4 глава.
Просыпаюсь резко, будто от толчка — открываю глаза и несколько секунд не могу понять, где я.
В комнате полумрак, на улице ещё темно. Смотрю на часы в телефоне: семь ноль-ноль.
Улавливаю запах — густой аромат сваренного кофе, запах поджаренных тостов, нотки чего-то сладкого... В животе заурчало.
Вспоминаю, как вчера я прилёг на диван. Потом я, очевидно, уснул. Прямо на диване.
Сажусь, провожу рукой по лицу. Да, точно, я у Насти. Немного стыдно. Работал без выходных, наверное, поэтому вырубился так быстро. Усталость накопилась, а тепло и уют сделали своё дело.
Встаю, потягиваюсь — спина не болит, хотя спал на диване. Удивительно, но выспался отлично. Иду на запах еды — ноги сами ведут на кухню.
Настя стоит у плиты, помешивает что-то в тарелке. На ней домашний халат, волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падают на лицо. Она поворачивается, видит меня и улыбается — так открыто, так тепло, что внутри что-то тает. Сердце?
Впервые за долгие годы мне по-настоящему нравится женщина. Не просто «симпатичная», не «интересная собеседница» — а вот так, до замирания сердца. До мысли: «Как же хорошо, что я здесь».
— Доброе утро, — говорю я.
— Доброе, — отвечает она, — как спалось?
— Отлично, — искренне отвечаю я, — даже не думал, что на диване можно так хорошо выспаться.
— Значит, устал сильно, — мягко замечает она, — не хотела будить.
Усаживаюсь за стол. Настя ставит передо мной чашку дымящегося кофе, тарелку с тостами и пирожками, салат из свежей зелени.
— Одежда высохла, висит в прихожей.
— Спасибо тебе за всё. За гостеприимство, за плед...
Она смеётся, и этот смех звучит так легко, так естественно, что и мне становится легко.
— Яся ещё спит, — говорит Настя, наливая себе кофе, — она обычно до девяти дрыхнет.
Мы завтракаем. Ем и понимаю, что давно не чувствовал себя так спокойно. Будто всё на своих местах.
— Я тоже хочу вас отблагодарить. Приглашаю в субботу к друзьям на дачу, на шашлыки.
Настя задумывается на секунду, потом улыбается:
— С удовольствием. Думаю, Ясе тоже понравится.
— Отлично! — я чувствую, как внутри разливается радость, — тогда в субботу в девять заеду за вами.
— Договорились, — кивает она.
— Отлично! — Я чувствую, как внутри разливается радость, тёплая и лёгкая.
***
После рабочего дня
Я закрываю дверь машины, собираюсь завести двигатель, и тут боковое стекло опускается, а на переднее сиденье буквально запрыгивает Ирина. Рыжие волосы, ярко красные губы, пальто в тон — она будто специально выбирала цвет, чтобы бросаться в глаза.
— Ты что творишь? — резко оборачиваюсь я, стараясь сдержать раздражение, — вылезай из машины. Немедленно.
Она устраивается поудобнее, поправляет волосы, улыбается так, будто мы не виделись пару дней, а не несколько лет.
— Миша, нам нужно поговорить.
— У нас с тобой нет тем для разговоров. Вылезай.
Но она будто не слышит. Продолжает улыбаться, смотрит на меня своими зелёными глазами — когда-то я считал их красивыми. Теперь они кажутся мне слишком яркими, слишком искусственными. Наверное потому, что она подчёркивает их цвет цветными линзами.
— Я знаю, ты ищешь дочь, — говорит она, — нашёл?
Внутри всё сжимается. Я вспоминаю Ясю — её каштановые волосы, доверчивый взгляд. Нет... не может быть... Наверное, совпадение. Просто совпадение.
— Это не твоё дело, — отвечаю холодно. — Уходи. Я не собираюсь ничего тебе рассказывать.
Ирина наклоняется ближе, кладёт руку на моё плечо. Отдёргиваюсь.
— Миша, прости меня, — её голос становится тише, мягче, — я была неправа. Я так виновата перед тобой. Я всё это время думала о тебе. Я люблю тебя.
— Любовь? — я не могу сдержать горького смеха, — ты бросила меня ради какого-то бизнесмена с деньгами. Это не любовь, Ира. Это расчёт.
Она отдёргивает руку, но не сдаётся.
— Я ошиблась. Поняла это слишком поздно. К тому же отец давил на меня. Но теперь я всё осознала. Я хочу быть с тобой. И с нашей дочерью.
Меня начинает трясти от злости. Сжимаю руль так, что костяшки белеют.
— Нашей дочерью? — повторяю я, — у тебя нет дочери! Ты отказалась от неё, Ира. Ты не мать ей. Ты просто её родила.
Её лицо на мгновение искажается, но она быстро берёт себя в руки. Снова эта улыбка — натянутая, фальшивая.
— Я была молода, глупа, — шепчет она, — боялась отца, но теперь я изменилась. Я готова быть хорошей матерью. Я хочу всё исправить.
— Исправить? — я поворачиваюсь к ней полностью, смотрю прямо в глаза, — как? Ты хочешь вернуться ко мне, потому что вдруг поняла, что я — «надёжный вариант»? Или потому что твой богатый любовник вдруг решил умереть?
Она краснеет, но не от стыда — от злости. Но быстро берёт себя в руки, снова делает вид, что растрогана.
— Мне не нужен никто, кроме тебя, — говорит она почти шёпотом, — я люблю тебя, Миша. Всегда любила. Просто боялась отца.
— Хватит, — отрезаю я, — прекрати эту игру. Ты не умеешь любить. Ты умеешь только брать. Брать, пока это выгодно. А когда перестаёт быть выгодным — бросаешь. Так ты бросила меня. Так ты бросила нашу дочь.
Ирина молчит несколько секунд. Потом её голос снова становится мягким, почти умоляющим:
— Дай мне шанс. Всего один шанс. Я докажу тебе, что изменилась. Я буду хорошей женой, хорошей матерью. Мы будем семьёй. Настоящей семьёй.
— Ты опоздала. На семь лет...
Ирина хмурится. В её глазах мелькает что то — то ли ревность, то ли обида, то ли злость.
— Ты нашёл кого-то? — спрашивает она, — кто она?
— Это не имеет значения, — отрезаю я, — важно то, что я больше не верю тебе. Ни единому твоему слову. Ни единой слезе. Ни одной улыбке. Ты исчерпала все шансы, Ира. Много лет назад.
Она молчит. Потом вдруг резко выпрямляется, откидывает волосы назад. Её лицо снова становится жёстким, уверенным.
— Ты передумаешь, я не верю, что ты меня разлюбил, просто ты злишься. Ты найдёшь нашу дочь, и мы будем вместе, ты поймёшь, что ещё любишь меня.
— Нет, — отвечаю я твёрдо, — ты не имеешь никакого права на дочь. Ты отказалась от этого права, когда отказалась от неё. Мне пора, освободи машину.
Ирина встаёт, открывает дверь машины. На секунду оборачивается:
— Позвони мне, когда найдёшь её.
Она хлопает дверью и уходит, цокая каблуками по асфальту. Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за углом. Внутри — ни капли сожаления. Только облегчение. Будто сбросил тяжёлый груз, который таскал годами.
Завожу двигатель, выезжаю со стоянки. Мысли возвращаются к Ясе. Её улыбка, её голос, как она хватала меня за руку и тащила к дому. Нет, это не может быть она. Не может. Но что-то внутри меня не отпускает эту мысль.
Телефон вибрирует — сообщение от моего следака: «Архивы подняты, информация будет готова завтра утром». Киваю сам себе. Завтра. Завтра я узнаю правду. И тогда решу, что делать дальше.
Продолжение по ссылке:
