Об авторе: Александр Алешин, к.полит.н., с.н.с. Отдела международно-политических проблем ИМЭМО РАН.
Отношения Великобритании и США имеют статус «особых», и, в числе прочего, включают совместное использование ряда военных баз и участие Великобритании в руководимых США коалициях. Только в XXI в. эти две страны вместе проводили операции в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии, у берегов Йемена (не считая миссий НАТО). Вооруженные силы США используют ряд баз на Британских островах и на британских заморских территориях, прежде всего базу RAF Fairford (Глостершир) для размещения стратегических бомбардировщиков и базу на о. Диего-Гарсия (арх. Чагос, Индийский океан) – как основной логистический хаб в регионе. С этих двух баз бомбардировщики США совершали вылеты во время войн в Персидском заливе (1990–1991), Ираке (2003), при бомбардировках Югославии (1999). Именно за поддержку военных инициатив США тогдашнего премьер-министра Энтони Блэра в СМИ назвали «пуделем Буша».
Однако сегодняшняя позиция лейбористского правительства Кира Стармера по поводу войны в Иране заметным образом отличается от событий прошлого. Еще накануне войны проводились переговоры между руководством США и Великобритании, в рамках которых британская сторона выдвигала ограничения по использованию своих военных баз в случае начала боевых действий[1]. В день начала конфликта 28 февраля Стармер обозначил британский подход к этой войне: Соединенное Королевство осуждает руководство Ирана за нарушения прав человека и продолжение ракетной и ядерной программ, а также за ответные удары по территориям стран Ближнего Востока. Но при этом Великобритания не принимала и не собирается принимать участие в нанесении ударов по территории Ирана, а будет лишь сбивать иранские ракеты и дроны своими силами, размещенными в регионе[2]. В ответ на британскую позицию президент США Дональд Трамп обрушился с жесткой критикой, обвинив Британию в предательстве «особых отношений», потребовав предоставить авианосец, сравнив Стармера с проводившим политику умиротворения нацистской Германии Невиллом Чемберленом и намекнув на возможный выход США из НАТО[3].
Почему британское правительство заняло позицию неприсоединения к антииранской коалиции во главе с США?
Первая причина связана с недостатком у Соединенного Королевства военного потенциала, необходимого для сколько-нибудь эффективного участия в конфликте. После Суэцкого кризиса 1956 г. руководство Великобритании планомерно сокращало оборонные расходы и размеры вооруженных сил, и, что важнее в данном контексте, – военно-морского флота. После недолгой паузы в сокращении КВМФ после Фолклендской войны 1982 г., эта политика продолжилась ускоренными темпами с окончанием холодной войны. Последним этапом роста сокращений стал режим бюджетной экономии после финансово-экономического кризиса 2008 г. Итогом этой политики в 2026 г. является существенное недофинансирование вооруженных сил, нехватка персонала, техники и оборудования, недостаток запасов вооружений для проведения долгосрочных операций[4]. Так, среди основных боевых кораблей КВМФ 2 марта в достаточной боевой готовности для передислоцирования на Ближний Восток находилось лишь 3 фрегата и 2 эсминца. Авианесущая группа была задействована в миссии НАТО по патрулированию Северной Атлантики, второй авианосец уже больше года находился в ремонте[5].
Вторая причина – несоответствие войны в Иране британским национальным интересам. Несмотря на жесткую антииранскую позицию всех – как лейбористских, так и консервативных правительств, обострение военно-политической ситуации на Ближнем Востоке и перекрытие Ормузского пролива наносит вред британской экономике и внешней политике. С экономической точки зрения Соединенное Королевство находится в уязвимом положении как страна-импортер энергоресурсов и как один из ведущих глобальных игроков на рынке морских грузоперевозок, в особенности в сфере страхования, где британские компании занимают лидирующие позиции. Как следствие, уже существенным образом поднялись цены на энергоресурсы, ожидается замедление роста ВВП и повышение инфляции[6].
С внешнеполитической точки зрения, во-первых, Великобритания не поддерживает агрессивную политику Израиля на Ближнем Востоке, несмотря на развитые торгово-экономические и инвестиционные отношения между странами. Британское правительство ранее осуждало военные преступления Израиля в Секторе Газа, поддержало решение МУС об уголовном преследовании израильского премьер-министра Беньямина Нетаньяху, ввело ограничения оборонного экспорта в эту страну. И сегодня руководство Великобритании осуждает операцию Израиля в Ливане. Во-вторых, не в интересах Соединенного Королевства рост нестабильности на Ближнем Востоке, так как в регионе у него существуют как значимые экономические интересы, так и система военно-политических соглашений с государствами и серия военных объектов. В-третьих, война в Иране отвлекает внимание НАТО и мировой общественности от Украины, сотрудничество с которой крайне важно как для системы взаимоотношений с европейскими странами, выстраиваемой Британией, так и для оборонного лобби этой страны[7]. В-четвертых, неготовность Соединенного Королевства к вступлению в войну с Ираном еще больше усугубляет политические разногласия с нынешним руководством США. Конечно, «особые отношения» построены на устойчивом институционально-правовом базисе[8], но национальные интересы двух стран при администрации Трампа очевидным образом расходятся.
Третья причина – неготовность британского общества к вступлению страны в войну. Во-первых, опросы общественного мнения показывают отрицательное отношение большинства британцев как к Трампу, так и к возможности участия страны в иранской войне[9]. Немаловажное значение здесь имеет память о войне в Ираке 2003 г., которая воспринимается в британском обществе как ошибочная. Во-вторых, в Соединенном Королевстве сохраняется множество социально-экономических проблем – начиная от роста неравенства и продолжающегося демонтажа государства всеобщего благосостояния, заканчивая низкими производительностью труда и темпами роста ВВП и высоким государственным долгом. Вступление же в войну, прямым следствием которой является усугубление экономической ситуации, негативным образом скажется на рейтинге правительства. В-третьих, сразу после начала конфликта в Великобритании обострились межэтнические противоречия, на которые еще в большей степени повлияло бы вступление страны в войну. Данный вопрос является крайне острым в Британии: с каждым годом все больше усиливаются антимигрантские настроения, правительство не справляется с задачей ограничения миграции, и летом 2024 и 2025 гг. по стране прошла волна уличных столкновений на этнической почве. В этом контексте британские спецслужбы заявили о росте угроз террористических актов. В-четверых, все вышеописанное негативным образом сказалось бы на рейтинге правящей партии лейбористов и ее лидера, который и так довольно низок. Показательно, что проамериканские заявления лидеров Партии реформ в начале войны привели к снижению их рейтинга, а осторожная политика Стармера в этом отношении, наоборот, – несколько стабилизировала положение лейбористов.
Но несмотря на все заявления руководителей Великобритании, страна все же фактически принимает участие в войне, хотя и не наносит удары по Ирану. Еще накануне начала боевых действий британские военные передислоцировали на базу Акротири (Кипр) дополнительные радиолокационные и противовоздушные системы и несколько истребителей F-35, а в Катар – несколько истребителей Typhoon. С самого начала конфликта эти силы использовались для противоракетной и противодроновой защиты стран Ближнего Востока. Впоследствии после атаки дрона на базу Акротири 2 марта британский потенциал был усилен в Катаре – за счет еще четырех самолетов Typhoon, на Кипре – несколькими вертолетами Wildcat и Merlin, эсминцем HMS Dragon и десантным кораблем RFA Lyme Bay, в Ормузском проливе – БМА X-Ray для разминирования противокорабельных мин. К началу апреля общая численность британского персонала, участвующего в боевых действиях на Ближнем Востоке, составила около 1000 человек. Кроме того, в Индийский океан из Австралии была передислоцирована АПЛ Anson[10]. Что касается активности британских военных, в открытых источниках озвучено только одно число: к 31 марта у британских пилотов насчитывалось более 1280 часов полетного времени[11].
Особо важно и то, что несмотря на изначально обозначенный запрет использовать британские базы военным США, уже 2 марта Стармер озвучил разрешение на их использование «в оборонительных целях». То есть только для вылетов с целью поражения иранских пусковых установок и складов, которые применялись для нанесения ударов по территории стран Ближнего Востока. 20 марта в их число были добавлены установки, наносившие удары по кораблям. Прежде всего, речь идет о базах RAF Fairford и на о. Диего-Гарсия, способных принимать стратегические бомбардировщики США. В то же время британская сторона объявила жесткий запрет на применение их баз для бомбардировки гражданских объектов, таких как мосты и электростанции.
Таким образом, руководство Великобритании пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны, оно дистанцируется от войны США и Израиля в Иране, так как она противоречит их национальным интересам. В этом русле наблюдаются попытки заработать политический капитал в многосторонних форматах. Так, британский МИД организовал две онлайн-встречи, в которых приняло участие до 40 государств, прежде всего Персидского залива и членов ЕС, в которых обсуждались перспективы мирного урегулирования конфликта и защиты свободы судоходства в Ормузском проливе. Особый акцент делался на разминировании и страховании судов на рынке Ллойд (Лондон). В этом же контексте Стармер заявил о необходимости углубления партнерства с Евросоюзом и учета последствий войны в Иране на предстоящем в 2026 г. двустороннем саммите ЕС–Великобритания. Показателен и апрельский визит Стармера в страны Персидского залива, где обсуждались вопросы безопасности и экономического партнерства. Таким образом Великобритания пытается использовать противоречия США со своими партнерами в собственных интересах.
С другой стороны, Соединенное Королевство слишком сильно зависит от США, «особые отношения» с которыми являются асимметричными. Это проявляется практически во всех сферах сотрудничества – инвестиционного, научно-технологического, торгового, военного, в позициях по глобальному управлению и экономическому регулированию. В связи с этим задачей британской дипломатии в контексте иранской войны было недопущение чрезмерного ухудшения отношений с США и оказание им всей возможной помощи в обозначенных выше пределах. Это привело к парадоксальному следствию – британские вооруженные силы приняли фактическое участие в боевых действиях, но ни британское, ни международное общества не восприняли это как вступление в войну.
Однако, руководство США не было удовлетворено двойственностью британской позиции, что проявилось в открыто антибританских заявлениях Трампа. Дальнейшие отношения США и Великобритании теперь зависят от итогов войны в Иране – будет ли заключено мирное соглашение и на каких условиях. При сценарии возобновления боевых действий США продолжат оказывать давление на Великобританию. Это, однако, вряд ли приведет к прямому вступлению последней в войну, но будет иметь последствия в виде дальнейшего охлаждения «особых отношений» и возможных враждебных торгово-экономических мер США по отношению к Соединенному Королевству.
Примечания:
[1] Keir Starmer blocking US from attacking Iran from Diego Garcia, report says – as it happened // The Guardian, 19.02.2026. URL: https://www.theguardian.com/politics/live/2026/feb/19/keir-starmer-antonia-romeo-cabinet-secretary-donald-trump-chagos-islands-deal-uk-politics-latest-news-updates
[2] PM statement on Iran: 28 February 2026 // Gov.uk. URL: https://www.gov.uk/government/speeches/pm-statement-on-iran-28-february-2026
[3] Trump uses Neville Chamberlain jibe to mock Starmer over stance on Iran // The Guardian, 06.04.2026. URL: https://www.theguardian.com/us-news/2026/apr/06/trump-starmer-neville-chamberlain-iran
[4] Алешин А.А. Сдвиг в оборонной политике Великобритании: планы, ограничения, внешнеполитические последствия // Мировая экономика и международные отношения, 2026, том 70, No 4, с. 15-27. DOI: 10.20542/0131-2227-2026-70-4-15-27
[5] Locations & Operations // Royal Navy. URL: https://www.royalnavy.mod.uk/locations-and-operations
[6] Economic update: Middle East conflict and the UK economy // House of Commons Library, 24.03.2026. URL: https://commonslibrary.parliament.uk/research-briefings/cbp-10601/
[7] Алешин А.А., Харитонова Е.М. Политика Великобритании в украинском конфликте: динамика и перспективы // Мировая экономика и международные отношения, 2025, т. 69, № 11, с. 55-66. DOI: 10.20542/0131-2227-2025-69-11-55-66
[8] Алешин А.А., Кислицын С.В. Брекзит и будущее «особых отношений» США и Великобритании // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика, 2019, Т. 11, № 1, с. 138-171.
[9] UK public opinion on the US-Iran conflict. YouGov, 05.03.2026. URL: https://yougov.com/en-gb/articles/54243-uk-public-opinion-on-the-us-iran-conflict
[10] US/Israel-Iran conflict 2026 // House of Commons Library, 31.03.2026. URL: https://researchbriefings.files.parliament.uk/documents/CBP-10521/CBP-10521.pdf#page=44.07
[11] Gulf air defences boosted further, as Defence Secretary visits Middle East // Gov.uk. URL: https://www.gov.uk/government/news/gulf-air-defences-boosted-further-as-defence-secretary-visits-middle-east