10 апреля 1976 года вышло еще одно интервью с Бруфордом, но уже в Melody Maker. Автор: Крис Уэлч
----------
Крис Уэлч беседует с двумя перкуссионистами, которые помогли изменить звучание рока: Биллом Бруфордом, который только что присоединился к Genesis, и Джоном Хайзманом из Colosseum II.
В последнее время произошло немало ошеломляющих событий. Я был ошеломлён, когда Питер Гэбриэл покинул Genesis. И ещё раз - когда Билл Бруфорд присоединился к Genesis.
Причина моего удивления - ироничная ситуация, сложившаяся в рядах одной из лучших ритмических групп Британии. Знатоки ударного искусства хорошо знают, что Фил Коллинз, когда был подающим надежды барабанщиком, находился под сильным влиянием барабанщика Yes.
Его чистый, точный стиль во многом обязан новаторской работе Билла Бруфорда по «очистке» звучания ударных в британских рок‑группах - от хаоса расстроенных барабанов и басовых бочек, набитых мокрыми одеялами.
С тех пор как влияние Бруфорда и Коллинза стало ощутимым, тарелки звучат ясно, а акценты малого барабана бьют с чистой мощью. Так что, возможно, это был вполне логичный шаг: когда Фил, вынужденный уходом Гэбриэла взять на себя более активную вокальную роль, нерешительно попросил своего старого приятеля Билла занять освободившееся место.
Билл присоединился к Genesis - пока только для американского тура, - но это превосходно подходящее решение, как объяснил сам музыкант, когда мы встретились за обедом в бистро на Кингс‑роуд перед его отъездом.
Genesis действительно повезло, что за их спиной стоит музыкант, который был одним из ранних столпов Yes, а позже - King Crimson. Как повлияли на Билла его непростые переживания в King Crimson и последовавшее состояние неопределённости?
Он, конечно, не сидел без дела после распада Crimson. Он внимательно следил за новой музыкой и новыми музыкантами и играл с Brand X Фила Коллинза. Сколько работы он вложил в освоение знаменитых аранжировок Genesis?
«Мы провели три репетиции и ещё потренируемся в Америке. Нет, я особо не увлекался Genesis раньше, но я знаю Фила уже несколько лет. И мне нравится их новый альбом A Trick Of The Tail - он очень хорош. Тот факт, что он стал хитом, - это вотум доверия публики к группе, потому что всё могло сложиться и иначе.
Я знал, что Питер Гэбриэл ушёл, и я играл с Филом в Brand X. Я бывал у него дома, и однажды за чашкой чая мы вместе изменили курс развития перкуссии. Он очень похож на меня, знаете ли. Когда он сказал мне, что не может найти барабанщика для Genesis, я сказал: „Почему бы тебе не попросить меня, дурачок? Я всё равно ничем не занят“».
«Да, я думаю, Фил находился под моим влиянием, но он очень хороший музыкант и отличный певец. Мы репетировали вместе в школе танцев Уны Биллингс, где было записано немало золотых пластинок.
Yes записали Close To The Edge в школе танцев Уны Биллингс - позвольте вам напомнить. В этих стенах запечатлено много музыки. Уна Биллингс - одна из великих фигур современного рока».
Чувствовал ли Уильям, что вписывается в Genesis?
«Я, вероятно, подходящий выбор, потому что я играю похоже на Фила. Он сильно вырос. Я не видел, как он играл в группе со времён Flaming Youth, и он становится всё лучше и лучше. Это симбиотические отношения. Мы нужны друг другу».
Билл не изменил своего отношения к игре - он по‑прежнему так же увлечён, как и всегда.
«У меня не было каких‑то ослепительных озарений, я просто был почти уверен уже в 12 лет, что стану барабанщиком. В барабанах есть что‑то особенное - всегда был какой‑то своеобразный запах внутри басового барабана. Вы когда‑нибудь замечали? А холодные тарелки? В ударной установке есть что‑то очень тактильное и прекрасное.
И есть что‑то очень красивое в том, чтобы настраивать барабаны. Я сопротивлялся появлению роуди (техников). Мне нравится настраивать их
самому».
Билл наклонился к нашей спутнице из E.G. Management.
«Там затхлый, клеевой запах, - заговорщицки сказал он. - Попробуйте засунуть голову внутрь басового барабана когда‑нибудь». Она улыбнулась понимающей улыбкой.
«Кроме того, - невозмутимо продолжил Билл, - вы довольно сильно пачкаетесь. С педалей басового барабана стекает много масла. Гитары - чистые инструменты. Игра на барабанах - действительно грязное дело: руки становятся чернющими!».
Казалось, Билл с нетерпением ждал возможности снова повозиться со своей покрытой грязью ударной установкой.
«Да! Будет здорово снова сыграть в Америке. Я не выступал там два года, помнишь. Я работал: играл в National Health, и мы были в ударе. Мы выступали в Middlesbrough Poly для 40 сбитых с толку подвыпивших зрителей.
Кто‑то из них после первой же песни говорит: „Они что, собираются играть это всю ночь?“ Звукорежиссёров подталкивают локтем. Вот что мне нравится в выступлениях в небольших университетах и городских залах: ты получаешь полностью дезориентированную аудиторию - и это прекрасно. Они заплатили за то, чтобы ты их „взбодрил“ (Билл, конечно, говорил о музыке). Middlesbrough Poly многому учит. Это совершенно другая психология: здесь публика не считает тебя богом, как это может быть в большом американском зале.
Genesis - группа, ориентированная на песни, но я всегда думаю о песне как о предлоге начать играть. Так что это не залог прочного союза. Но пока я с группой, я бы хотел немного направлять процесс. Всё зависит от них - мы пока мало выступали. В любом случае я не вижу себя аккомпаниатором кому‑то вроде Брюса Спрингстина».
Чем ещё занимался Билл?
«У меня был непростой период, когда я стал сессионным барабанщиком. Я сидел и ждал - телефон ни разу не звонил. Я днями сидел без дела, думая: „Теперь я сессионный барабанщик“. Но никто не звонил. Все думали: ну, если он играл в Yes и King Crimson, он не захочет играть на этом концерте.
Но я рад, потому что когда я наконец сделал несколько сессий, они оказались полными провалами. Идея „хорошо выполненной работы“ - слабое оправдание тому, чтобы не играть что‑то своё. Музыка связана с творчеством, а не просто с воспроизведением того же старого барабанного звука, который все получают, потому что его ждут на сессии.
Во всём виноват Ринго Старр - этот плоский звук малого барабана и томов, который копируют все сессионные музыканты. Это продлится ещё лет двадцать, и это очень жалко. Всё это нужно выбросить в окно!»
Но есть ли у Билла ответ - в чём его философия игры на барабанах?
«Беспредельное зверство - вот в чём суть. Но добивайся результата, даже если придётся проливать кровь. В Genesis будут моменты, когда мы с Филом будем играть вместе. Но будут и моменты, когда, к счастью, мы оба будем молчать. Гул
на мгновение стихнет» (смех - ещё больше улыбок от нашей хозяйки).
«На самом деле все в группе очень приятные люди, и они очень скрупулёзны, как и в Yes. Но я не хочу просто играть то, что знаю, что умею. Можно умереть в 60 лет и так и не узнать, на что ты был бы способен, если бы попробовал что‑то другое. Вот почему я ушёл из Yes. Нужно быть уверенным, что нет чего‑то ещё.
Если ты экспериментируешь, это как инвестиция в будущее. В каком‑то смысле я изменился со времён Yes и Crimson. Теперь я менее категоричен. В 19 лет я всё знал. Теперь я понимаю, что есть бесчисленное множество способов смотреть на вещи иначе. Мне ещё многому нужно научиться. Но я думаю, что мнение музыкантов важнее мнения публики.
Аплодирует публика или нет - не важно. Я не стану посвящать жизнь тому, чтобы заставить публику аплодировать.
Первое, что нужно помнить, - не беспокоиться о том, что другие думают о твоей игре, кроме других музыкантов».
Каковы были амбиции Билла на этом этапе карьеры?
«Оставаться вне неприятностей. Последние девять месяцев я пытался собрать группу. Я прорабатывал кое‑что с Рэем Гомесом на гитаре и Джеффом Берлином - невероятным басистом, который участвовал в записи альбома Патрика Мораза. Я ездил в Америку репетировать с ними, но мы не смогли собраться вместе. Я потратил много времени, пытаясь создать группу. Но мои долгосрочные планы просты - стать лучшим музыкантом и более цельной личностью. Но ради бога, не называйте меня „артистом“. Я ненавижу, когда меня развлекают!»