сдержаться от улыбки и весело фыркнул.
- Чего ты там фыркаешь, как конь, давай скорее, - послышался яростный шёпот командира безопасности. – Лыбится стоит, понимаешь, весело ему.
- Прошу прощения, ваше сиятельство, уже иду, уж больно вы сейчас были похожи на старшеклассницу, замыслившую нечто, направленное супротив дисциплины строгой школьной и втягивающая в свою авантюру, наивного, влюблённого одноклассника. А он конечно, с радостью готов на всё, ради благосклонного взгляда, глаз милых лучистых, и открытых коленок. Иду, иду. Судьбы мира, понимаешь, решаются.
И я шагнул, в очередной раз, навстречу судьбе. «Не созерцай зло, не внимай злу, не изрекай зло». Симпатичные обезьянки такие. Прекрасные правила, святая пятница, великолепные просто, но абсолютно невыполнимые при жизни такой, я бы и рад им следовать со всей душой, со всем азартом, но это категорически невозможно. Как говорится, не в этой жизни. Если только устроиться в одинокой хижине отшельника, в самой заброшенной глуши. И принять буддизм. Жаль, в замковой библиотеке, нет в наличии «Лачуги должника» Вадима Шефнера, очаровательная книга, просто очаровательная. С удовольствием бы перечитал. В очень лёгкой манере изложения, заложены очень глубокие мысли. Высокая, массивная дверь, медленно закрылась за мной, хочется верить, что она откроется потом беспрепятственно. «Всех впускать, никого не выпускать». Прочь унылые мысли «на берег счастья, выбросит, быть может».