Суббота в доме Кати всегда напоминала производственный ад. С самого утра она стояла у плиты: три вида салатов, горячее, закуски, домашние пироги. А всё потому, что каждую вторую субботу у свекрови, Анны Павловны, просыпалась «тяга к семейным ценностям». Под этим соусом в двухкомнатную квартиру Кати и Олега набивалось до двадцати человек родственников.
— Катенька, ну ты же знаешь, как мой брат любит твои манты, — пела Анна Павловна, по-хозяйски заглядывая в кастрюли. — А племянникам обязательно нужно домашнее печенье. Магазинное они не едят, химия одна.
— Анна Павловна, я вчера до десяти вечера отчеты закрывала, — устало ответила Катя, нарезая гору лука. — Может, в этот раз просто закажем что-нибудь? Или каждый принесет по блюду?
Свекровь тут же поджала губы, а её голос приобрел стальные нотки.
— Заказать? Катя, ты в своем уме? У нас в роду женщины всегда сами стол накрывали. Олег на тебе женился, чтобы дома уют был и пахло пирогами, а не картонными коробками. Видимо, зря я сыну говорила, что ты хорошая хозяйка. Ошиблась. Плохая ты невестка, Катя. Ленивая.
Олег, сидевший в гостиной за приставкой, даже не обернулся.
— Мам, да ладно тебе. Кать, ну правда, сложно что ли? Раз в две недели же собираемся. Не позорь меня перед дядей Витей.
Катя посмотрела на свои покрасневшие от горячей воды руки, потом на мужа, которому было «несложно» чужими силами, и на свекровь, которая уже вовсю критиковала чистоту подоконников. Внутри что-то щелкнуло. Тихо и окончательно.
В следующую субботу всё должно было повториться. Анна Павловна заранее прислала список «пожеланий» от родни: заливное, фаршированные перцы и торт «Наполеон». Олег утром напомнил: «Ты давай пораньше начни, а то в прошлый раз горячее задержала».
Но в двенадцать дня, когда первая партия родственников во главе со свекровью ввалилась в квартиру, на кухне было пугающе тихо. Ни запаха жареного мяса, ни муки на столе.
Катя сидела в кресле с книгой и чашкой кофе. На ней было нарядное платье, а на лице — безупречный макияж.
— Катерина? А где... где стол? — Анна Павловна растерянно оглядела пустую гостиную. — Люди уже пришли! Дядя Витя голодный, он с утра не ел, твоего заливного ждал!
— Добрый день всем, — спокойно улыбнулась Катя. — Раз я всё равно плохая невестка, то и стараться смысла нет. С этого дня я ухожу в бессрочный отпуск от кухонной службы.
— Ты что, с ума сошла? — Олег вытаращил глаза. — Чем я людей кормить буду?
— Тем, что приедет через двадцать минут, — Катя кивнула на телефон. — Я заказала доставку. Пятнадцать больших пицц и сет колы. Раз у нас «семейные посиделки», будем есть как молодежь.
— Пиццу?! — свекровь схватилась за сердце. — Моему брату с его гастритом — пиццу? Катя, это бунт! Ты обязана была приготовить!
— Я обязана была только одно — быть счастливой в этом доме, — отрезала Катя. — Но раз мои усилия оцениваются как «плохая хозяйка», то и готовить на 20 ваших родственников будет доставка. И самое главное — оплачивать этот банкет будете вы с Олегом. Курьеру я дала ваш номер. Счёт на восемь тысяч.
В прихожей зазвонил домофон. Курьер привез гору коробок, от которых пахло чесночным соусом и пепперони.
— С вас восемь тысяч триста рублей, — бодро отрапортовал парень, протягивая терминал.
Олег стоял красный под взглядами голодных родственников. Дядя Витя недовольно ворчал, тетя Люба брезгливо разглядывала коробки, а свекровь, Анна Павловна, застыла с открытым ртом.
— Катенька, это что, шутка такая? — прошипела свекровь. — Живо на кухню, там мясо в холодильнике!
— Мясо подождет до понедельника, я из него себе обеды на работу сварю, — Катя даже не подняла глаз от книги. — Олег, расплатись с молодым человеком. Гости ждут.
Анна Павловна дрожащими руками полезла в кошелек, так как у Олега на карте, как обычно в конце месяца, «образовался технический сбой». Счёт был оплачен в гробовой тишине. Родственники жевали остывшую пиццу, и этот звук — шуршание картона вместо звона праздничного хрусталя — был для свекрови хуже похоронного марша.
Вечером, когда последний гость покинул квартиру, Олег ворвался в комнату.
— Ты нас опозорила! Мать плачет, все обсуждают, какая ты эгоистка. Трудно было один день у плиты постоять?
— Олег, если тебе так важно, чтобы на столе было домашнее — вставай и готовь. Или нанимай повара. Мои руки больше не обслуживают этот банкет тщеславия. И кстати, в следующую субботу я уезжаю к подруге в спа-отель. Так что можешь заказать суши. За свой счет.
— Мы так не договаривались! — крикнул он.
— Мы вообще ни о чем не договаривались, — Катя начала собирать сумку. — Ты просто решил, что я — бесплатное приложение к плите. Но «плохая невестка» больше не хочет играть по твоим правилам.
Через месяц Олег и Катя подали на развод. Свекровь до последнего кричала, что «хорошую жену из-за пиццы не бросают», на что Катя лишь улыбалась.
Катя медленно шла по парку, наслаждаясь тишиной субботнего вечера. В сумке лежал абонемент в бассейн и книга, которую она наконец-то дочитала. Больше не нужно было высчитывать граммы муки и бежать за майонезом по акции.
У подъезда она столкнулась с Олегом. Выглядел он скверно: мятая рубашка, под глазами тени, в руках — пакет с пельменями из кулинарии.
— О, привет... — он замялся. — За вещами пришла?
— За документами, Олег. Завтра юрист ждет.
— Слушай, Кать... — он преградил ей путь. — Может, заберешь заявление? Мать уже вторую неделю плачет. Дома шаром покати, она пыталась сама в прошлую субботу стол накрыть, так у неё давление подскочило, а Инка, сестра моя, вообще заявила, что не нанималась посуду мыть. Всё развалилось, Кать. Родня переругалась, дядя Витя обиделся, что его не кормят как раньше.
Катя посмотрела на него и вдруг поняла, что не чувствует ни злости, ни жалости. Просто пустота.
— То есть ты просишь меня вернуться, чтобы дядя Витя снова ел домашние манты, а твоя мама могла критиковать мою уборку, сидя на диване? — спросила она.
— Ну зачем ты так... Мы же семья. Я обещал матери, что поговорю с тобой. Она даже готова... ну, извиниться. Сказала, что ты «вполне сносная хозяйка», если не ленишься.
Алёна рассмеялась. Громко и искренне.
— «Сносная хозяйка»? Передай Анне Павловне, что я теперь — отличная хозяйка. Своей собственной жизни. И в этой жизни больше нет места для двадцати голодных ртов, которые не знают слова «спасибо».
Она обошла его, легко взбежала по ступеням и скрылась за дверью. Поднимаясь в лифте, Катя по привычке заглянула в зеркало. Там больше не было «плохой невестки» с красными от чистки картошки руками. Там была красивая, спокойная женщина, которая точно знала: её суббота — это её правила. А манты... манты она теперь ест только в любимом ресторанчике, где ей улыбаются и всегда подают свежий кофе, за который не нужно платить своим унижением.
Присоединяйтесь к нам!